Табачный рассвет

      Все они, должно быть, очень устали. Устали быть на грани жизни и смерти, устали сражаться, устали вечно быть начеку. А Кейл устал вдвойне. Столько лет войны в родном мире и снова. Когда он только попал сюда, в нём была искрящаяся надежда на спокойную жизнь, на отдых, на счастье. Глупая, до ужаса глупая надежда. Рок Су не был идиотом, не был непрошибаемым болваном. Он с самого начала прекрасно понимал, что раз оказался здесь, значит есть какое-то важное дело, которое ему нужно выполнить. Но он предпочел засунуть это знание куда подальше, в самые закрома. Просто закрывал глаза, уши и надеялся, что все, что с ним проиходит - идиотская ошибка богов. Он просто надеялся на это.       Его товарищи тоже устали. Они больше не могли выносить его поведение. Вечные жертвы, вечные страдания, ужасный алый, кровавый цвет, застилающий зрение, а особенно осознание того, кому он принадлежит. Кейл был без сознания, когда его перетащили в замок - самое защищённое место королевства. Его занесли в комнату, находящуюся соседству с комнатой Кронпринца. Совсем рядом. Общий балкон соединял две спальни. А Альберу не мог спать.       Он не мог принять того, что с ним происходит, не мог принять того факта который осознал только недавно.       Альберу всегда, сколько себя помнил, чувствовал себя неполноценным. Нелюбимый сын для отца, для матери - человек, который должен стать королем, а по сути - глупый темный эльф, который недостаточно хорош для того, чтобы просто существовать. Эти мысли вечно разъедали его воспаленный разум. Теперь же, когда пришло осознание влюбленности (о, Боги!) в мужчину, он вовсе потерял сон, собирая остатки своей гордости, самооценки и веры в себя.       Устало выдохнув, он разлепил сонные веки, лёжа на мягкой кровати, он не мог уснуть. Уже утро растекалось ярким пятном на горизонте, пару часов до работы. Альберу ненавидел работать. Альберу ненавидел такие ночи. Ночи, когда не можешь отдохнуть, из-за мыслей, вьющихся темным волокном по каждому изгибу мозга. Ненавидел ночи, когда находишься на грани слез, когда осознаешь всю никчёмность своего существования и не можешь понять, накручиваешь ты себя, или твои проблемы действительно существуют.       Он поднялся с мягкой постели, казалось, что все кости смазали клеем, тело ломало, а усталость накатывала, отдаваясь тупой болью в висках. Альберу открыл верхнюю полку прикроватной тумбы и, взяв нужное, вышел на балкон.       Дверь осталось открытой и прохладный воздух, стремительно заполняющий комнату, зашелестел по шторам.        Утренняя свежесть откликнулась мурашками по коже, заставляя вздрогнуть. Он чиркнул пару раз, поджигая огонек на конце сигареты.       Это не те дорогие сигары, которые курят благородные, это самые обычные, какие покупают простые люди, дешёвый табак, закутанный в белую бумагу, но именно такие он любил. Их запах казался ему запахом обычной жизни, когда ты не кронпринц, на чьи плечи возложена вся страна, а обычный человек, занятый только тем, что завтра на работу, а потом в магазин. Альберу нравилось чувствовать себя так, и он затянулся, наполняя лёгкие ядовитым дымом, позволяющим расслабиться, отдохнуть.       Он опёрся на перила балкона, вглядываясь в рассветное солнце, ощущая сырость росы на ограждении, вслушиваясь в шелест зановесок, в щебетание птиц, шорох листвы.       - Что вы делаете, Хён? Почему вы не спите? - Кейл сонно потёр глаза. Он очнулся от комы пару дней назад и с тех пор только спал, ел, читал и беседовал с названным братом. Ничего интересного, - Я проснулся из-за шума.       - Ничего особенного. - Альберу отвёл взгляд от красноволосого, снова вглядываясь куда-то вдаль, словно ища что-то.       Кейл вдохнул воздух, прохладный, свежий, смешанный с резким табаком. Он округлил карие глаза, смотря на алый огонек в руках принца.       - Вы курите? - голос, хриплый от сна прорезал тишину улицы. Кейл пилил острым взором наследника. Не верилось.       Альберу повернулся, смотря на товарища уставшими глазами. Резкость во взгляде другого, заставила блондина скинуть с себя пелену мыслей.       "Он видит меня насквозь" - почему-то пронеслось в его голове.       Во взгляде промелькнула растерянность, но он тут же сменил её маской привычного, напускного веселья.       - Да вы, господин Хенитьюз, должны следователем работать.       - Не смешно. - Кейл нахмурил брови. Странная атмосфера царила вокруг них, и Альберу невольно сглотнул, потупив взгляд. Было чувство, словно его поймала мама. Горько.       Он потушил уже почти сгоревшую сигарету об перила, покрытые утренней росой. Воздух пах свежестью, смешанной с едким ароматом дешёвого табака. Такой запах он любил, но сейчас было неприятно. Словно лёгкие слипались, несмотря на прохладу улицы, и с каждым вдохом тяжесть давила на них.       - Хен, что случилось?- Кейл наклонился, вновь сталкиваясь взглядами с Альберу. В его глазах каталась нежность, пряталось беспокойство, сиял свет, и блондин не мог перестать смотреть в них. Чувство, словно он открытая книга, с огромным шрифтом, таким, который видно издалека, что его давно прочитали, но не выбрасывают, а продолжают заново листать уже потрёпанные страницы, вновь и вновь находя новые тайны, раскрывая секреты, вороша раз за разом душу. Он не мог отвести взгляд от этих чудесных глаз.       - Как бы плохо не было, тебе нельзя курить. Береги здоровье. - " Кто бы говорил"- хмыкнул про себя блондин. Он смотрел на этого человека, не имея возможности понять его намерений. Почему он не уходит? Почему остаётся рядом? Почему предоставляет свое плечо? Почему, если он понимает его чувства, не испытывает омерзения? Такой странный. Нет, скорее чудной ( или чудесный).       - Все хорошо. - тихо ответил Альберу, отводя взгляд на небо.       - Я же вижу, что это не так. - принц подумал, что Хенитьюз на удивление навязчив сегодня.       - Да какое тебе дело? - рыкнул блондин, сразу прикусывая язык. Нет, так нельзя. Так нельзя, но в груди плещется отчаяние. - Тебя не должно это волновать. - он не мог не нахмуриться на свои слова. Почему у него не получается улыбнуться и ответить так же как и всегда? Сказать что-то вроде " Конечно донсен, твой Хён оплошал". Почему изо рта льются эти мерзкие слова?       - Я не люблю вкус сигарет. - Кейл смотрит на него со своим привычным расслабленным лицом, заставляя принца поёжиться. В смысле?       Красноволосый привстает на носочки и мягко касается губами щеки блондина, а тот замирает, не отрывая взгляда ложных голубых глаз от чужого лица.       - Я мог бы поцеловать вас в губы, но вкус будет неприятным. - он тянется к месту поцелуя рукой, ласково проводя пальцами по коже, и так легко улыбается, что Альберу кажется, что он вновь сходит с ума, что все проблемы действительно надуманны, что он мог вовсе не беспокоиться. - Хотя, возможно, в этот раз я дам вам поблажку.       И теперь он кладет руки на плечи, заставляя все ещё шокированного блондина наклониться, и целует в губы. Непринужденно, сладко, и Альберу чувствует, как растворяется в этом воздухе, пропитанном табаком.       Блондин почти неосязаемо касается бледной щеки Хенитьюза, словно боясь, что тот окажется лишь плодом воображения его воспалённого мозга. Нежно.       Затем отталкивает. - Нам нельзя... - он старается не хмурить брови, старается, но в отражении карих глаз видит свое лицо, искаженное в странной несчастной гримасе.       Хенитьюз же снова притягивает его в поцелуе, более чувственном, более глубоком, раскрывает рот, давая принцу свободу действий, но тот, в свою очередь, отрывается, крепко сжимая его талию и шепчет тихо, еле слышно: - Нельзя, Кейл...       - Курить нельзя, а это можно.       И становится так легко на сердце. Альберу так боялся, до ужаса на самом деле, что этот человек узнает о его не двусмысленных чувствах к своей персоне, что он просто разорвет связи, что все время был готов застрелиться (нет, на самом деле у него была ещё стопка причин сделать это, если бы не глупое обещание, данное матери...), но все, что он делал - это одевал маску вечно веселого и благородного принца, чье сердце твёрдо, словно алмаз, пусть многие и знают, что он крайне хрупок. Но все опасения были напрасны, ведь: "...это можно".        Целуются они так словно, хотят исчезнуть в этом поцелуе, жадно, голодно. Со вкусом табачного рассвета.