Зависимость

С появлением в своей жизни человека, за которого не жалко отдать и свою собственную жизнь, приходится справляться и с их недостатками. Кто-то может быть неряшлив, труслив, агрессивен, забывчив, а кто-то просыпается по утрам и первым делом тянется за сигаретой. Это была любимая привычка Кэйи. В его холостяцкой жизни не было ярких красок, и пока он выкуривал очередную сигарету, за окном, по карнизу и окнам, капли дождя отбивали беспорядочный марш, навевая ещё больше тусклую атмосферу. Каждое утро он собирается на работу, успевая выкурить около восьми штук. Кажется, что даже его подруга и собутыльница по несчастью, Розария, расходует меньше. Помимо табака, его привлекает алкоголь. В большинстве случаев – вино, ярко-красное или же бледно-розовое, кислое, иногда сладкое, иногда сухое, отдающее привкус после, заглушая этим пустые мысли. Практически все свои вечера они проводят вместе в баре, исключая дни службы, когда Розарию насильно тащат в церковь. В такие моменты Кэйа напивается в одиночку или же к нему подсаживается его новый знакомый, по имени Венти, не редко играющий красивые мелодии и зарабатывающий себе на бутылку вина. По правде говоря, вино в этом баре было превосходно, без преувеличений. Вроде бы, он краем уха слышал, что это вино делается самим хозяином и всегда имеет большой спрос. Довольно интересная информация, но абсолютно никак не полезная для Кэйи. Какая разница, что ему пить, чтобы стало лучше? После каждой опустевшей бутылки, он тянется к карману, достаёт из пачки сигарету и зажигает её, делает затяжку и выдыхает куда-то в сторону стойки, сталкиваясь с негодующим взглядом алых глаз. Кажется, бармену не особо нравятся сигареты. Пока Венти, пьяный и усталый, сонно напевает песенку и засыпает на столе, Кэйа же не испытывает никакого опьянения и не отводит взгляд. Его не берет, просто, сколько бы не выпил, но до состояния "стекл как трезвышко" никогда не доходил. По пути до своего жилища, он до конца выкуривает несчастные две сигареты и заходит в магазин, открытый 24 часа, где его знакомая Сара выучила время прихода Кэйи и всегда держала наготове его любимые сигареты. Запах перегара её совершенно уже не волнует. Привыкла. Уже дома он валится на кровать и пялится в потолок. Вроде, сейчас полночь, а сна все нет. Его синие глаза рассматривают в сотый раз каждую незначительную деталь в этой люстре, купленной за самую низкую цену. Квартира не была чем-то вроде уютной, ухоженной или красивой. Она просто была. Была местом, где можно поспать, помыться и поесть. Поднявшись с кровати, Кэйа вскрыл новую пачку и открыл окно. Выдохнул дым, и его взгляд зацепился за того самого бармена, спокойно идущего по улице, его освещал только свет фонаря, но были заметны его волосы, цвета пламени. Довольно необычно. Докурив, Кэйа отправил окурок в пепельницу и ушел спать. ..... В один день, спустя нескольких месяцев хождения выпить, он вместе с Розарией сидел за стойкой и молча смотрел куда-то в толпу. За этот вечер к нему успели подойти около трех девушек и даже нашёлся один смельчак. Кэйа, конечно же, вежливо всем отказал. Секс на один вечер? Чушь, ему не настолько плохо. Последовав примеру подруги, он закурил, и Розария любезно зажгла ему сигарету. Через секунду с громким стуком, на деревянную поверхность стойки поставили пепельницу. Она была обычной, стеклянной и круглой. Недоумевающие пьяницы посмотрели на бармена, который в свою очередь сказал: – Обычно, курящих здесь не терпят, но поскольку не хочется терять клиентов, окажу вам услугу. И ушёл. – Ах, этот злюка опять не в духе, – отпивая, пробубнил непонятно откуда взявшийся Венти. – Вы знакомы с ним? – с холодным интересом отозвалась Розария. – Нууу, если не считать того, что я несколько раз отрабатывал неоплаченные счета, то не особо, – музыкант опустил бутылку на стол – Вам, ребятки, ещё повезло, что он не вышвырнул вас за дверь, как это было с другими. Кэйа переглянулся с Розарией и задал вопрос, вспоминая, как бармен шёл вчера поздно вечером: – Как его имя? – Дилюк. На упоминание своего имени, бармен краем глаза посмотрел в их сторону. Казалось, он не особо дружелюбен. Кэйа снова сделал затяжку и проговорил: – Рассвет? Звучит красиво. Перед их носом выросла бутылка вина, поставленная со словами: – Это последняя за вечер. Все сразу поняли намёк, что пора бы закругляться. И если Венти с Розарией стали разливать последний алкоголь, то Кэйа лишь издал смешок, закуривая вновь. ..... С каждым днем приходить в этот бар стало традицией. Видя компанию его "постоянных клиентов", Дилюк закатывал глаза и молча обслуживал их. В дни одиночества, Кэйа топил себя вином и практически задыхался от табачного дыма. Теперь он сидит за стойкой, а не выбирает самый дальний угол. Он смотрит на Дилюка, как тот работает, а когда становится рядом, достаёт сигарету и начинает: – Знаешь, ты хороший парень. Да, я догадываюсь, что тебе наплевать на слова какого-то там пьяницы. Но, понимаешь, иногда и мне хочется услышать такие слова, будь это от алкаша или же ребёнка. Впрочем... – Тебе обязательно столько курить и пить? Кэйа, до этого тупо смотревший куда-то назад, на бутылки, перевёл взгляд на бармена и усмехнулся: – А что мне ещё остаётся? Это единственное что я могу сделать, без вреда для остальных, – он демонстративно стряхнул пепел – Делая это, мне становится легче. Дальше диалог сошёл на нет, и каждый продолжил молча заниматься своими делами. Но в один из мрачных дней, Кэйа пришёл выпить, снова без компании (Барбара не отпустила Розарию, а Венти играет на благотворительном фонде). Молча сел и ждал свое излюбленное вино, но вместо вина, ему поставили сок. – Красавец мой, я вроде бы просил вино. Дилюк, привыкший к разным прозвищам больше, чем к собственному имени, ответил: – Не вижу смысла пить только вино, попробуй что-нибудь другое. Драматично вздохнув, он немного отпил и поморщился от кислого вкуса. – Я знал, что тебе понравится, поэтому мне пришлось встать пораньше и сделать его, – Дилюк с гордостью поделился этим. – Ты сделал его специально для меня? – казалось, что это совсем нереально – Спасибо. Неловко кашлянув, Дилюк начал протирать стакан, но только заметив, как Кэйа собирается закурить, начал с ним разговор, отвлекая того от курения. Возможно, Кэйа просек эту фишку. Ведь когда он собирается выкурить сигарету, его отвлекают разговором (и нет, его это не раздражало), но виду он не подал. Ему не нравилось курить, его бесил табачный запах, но он просто не может бросить. Если вино он пил только по вечерам, то курил регулярно, несколько за час. Кэйа зависим от этого, но с появлением рыжего бармена, сигареты не имели такое большое влияние. Вместо тех самых семи за вечер, он выкуривал только три и то, когда Дилюка не было рядом. Казалось, в душе что-то расцвело и вытесняло из лёгких гадостный дым. Постепенно, Кэйа перестал выпивать то количество, которое было раньше. Когда он разговаривал с Дилюком, Розария и Венти делали вид, будто не замечали тот блеск в потухших глазах, какой был при знакомстве с ним. Они, говоря, что у них дела, уходили, не нарушая эту идиллию. Он стал ждать Дилюка после работы, провожал его, разговаривал с ним, рассказывал всё, шутил и будто родился заново. Дождь больше не был мрачным, мир приобрёл цвета, что-то поменялось. Когда разговаривать уже было не о чем, Кэйа пытался потянуться к сигаретам, но его нагло самого потянули к себе и поцеловали. Это был первый поцелуй Дилюка. Для Кэйи был не первым, но зато самым приятным из всех. Оторвавшись, Дилюк сказал ему: — Когда захочешь покурить, попытайся поцеловать меня. – С радостью. И он сделал это снова. ...... Около месяца прошло с того дня, и Дилюк стал частым гостем в скромной квартире Кэйи. Просыпались они вместе, в обнимку, и когда Кэйа, по привычке, тянулся к тумбе, где лежали сигареты, его руку останавливали на пол пути, даже в сонном состоянии. Привычка курить не ушла, но на замену времени, когда Дилюка нет рядом, пришлось кое-что очень приятное. – Ты можешь ещё поспать, сейчас только шесть утра. – Я не смогу заснуть, зная, что ты травишь себя этой мерзостью, – хватка усилилась, но не до боли. – Солнце, я по привычке. Приподнявшись на локте, Дилюк посмотрел в синие глаза с укоризной, давая явный намёк, что нужно сделать в такой момент. Кэйа лишь усмехнулся, но от поцелуя не отказался. В момент на нем оказался вес сверху, прижимая к кровати. – Я же лучше твоих сигарет? – А ты сомневаешься? Его губы снова накрыли, не давая ничего сказать, но Кэйа был совершенно не против. Теперь его утро начиналось не с дождя и сигарет, а с поцелуя своей новой зависимости.