Приказ о переводе

Утром Юля заглянула к Рогозиной отчитаться о результатах обыска и тут же наткнулась на тяжелый взгляд ее светлых глаз. Вздрогнула и внутренне напряглась. По позвоночнику пробежал противный холодок. Что-то еще случилось? Пришлось приложить усилия, чтобы сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость. — Юля, — Галина Николаевна хмурилась. На ее скулах заиграли желваки. — Поступил приказ о твоем переводе в другую структуру МВД. Я понимаю, что это неожиданно, но приказ есть приказ. С каждым новым словом Юля теряла связь с реальностью. Перевод? Куда и за что? В горле застрял ком. Глаза защипало, но привычка оказалась сильнее. Юля натянуто улыбнулась, хотя сильно сомневалась, что Рогозина поверила ей. Она говорила что-то еще о Султанове, о новом подразделении и работе, но расслышать мешали чудовищные слова. Приказ о переводе. — Юля, — Рогозина оказалась совсем рядом, положила тяжелую руку на плечо и чуть сжала его. — Я сделаю все, чтобы вернуть тебя к нам. Не сомневайся. Юля просто кивнула. Очень хотелось расплакаться, но было нельзя. Она горячо обняла Валю, встретившуюся по пути к выходу, оглянулась на замершую в коридоре Галину Николаевну и помахала Ване, как раз направлявшемуся в сторону буфета. О Косте, наверняка только-только собиравшемуся на работу, старалась не думать. Нет, он будет рад ее новой перспективной службе, но увидеть в его глазах отчаяние было выше ее сил. Пусть он узнает обо всем попозже. Они обязательно поговорят, только не сейчас.

***

Баку. Огромный горд на Каспийском море поражал своими красотами. Уютные улочки, утопавшие в летнем жарком дурмане, плеск волн на белокаменной набережной, легкий ночной ветерок, остужавший после длинного-длинного дня. Типичная городская суета, на которую приходилось смотреть через окно служебной машины, не вызывала ничего, кроме сожалений. В Москве не так. Да, тоже люди, такая же спешка, те же машины, но по-другому. Новые коллеги встретили Юлю тепло, но все равно чего-то не хватало. Начальник, седой мужчина с пышными усами, напоминал строгим взглядом Рогозину, а раскатистым смехом — отца. В криминалистической лаборатории всегда царила тишина. Эксперты едва слышно переговаривались. Не было ни ванькиных задорных криков, ни оксаниных остроумных подколок. В морг, располагавшийся на другом конце города, вообще ходить запрещалось, да и незачем было. Патологоанатом просто присылал все документы по электронной почте. Сослуживцы-опера заинтересовано поглядывали на Юлю, но держали дистанцию. Поэтому она отправлялась в свободное время бродить по городу. Воспоминания преследовали, не давали покоя. То на мгновение покажется проблесковый маячок на машине с заветными буквами, то голос отдаленно напомнит привычную фразу Вали: «Чаю?», то и вовсе в толпе удастся заметить широкоплечего мужчину с едва заметной проседью в волосах. Костя. Как же не хватало его присутствия рядом, успокаивавшего и вселявшего надежду на лучшее. Не хватало его уверенного голоса, порой искрившегося смехом, порой звеневшего от ярости. Не хватало его крепкого плеча, на которое всегда можно было опереться. Возвращаясь к себе на служебную квартиру, Юля разглядывала совместные фотографии, никогда не задерживаясь взглядом на Косте. Глаза тут же начинало щипать. Зато подмечала много других деталей — игривую улыбку Танюши, выбившуюся из прически прядь волос Сережи, насмешливый взгляд Николая Петровича. Как же хотелось туда, в Москву. Хотя бы на день. Просто увидеть их. Коротких телефонных звонков раз в неделю, а то и реже, было мало, чтобы ощущать себя по-прежнему частью ФЭС. «Я сделаю все, чтобы вернуть тебя к нам», — сказала тогда Галина Николаевна. Юле оставалось только верить. Она верила. Верила, засыпая каждый вечер в чужой постели. Верила, здороваясь с новыми коллегами. Верила, загадывая на праздники одно и то же желание — вернуться. Как назло, оно все не сбывалось. Дни сменялись днями, тянулись месяцы службы. Преступления, расследования, погони. Казалось бы, ничего не изменилось — работа осталась прежней. Не хватало привычных людей. Не хватало семьи. Не хватало Кости. Постепенно Юля запретила себе даже смотреть в сторону ноутбука. Раз за разом бесконечное разглядывание фотографий приводило к тому, что она просиживала ночи на пролет у светившегося экрана, а потом целыми днями боролась со сном. Попутно возник вопрос — куда делась та самая жизнерадостная девчонка, которую знали все в ФЭС? Юля чувствовала, что она не изменилась, изменился мир вокруг нее. Он стал будто менее ярким, выцветшим, как кепка, которую она забыла на подоконнике и нашла только вчера. Некогда красная ткань превратилась в унылую серо-розовую. Выбросить и все. С собственными мыслями так поступить было в разы сложнее. Сил верить оставалось все меньше. Жизнь продолжалась. Преступления, расследования, погони. Юля работала до седьмого пота, избавляясь от ненужных мыслей, и спала, как убитая. Недели пролетали незаметно. Коллеги звали с собой прогуляться после работы, перекусить в обеденный перерыв. Юля начала улыбаться. Привыкла к тишине в лаборатории, к заливистому смеху начальника, к извечной мрачности патологоанатома. Будто даже скучать стала меньше. Но нет, она все еще продолжала выглядывать знакомую машину с проблесковыми маячками на улице. — Приказом министра внутренних дел Российской Федерации капитан Юлия Соколова подлежит переводу в Федеральную Экспертную Службу с повышением в звании, — бас начальника вырвал Юлю из воспоминаний. В кабинете повисло молчание. Неужели она уснула? Лист, исписанный мелкими черными буквами, оказавшийся перед ней был совершенно реальным. Приказ о переводе. Не сон. Юля с трудом удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. На глаза невольно навернулись слезы. Сердце восторженно билось. В ушах триумфальным маршем шумела кровь.

***

— Приехали, — недовольный голос таксиста заставил Юлю отвлечься. — Опять пробка. — Все нормально, — с улыбкой отозвалась она. — Как раз хотела прогуляться! Юля выскочила из такси. Сил ждать до конца поездки не было. На волосах тут же осели мелкие капельки летнего дождя. После удушающе-пыльного воздуха Баку московская свежесть казалась настоящим подарком. Ласковый ветерок нетерпеливо подергал воротник легкой блузки, будто звал за собой. Так хотелось пробежаться до ближайшего поворота, за которым прятался КПП. Улица была знакома до последней тротуарной плитки. Сколько раз Юля ходила здесь, не задумываясь о том, насколько это прекрасно! Навстречу едва ли попалась хоть парочка человек. Рабочий день большинства москвичей начнется только часа через два, а ее уже ждали. Проходя мимо кофейни, где варили самый вкусный в мире кофе, Юля с сожалением взглянула на табличку «Закрыто». Ничего, она обязательно вернется позже. Возможно, даже не одна. Показавшееся впереди большое здание благородно-серого цвета заставило сердце на мгновение замереть и забиться с удвоенной силой. Губы сами собой растянулись в улыбке. Сжимая в руке папку с очередным приказом о переводе, Юля глубоко вздохнула. Коридор возле ресепшена встретил чудным запахом свежего кофе, антисептика и бумаги. Так пахло каждое утро, которое Юля провела здесь. Переговорная оставалась полутемной и пустынной — слишком рано для совещаний. В лаборатории тоже свет не горел. Похоже, эксперты в кои-то веки не ночевали на работе. Буфет пустовал. Черные чашки привычно покоились на подносе возле пузатого чайника и ждали первых посетителей. В кабинете Рогозиной горел слабый свет. Сама Галина Николаевна сосредоточено вглядывалась в бумагу. Она хмурилась и потирала пальцами висок. Картина до того правильная и привычная, что Юля невольно сглотнула комок, застрявший в горле. Улыбка даже не думала угасать, наоборот, с каждым шагом по светлым коридорам она становилась все ярче. — Галина Николаевна, можно? — слова сорвались с губ. — Да, — отозвалась Рогозина и, оторвавшись от бумаг, поднялась. — Юля? Юля просияла. По доброму-доброму взгляду светлых глаз она поняла, что ее ждали. Не только она надеялась, что рано или поздно еще раз зайдет в офис ФЭС, пройдет по коридорам, заглянет в лабораторию и морг, заговорит с родными людьми. Увидит Костю. От последней мысли сердце сладко дрогнуло. Как он отреагирует на ее возвращение? Наверняка же обо всем узнает раньше, чем они встретятся лично. Хоть кто-то да проболтается. — С возвращением, Юля, — теплые слова Галины Николаевны моментально вытеснили из головы гостеприимный Баку. — У нас убийство, так что ты очень вовремя. Присоединяйся к Игорю. — Есть! — с готовностью кивнула Юля. Она была дома. — Устрою всем сюрприз, — в глазах блестели те самые смешинки, которые, казалось, все это время надежно хранились в ФЭС. Наконец, они вернулись к хозяйке.