Коронованные луной

-Хосок, закинь этого убогого на лошадь и доставь во дворец!-приказал Мин своей правой руке, что как тень все это время молча следовал за своим господином и тогда когда полуживого Чимина тащили веревками за лошадью он все это время ехал рядом на своем темно коричневом коне. -Как прикажите ваше величество!- Чон слез с лошади, отвязал веревки с запястий Пака, подхватил того словно перышко и закинул на круп лошади, после чего сам залез на лошади и поехал за своим повелителем. Ехали они не долго, но Паку то и дело приходило хвататься за сильные плечи впереди сидящего наездника дабы не упасть с лошади и не сломать ребра. Подьезжая ко дворцу Чимин каменный мост, что вел ко дворцу. Вход в королевскую резиденцию охранялся большими красными деревянными ворота, что защищал своими могучими стенами дворец и прекрасный сад. Заметив короля стражники тат же ринулись отпирать двери, дабы пропустить его величество. Сад что окружал со всех старон дворец был просто прекрасен. Великолепные дивные цветы большинство у которых Чимин не только не знал названий, но и даже не подозривал о их существовании. Дворцовые деревянные строения с преобладанием красного, зеленого и золотистого цветов с изогнутыми крышами, украшенными резьбой. Многочисленные постройки, так вписались в природу, будто вырастают из глубины цветочных зарослей. Остановив коня, Хосок легко спрыгнул с коня. Чимин который пытался повторить и так же аккуратно слезть с коня вскоре оказался лежащим на земле. Чон тяжело вздохнул и поднял бедолагу за локоть, таща того во дворец. Во дворце короля тут же встретили две служанки. -Ваше величество обед готов! -низко кланяясь проговорила она, не осмеливаясь смотреть в глаза короля. -Хорошо! А сейчас вымойте и подстригите этого убогого!-указал Мин на Чимина. -Нет! Пожалуйста, ваше величество не делайте этого! Прошу не состригайте мои волосы, я вас прошу!- Чимин встал на колени и начал слезно умолять короля. Он очень любил свои длинные волосы и гордился ими. -Состричь!-король был непреклонен. -Прошу вас не надо!- умолял Пак, а из глаз его ручьями лились слезы.