Обращают ли суровые металлисты своё внимание на природу

Дождь за деревянным окном набирал обороты, распространяя через приоткрытую форточку запах мокрой сирени, что разрослась толстыми ветвями аккурат подле окон второго этажа захолустного дома, квартиру в котором металликовцы сняли совсем недавно за считанные гроши, довольствуясь двумя комнатами и кухней два на два метра. Впрочем, им не привыкать — в конце концов, то было хоть что-то, нежели мятая коробка у мусорного бака или вроде того. Огни города светили будто бы где-то на периферии горизонта, заглушаемые шквалом воды, превращаясь в жёлто-оранжевые пятна. Звук моторов автомобилей и вовсе терялся на фоне бесконечного стука капель о подоконник, вкупе друг с другом создавая совершенно непередаваемую какофонию. Джейсон сонно жмурится, услышав громкий стук за дверью, после которого словно бы специально, назло — прогремел раскат грома, из-за которого брюнет окончательно проснулся. Скрежет и копошение в замке продолжались, так что Джейсон сделал соответствующие выводы: либо в бревно пьяный Хэтфилд не имеет сил открыть дверь, либо блондина кто-то раздражил и тот со злости не может попасть ключом в скважину. Или, быть может, Ларс украл их с Джеймсом ключи от комнаты и сейчас его обольют дерьмом/зубной пастой/мочой и прочей хренью, которой промышляли его согруппники ранее. Попадало, очевидно, не только Ньюстеду, потому Хэтфилд однажды соизволил произнести своё первое, услышанное Джейсоном в свой адрес "Извини". А после тот неловко передал басисту в ладони ключи с каким-то дурацким брелком и проворчал: "Я не выдержу жить с блядским Ульрихом ещё хоть месяц. Чувак, давай поделим эту комнату. Никаких шлюх, честное слово. И я уже сделал дубликат, так что...". Что ж, первый вариант был более вероятен, учитывая то, что перед тем как отправиться спать, Ньюстед стал свидетелем начинающейся пьяной истерики вокалиста, что начинается обычно ближе к третей банке пива, и от греха подальше решил удалиться. Хотя как можно было так наивно полагать, что никто не посмеет выдернуть его из сна громким: — Джейсо-о-о-н!, — протяжно из-за двери, единственно и неповторимо. Окей, это пьяный Хэт. Ничего, мать его, нового. Но так оно и лучше. Меньше сюрпризов — меньше проблем, — Открой мне эту ебучую дверь, факер! Ньюстед морщится, босиком вставая на холодный пол и, обождав, пока пропадут мурашки, поспешил протопать к лакированной двери, отщёлкнув замок и открывая ту нараспашку. Перед покрасневшими глазами Джейсона предстаёт оперевшийся на косяк рукой и еле стоящий на ногах Джеймс с совершенно непонятным выражением лица — то ли этот парень пребывал в глубокой, депрессивно-меланхоличной задумчивости, то ли желал вообще без какой-либо задумчивости убить себя прямо сейчас. Хотя в любом случае уже к утру ничего, кроме распухшей рожи, видно не будет. Также блондин был знатно промокший — куртка вся влажная, с насквозь пропитанных влагой волос стекали капли, разбиваясь об ресницы и щёки, носки кроссовок были перепачканы в грязи и траве. Для Джейсона сие было несколько непонятным: что этот придурок забыл на улице в такую погоду? Впрочем, от бухого Хэта можно было ожидать что угодно. Слава Богу, что он хотя бы не отрубился где-нибудь под дождём на лавке или вроде того. — Джеймс?, — хрипло отозвался брюнет на проницательный взгляд Хэта, — Заходи уже. — Угум, — буркнул блондин, вваливаясь в комнату. Басист вздохнул, заперев дверь, и проследил взглядом за Хэтфилдом, усевшимся на койку. Удивительно, что в таком состоянии гитарист всё ещё помнил, что спал на левой кровати. Джеймс опустил голову, его волосы клочками свисали с обоих сторон лица. Только сейчас Джейсон обратил внимание на то, что Хэт держит что-то в левой ладони, то сжимая, то разжимая её. Ключи, что ли? Решив, что лучше не задавать Хэту никаких вопросов по поводу его состояния (ибо однажды Ньюстед после такого вопроса пьяному блондину выслушивал двухчасовой поток философии на тему того, какой литературный герой из прочитанных Джеймсом книг был более "уёбок"), брюнет потянулся к своей тумбочке, взяв с неё бутылку воды, и, подойдя к Хэтфилду, просто сунул её тому под нос. Хэт не пошевелился, только лишь угрюмо шмыгнув. — Джеймс, выпей воды и ложись спать, у нас завтра репетиция. Потянувшись за бутылкой, Хэт чертыхнулся, что-то пробурчал и, резко взяв Ньюстеда за запястье, силой усадил того на кровать рядом с собой. Бутылка с громким, особенно слышимом в тишине комнаты, звуком хлопнулась об пол и укатилась под кровать. Ньюстед тактично промолчал, также опустив тот момент, что блондин, вероятно, оставил ему синяки на предплечье своей чёртовой железобетонной хваткой. — Джейсон, — вякнул Хэт, потерев под носом указательным пальцем. Прямо как ребёнок, получивший выговор за плохое поведение. Джей даже чуть было не хохотнул. — Да? — Это тебе. Джеймс неловко протянул брюнету левую руку почти что впритык к лицу, неуверенно разжав пальцы. На ладони у него лежала небольшая веточка сирени, знатно потрёпанная, однако до сих пор удерживающая на себе большую часть цветочков. Джейсон удивлённо уставился на отвернувшегося Хэтфилда, скрывающего своё смущение за волосами, и периодически дёргающего коленями из стороны в сторону — нервная привычка. Взяв из холодной руки блондина помятую веточку, Джейсон счастливо улыбнулся, глядя то на своего друга, то на маленькие лепестки цветов, а после убрал сирень себе за ухо. Вдруг почувствовав во всём своём теле уютное, разливающееся тепло, Ньюстед потрепал Хэта за бедро, настаивая повернуться к нему. Вокалист неохотно взглянул на брюнета из-под длинных ресниц, и выглядел он действительно слишком помято, что для Джея было видеть не впервой, однако не в таком, действительно глубоком, состоянии незащищённости и потери связи с реальным. Что с ним произошло? О чём он думает? — Спасибо, они очень красивые. Ты прямо сейчас ходил за ними? Блондин кивнул, вновь шмыгнув носом и стыдливо обтерев тыльной стороной ладони сопли. — Ну ты даёшь, Хэт, там же льёт, как из ведра, — Джейсон плавно встал, отправившись на поиски чистого полотенца и джинс для Джеймса, что найти было ещё труднее, чем что-либо другое. Однако, покопавшись в ящиках, басист выудил-таки некие дырявые растянутые штаны, отдавая их Хэтфилду. — Боже, Джеймс, снимай уже эту косуху, тебе нужно переодеться. Джеймс лишь хлюпнул в ответ, ещё сильнее опустив голову. Ей Богу, это было самое неизведанное доселе состояние вокалиста, которое брюнет сейчас не понимал абсолютно, точнее, не знал причину — растерянное, обречённое и иррациональное. Однако Ньюстед, вероятнно, был один из немногих людей, удостоившихся чести узреть настолько хреновое состояние Джеймса. Это воодушевляло и напрягало одновременно. Не дождавшись никаких действий от высокого, Джейсон просто стянул с плеч того куртку, кинув на пол. Басист уже в сотый раз вдохнул воздух поглубже. Положив махровое полотенце на мокрую макушку Хэтфилда, брюнет потрепал им по голове вокалиста. — Ну всё, трезвенник, отрубайся давай, — хмыкнул Джейсон, мягко толкая Джеймса в грудь, повалив тем самым на кровать, а сам собирался наконец упасть в свою, счастливо уснув крепким сном до самого полудня. Однако Хэт снова настойчиво схватил его, уже практически не соображая, и придавил около себя, рвано выдыхая. — Где веточка?, — пробубнил тот. — А?, — не то чтобы Джейсон был тупым, однако такое странное нечто от Хэтфилда в его сторону происходит не каждый день. — Сирень, — закрыл глаза Джеймс, прижимаясь к плечу басиста, — Я зад отморозил, пока искал самую красивую. Джейсон с удивлением обнаружил ветку у себя за ухом, уже совершенно забыв про неё. Благодаря пышным кудрям она хорошо держалась и не падала. Указав пальцем на неё, Ньюстед лицезрел довольный кивок. — Она должна остаться там. На утро я хочу помнить, что подарил её тебе, понял? Джейсон пожевал губу, нахмурившись, а после искренне произнёс: — Джеймс.. Расскажи, что случилось. — Блять, я... Мне пришлось напиться так сильно, чтобы иметь смелость подарить тебе эту ебучую ветку, потому что трезвым я не могу, — заплетающимся языком тараторил парень, сжимая и разжимая кулаки, — Я хотел просто признаться типа, но даже это я не могу сделать нормально. Я хотел сказать, что ты мне, ну, это, — Хэт запнулся, сильно зажмурившись, — Чёрт. Нравишься. В смысле... В том самом смысле, в котором ты мог подумать. Но я не пидор! Это другое. Джейсон вздохнул, успокаивающе проводя рукой по плечу гитариста и шепча что-то на подобии "Я понимаю, всё в порядке". И Хэтфилд действительно затих, похоже, проваливаясь в сон. Умиротворённо закрыв глаза и слушая забавное похрапывание Джеймса, Джейсон ловит себя на мысли, что с этих пор сирень — его любимое дерево.