Первый снег

Дорога от спортзала до дома была не такой уж и долгой, но сейчас на ватных ногах идти было так тяжело. Ноги буквально тонули в молодых маленьких сугробах. А ведь Лёва даже не ожидал, что первый снег пойдёт сегодня. Так скоро. Сейчас на районе было как никогда безлюдно и тихо. Поздний вечер и внезапный снегопад загнал всех людей по квартирам, и теперь серые стены пятиэтажных хрущёвок горели разноцветными квадратиками окон. В них некоторые люди суетились, накрывая на стол поздний ужин, в другом девушка поливала прекрасные цветы на подоконнике. Наверняка хотя бы в одном окошке можно было заметить недовольных автомобилистов, сетующих на внезапный снег и пытающихся разглядеть собственную машину в девственно белом дворе. У каждого жизнь, свои заботы. И только он один идёт, пиная снег и не может найти себе место. Одиноко работающий фонарь рядом с детской площадкой освещал маленький участок заснеженной дороги. Поднимая глаза на грозно возвышающиеся пятиэтажки, Хлопов медленно вздохнул и, мысленно извиняясь, свернул к железным качелям. До дома оставалось буквально минут 5, но идти туда он сейчас был не готов. Садиться на скрипучий металл в такой холод тоже желания не имелось, но и искать подходящее место сил не было. Что бы не уходить от единственного хорошего источника света, Лёва развернулся и сел прямо в снег, упёршись спиной в ледяную металлическую трубу. Спортивные штаны тут же намокли и по телу прошла первая волна мурашек. Всё же надо было одеваться теплее, как и говорил Валера. Но к чему это, думал он тогда, если серьёзных осадков не ожидалось, а от зала до квартиры рукой подать. Лёва ухмыльнулся своим же словам, произнесённым раннее, и уже больше не мог сдерживать эмоции. Горячие слёзы текли по щекам, а холодный воздух быстро остужал дорожки ими оставленные. Он старался сдержаться, честно. Прямо как говорил отец. «Мужчины не плачут, они справляются с проблемами». Но новые воспоминания о Валере, который явно этих правил никогда не придерживался спровоцировали новый поток. Валера Лагунов был совсем не похожим на кого-либо, кого Лёва знал. Это единственный парень из его окружения, с отличием окончивший школу и поступивший в престижный медицинский ВУЗ. Это добрый, умный и способный поддаться эмоциям даже от простого ожога. Он всегда поддерживал своей улыбкой или умным словом. Никогда не пропускал Лёвины матчи и просто был рядом. А с недавнего времени — очень рядом. Общая квартира далась им нелегко, но уговоры родных о том, что два друга спокойно могут жить вместе поближе к университету и спортивному комплексу сработали. Ну конечно родственники не могли знать о том, что между друзьями детства с одного двора уже давно были далеко не дружеские чувства. От различных светлых воспоминаний по телу разлилось тепло, а в носу опять защербило. Он ведь говорил. Валера ещё тогда знал и говорил, что всегда нужно иметь запасной план, что на одной только гордости футбола далеко не уехать. Боль осознания своего провала, провала своей мечты снова ударила на больную точку. Роем на теплые воспоминания нахлынули сомнения. Ведь когда он приедет в футбол ему путь уже закрыть. А кем он сможет быть вместо этого и в голову не приходило. Может от эмоций, а может он и правда ничего кроме того, чтобы мяч пинать не умел. А Валера? Наверняка же за год всё изменится. Может даже сегодня Лагунов предложит съехать с квартиры, чтобы всё это время не тянуть её самому. А может просто предложит расстаться, ведь мало какие отношения смогут держаться так долго на одних только словах. Да и в принципе зачем насильно удерживать молодого перспективного парня… Около домов проплывали редкие люди. Они старались либо не смотреть в сторону Лёвы и идти быстрее, или останавливались, колебаясь, но спустя время продолжали свой путь. Вскоре ни ног, ни рук Лёва уже не чувствовал. Тёмная синева неба уже сменилась непроглядной чернотой, в вышине которой тонули последние этажи хрущёвок. Зря он всё же не предупредил и так надолго задержался. Встав, пошатываясь, Лёва на несгибаемых ногах пошёл к своему подъезду.

***

— Господи, Лёв, что с тобой, — как только закрылась входная дверь квартиры на обледеневшего Лёву накинулся выскочивший из кухни Лагунов. По огромным глазам за стёклами очков, Хлопов понял, что заставил Валеру нехило так нервничать. Надо было всё же позвонить из зала. — Ты же весь ледяной! Неужели ты упал в снег, почему такой мокрый? Валера принялся стряхивать снег с чужой макушки, пока Лёва избавлялся от верхней одежды. — Нет, — долгое молчание и слёзы надломили голос парня, и он замолчал на секунду, чтобы прийти в себя. — Прости меня. Лагунов уже принялся крутиться вокруг Хлопова, пытаясь избавить его от мокрой холодной одежды чуть ли не на пороге, но перестал что-либо делать, когда Лёва подался вперёд и сгрёб его в объятьях. — Что с тоб… — Как думаешь, мне пойдёт стрижка под ноль? — Лёва искренне старался придать своей фразе хоть немного насмешки, но под конец всё же сорвался. Вслух размышления говорить было ещё больнее, особенно Валере. До Лагунова сперва смысл фразы не дошёл. Но когда он в тысячный раз прошёлся по словам, то сначала действительно принял всё за шутку. Но не успев ничего ответить на это услышал совершенно разбитого парня. — Мне тренер сказал, что в этом году я не попаду в сборную, — как бы не старался, Лёва всё же не смог сдержать всхлип, и его голос предательски задрожал. — Ты был прав, Валер. Я не гожусь для высшего образования, и футбол мне мало чем в жизни поможет. Валерины руки вцепились дрожащего Лёву, пытаясь удержать еле стоявшего на месте парня. Теперь стало предельно ясно. Пришло время призывов, и футбол Лёве и правда не помог. — Когда? — осипший голос Валеры сначала было не узнать. Но теперь парень, который не сдерживал свои эмоции даже при ожоге, держался изо всех сил, чтобы своей слабостью не разбить Лёву ещё больше. — Весной. Больше говорить никто ничего не стал. Оба понимали, что армия хоть и не навсегда, но год разлуки очень сильно скажется на них. Оба не хотели, чтобы снег за окном заканчивался, чтобы хоть как-то оттянуть момент весны.

***

На вокзале было довольно шумно. Вечером на перроне собралось очень много девушек и других родственников, встречающих своих парней, сыновей, братьев. Среди них ходил и Валера. Он специально настоял, чтобы встречать Лёву поехал именно он один. Поэтому сейчас парень взволнованно смотрел то на часы, то вдаль. От февральского холода его спасала лишь куртка и внутреннее предвкушение от долгожданной встречи. За этот год ни одна неделя не проходила без нового письма друг другу, без стандартного звонка. Так что эмоционально момент расстояния не сильно влиял на них, но всё равно Лёву отправили служить слишком далеко, чтобы Лагунов со своей учёбой смог приехать и навестить его лично. Одно радовало — из писем и разговоров по телефону Валера знал, что Лёва неплохо сдружился со остальными парнями, а хорошая физическая подготовка футболиста выделяла его еще и перед начальниками. Свисток подходящего поезда вывел Валеру из его мыслей, и он взволнованно начал осматривать вагоны и радостную толпу. Момент - и среди многих парней, вышедших из поезда, Лагунов заметил того самого. Момент - он уже вжимался объятиями и шептал как соскучился, на что получал такой же ответ. И уже ни холод, ни мокрый снег не имел значения. — Знаешь, а стрижка мне всё же идёт, — счастливо проговорил Лёва в теплую шею между воротником. В ответ его только сильнее сжали и объятьях и тихо засмеялись. Когда парни всё же отпустили друг друга, то Валера, заглядывая в любимые глаза не смог сдержаться от радостной новости, которую не рассказывал даже в переписках. — Я говорил с твоим тренером. Максим Сергеевич сказал, что на его памяти многие спортсмены проходили через армейскую подготовку, так что, — от счастья Хлопов не смог сдержаться и снова накинулся на Валеру, и конец фразы был прошепчен прямо на ухо. — Так что всё ещё впереди, гордость советского футбола.