хотелка

Пан или пропал. Сгорел сарай, гори и хата. Все или ничего. Чайльд думает, что разучилась после Ли Юэ останавливаться. Ей, кажется, жестокий урок с обманом от Сеньоры и Чжун Ли (Моракса, ну же) больно отозвался где-то в осколках не каменного сердца и разбил в мозгах, что-то ответственное за инстинкт самосохранения. Одиннадцатая предвестница Фатуи проебала свою кнопку «стоп». Увидев цель отныне прет окончательно и напролом. В конечном счёте, хуже уже не будет. Дилюк ни сколько цель, сколько хотелка. Ей нравится его суровое сосредоточенное лицо, нравится, как ловко он разливает вина и другие напитки по бокал, нравится как вешает за спину клеймор и идёт на свою ночную вахту. Пока Тарталья решает хочет ли оседлать его бедра и провести с ним горячую (ой, какой каламбур) ночь или хочет устроить с ним драку до разбитых губ, сломанных костей и ожогов, Рагнивир успевает чуть ли ни дыру прожечь (да она сегодня с шутками в ударе) в ней взглядом. — Вина. Вашего знаменитого, — Аякс улыбается самой обаятельной из своих улыбок. А Дилюк послушно, но с тихой злобой наливает ей полный бокал вина из одуванчиков. — Вам здесь не рады. Не новость. Тарталья сдувает со лба рыжую челку и игриво накрывает ладонь Рагнивира своей. — Неужели прогоните даму из бара? — Если только не прекратите следить за мной по ночам, — руки у него горячие, шустрые, а движения рваные и резкие. Он выдергивает свою руку из-под руки Чайльд и смотрит на неё так, словно не женщину перед собой видит, а чудовище из глубин Бездны. И в принципе, его трудно винить за подобное. Недалеко же от правды. * Ей нравится Кэйя за легкий флер неизвестности, тайны и чего-то темного. Ей нравится его широкая улыбка и ненавязчивый флирт. Хотя скорее, это такая манера общения. Чайльд тоже её когда-то использовала. Как и яд в чай, как и флирт-угроза и как многие другие вещи. Альберих, все равно что, темные воды Бездны. Холодные и мутные. Ей не нравится Кэйя, потому что он слишком похож на неё. — Вся твоя авантюра закончится в ожоговом отделении, — взгляд у него острый-насмешливый и наигранно жалостливый. Тарталья такой же взгляд видит по утрам в зеркале. — Или нет, — со смехом выдыхает она и наблюдает за тем, как тень в чёрном капюшоне и с клеймором за спиной, движется вдоль стен Мондштата. Вода пламя тушит. Или там было что-то про камень? Капитан кавалерии лишь качает головой. * — Что тебе надо? — он загорается настолько легко, что это завораживает. Острие клеймора у самого горла ощущается до странного привычно. Запах грядущей битвы дурманит разум, Чайльд лишь угрожающе срезает с чужой рубашки пару пуговиц и умудряется выскользнуть из крепкой хватки. В алых глазах напротив столько невысказанной ненависти и злости. Столько восхитительных эмоций… Нет больше напускного спокойствия и нарочито холодного вежливого тона. — Ты, — легко откликается Тарталья. — Хочу подраться с тобой. Или переспать. Она бы и сердце его забрала. Фигурально или нет. Просто, как трофей. На долгую память, так сказать. Дилюк смотрит на нее, как на дуру. Или сумасшедшую. Опасную сумасшедшую. Клеймор все еще наготове, но во взгляде что-то неуловимо меняется. — Подерись со мной. Одна драка без мухлежа и подстав, — он мог бы расплавить ее кости. — И я уйду. А она могла бы его утопить. — Фатуи и честность, не те вещи, которые стоят в одном предложении, — Рагнивир напоминает Аякс сторожевую псину. Злую, клыкастую и верную своим хозяевам. В случае Дилюка, верным Мондштату. — Фатуи не врут. Слово Одиннадцатой предвестницы, — Чайльд склоняет голову на бок. — Ты ничего не теряешь, Полуночный герой. Это не провокация. Просто хорошая драка. Дилюк крепче перехватывает клеймор, а Аякс… Аякс понимает, что уже выиграла.