both

      Стивен не жалеет о своем решении довериться двойнику в зеркале… первые пару секунд. Не то чтобы у него вообще был выбор; египетский шакал наверняка бы растерзал его на мелкие кусочки точно так же, как металлическую дверь, за которой он прятался, поэтому ему оставалось лишь отдать свое тело в распоряжение более горячей версии себя.       Он жалеет об этом мгновеньем позже, когда, расслабившись по чужому указанию, ощущает, как его контроль перехватывают. В этот момент у него будто выбивают почву из-под ног; он больше ничего не видит, не слышит, не чувствует и проваливается в полную темноту.       Стивен жалеет об этом, видимо, следующим утром, когда просыпается словно в ту же секунду, все еще слыша дикое рычание монстра, удары когтей о дверь, громкий стук собственного сердца в ушах – хотя у него и сейчас сердце бьется как бешенное – и резко подрывается с кровати, на автомате пытаясь сбежать от кошмара. Но его удерживает фиксатор на лодыжке, из-за которого он с грохотом падает на пол и стонет от боли в челюсти, ребрах, коленях… кажется, у него болит абсолютно все.       Он медленно поднимается с пола, заново осмысливая реальность вокруг себя. Это значительно отличается от его предыдущих опытов с потерей времени хотя бы потому, что теперь он примерно знает, чем занимался в этот промежуток – боролся с египетским шакалом. Как бы фантастично это ни звучало.       — Ладно, я понимаю – приковывать меня после Альп, это еще могло сойти за сон, — злобно бормочет Стивен, подходя к зеркалу. Его внезапно злит, что его двойник или кто бы это ни был пытался вести себя так, будто ничего не случилось. Он мог бы объясниться, но вместо этого прятался как обычно. И, вероятно, ожидал, что Стивен успокоится и забудет обо всем, если обнаружит, что ежедневный ритуал соблюден. — Но какого черта ты приковал меня после вчерашнего?       Такое же отражение – покрасневшее от удара об пол лицо, влажные кудри, нахмуренные брови, поджатые губы, яростный взгляд – смотрит на него в ответ где-то пару минут. В нем нет ничего общего с тем красивым уверенным американцем (судя по акценту), зеркало отражает все того же усталого от жизни лондонца. Стивен знает, что не сумасшедший, что вчерашний монстр существовал не просто в его голове, что его отражение на самом деле завладело его телом и спасло ему – или им? он же говорил какую-то чушь вроде «‎Позволь мне спасти нас» – жизнь, потому не отступает и упрямо смотрит в зеркало, тщательно высматривая малейшие различия. Однако он никогда не был конфликтным человеком и не мог держать в себе злость слишком долго, поэтому еще через минуту злобных гляделок выражение его лица смягчается и он уже готов пойти на перемирие.       — Ну? — Стивен машет руками, надеясь, что, может быть, это привлечет внимание загадочного американца. Если вчерашнее реально, то получается, что и Альпы не были сном, а в тех горах какой-то голос велел ему вернуть тело Марку. Но… выходит, в нем есть еще кто-то, помимо этого самого Марка? Боже, теперь он точно не уйдет, пока не получит ответы. И, чтобы двойник понял всю серьезность его намерений, он добавляет, глядя в собственные глаза: — Я не уйду, пока ты не объявишься.       — Ладно, — спустя пару секунд отвечает голос с явной неохотой: более низкий, твердый, с американским акцентом, что еще сильнее отличает их, — я здесь. Что ты хочешь знать?       — Что я хочу знать? — ошарашенно повторяет Стивен, разглядывая теперь не-свое отражение. Он это серьезно? — Ну, для начала, кто ты? Альпы были реальны? Кто тот псих? Что вчера…       И внезапно, не дождавшись ответа и даже не закончив свой огромный список вопросов, он бросается к рабочей сумке, вытаскивая оттуда смартфон. На экране высвечиваются три пропущенных вызова от Донны, два с рабочего номера музея, один от Джей Би и… Дилан? Он хмурится, на мгновенье растерявшись, но затем пролистывает новые уведомления до сообщений.       В мессенджере его ждет одно сообщение от Донны: Сегодня можешь не поднимать свой ленивый зад с кровати, в музее прорвало трубы или что-то типа того. Расписание на эту неделю остается в силе, о возобновлении работы сообщу в общем чате. Он дрожащими пальцами переходит в общий чат, где ремонтник Ларри час назад выложил фото разрушенного туалета, следом написав, что он застрелит того, кто это сделал, даже если это будут чертовы пришельцы.       — Боже, я разрушил туалет, — в панике бормочет Стивен, глядя на фото.       — Стивен, успокойся, — Марк твердо смотрит на него из зеркала, и Стивена это на удивление успокаивает. Пока он совершенно невозмутимо не добавляет: — Это я его разрушил.       — Н-но я это ты! У нас же одно тело, мы выглядим одинаково! Нам надо… сознаться, — заключает он, откладывая телефон на столик и оглядываясь по квартире в поиске вещей. — Там же остались записи с камер! Они все равно узнают и придут, так что какой…       — Стой.       Стивен действительно останавливается. Он просто замирает посреди комнаты, а затем не по своей воле садится на кровать.       — Что ты сделал? — ему это не нравится. Ощущения похожи на вчерашнее, только на этот раз он не теряет сознание и чувствует, как его телом управляет кто-то другой.       — Тебе надо успокоиться, поэтому я взял контроль на себя, — объясняет Марк, будто это так просто. Но в зеркале он выглядит напряженным, словно ему это тяжело дается, и Стивен предполагает, что дело в том, что он не отдавал контроль добровольно, как вчера. — Сейчас я отступлю, но ты должен оставаться на месте. Я все объясню.       Его отпускает так же внезапно, и Стивен чуть не падает на кровать.       — Во-первых, они ничего не узнают, я подчистил записи с камер. Максимум, что они могут сделать, это вызвать тебя на допрос, — видя, как его испугала даже эта перспектива, Марк спешно добавляет: — Но я уверен, они сделают это со всеми сотрудниками, так что тебе не стоит волноваться.       — Но я… — Стивен косится на непогасший экран смартфона, где до сих пор открыто то фото, — я же все равно разрушил туалет…       — Если это так важно для тебя, я переведу в музей анонимное пожертвование в размере стоимости ремонта.       — А откуда у тебя деньги? — Стивен с подозрением возвращается к зеркалу, но, кажется, готов принять это предложение. — И подожди, ты так и не сказал, кто ты.       — Что ж, — Марк вздыхает, — меня зовут Марк Спектор…       За этим следует действительно долгий разговор – Стивен не мог вспомнить, когда в последний раз вел такую продолжительную беседу – во время которого он узнает… многое. Например, что его второе «‎я» наемник, что однажды они умерли и были мертвы до тех пор, пока их не воскресил египетский Бог Луны, потребовав взамен за спасение службу, что все это время Стивен не сходил с ума, а всего лишь делил тело с другим человеком и… египетским божеством. Конечно, он не сразу верит во все это, отпускает сомнительные комментарии вроде «‎Ты это серьезно? Мог бы придумать что-то поинтереснее» или «‎Это самое глупое, что я когда-либо слышал», но Марк приводит убедительные доказательства. Кроме того, немного глупо сомневаться в существовании египетских богов и воскрешениях, когда на Землю несколько раз нападали инопланетяне и происходили… более невероятные вещи.       — Мне жаль, что ты узнаешь все при таких обстоятельствах, — говорит Марк в конце. — Хотя я бы предпочел, чтобы ты так и не узнал ничего из этого.       — Но… как? — Стивен с ужасом и одновременно непониманием представляет, что было бы с его жизнью, если бы он не надавил на Марка сегодня. Он бы продолжал думать, что сходит с ума до самой старости? Или в какой-то момент оказался бы в психушке? Но самым вероятным кажется то, что эта тайна просто не могла бы храниться вечно, потому что… — Знаешь, я все-таки не настолько тупой.       — Я никогда не считал тебя тупым, просто немного… наивным, — Марк нагло ухмыляется, но, продолжив говорить, возвращается к прежней серьезности: — Я не планировал портить тебе жизнь до самой старости. У нас с Хонсу уговор, что миссия Хэрроу последняя, и после этого мы уйдем из твоей жизни. Пока план не поменялся.       — Давай не загадывать на будущее, — уклончиво отвечает Стивен, уверенный, что должен был сказать что-то вроде «‎Тебе не нужно этого делать, я хочу, чтобы ты остался», но он пока не настолько хорошо знает Марка.       Стивен знает лишь то, что Марк Спектор – наемник, служащий египетскому Богу Луны; человек, который отправлял ему открытки от «матери», устроил свидание и купил новую рыбку для того, чтобы скрасить его скучную обыденность; убийца, лишивший жизни многих людей, некоторые из которых, может быть, заслуживали шанс на искупление. Последнее вызывает отрывистые вспышки кровавых воспоминаний из Альп, и Стивен вздрагивает, глядя в зеркало.       Попробовать стоит.       — Можно тебя кое о чем попросить? — спрашивает он, получив в ответ кивок, и нервно выдыхает, прежде чем озвучить свою просьбу: — Ты можешь… не причинять людям вред? Или хотя бы… меньше убивать?       — Я… — наемник морщится, — постараюсь.       — Спасибо, — Стивен понимает, что это не самое надежное обещание, но почему-то верит ему.       Следом наступает тишина, в которой каждый думает о своем. Стивен, если честно, до сих пор не может поверить в то, что это не какой-нибудь сумасшедший сон, что в следующий момент он не проснется в своей постели или вообще в комнате с белыми стенами. Зато теперь ему больше не надо клеить синюю ленту на входную дверь, рассыпать песок возле кровати и застегивать фиксатор на лодыжке. Впрочем, как оказывается, это никак не спасало от «‎приступов лунатизма».       — Ты, кстати, так и не сказал, зачем приковал меня к постели этой ночью, — бурчит он, потирая ушибленное лицо.       Марк в ответ лишь подмигивает и пропадает.       Стивен закатывает глаза и поднимается с постели, намереваясь привести себя в порядок, покормить Второго Гаса, позавтракать самому… в общем, провести свое обычное утро.

***

      Ближе к вечеру его действительно вызывают на допрос, как и говорил Марк. Это заставляет его напрячься, особенно сказанная по телефону фраза «‎Мы просто хотим поговорить и уточнить некоторые детали», которая, по идее, должна его успокоить, но она лишь вызывает в нем больше вопросов. Какие детали? Они что-то знают? Может, Марк все-таки был его воображением, никаких записей с камер он не стирал, а сам Стивен просто сумасшедший и его арестуют?       — Эй, Стивен, я рядом. Не паникуй, — Марк неожиданно появляется в окне вагона метро, когда Стивен, поглощенный мыслями о предстоящем допросе, оглядывается по сторонам, пытаясь понять, какая это остановка и когда ему выходить. — Если хочешь, я пройду этот допрос за тебя.       Стивен растерянно смотрит на него, затем осматривает вагон – в нем не так много людей. Хоть он и спрятался в самом углу, а на других местах сидят только парень в наушниках, старик с книгой и женщина, крайне увлеченная чем-то в планшете, он все равно не чувствует себя достаточно комфортно, чтобы говорить… с самим собой? Марк кивком головы указывает на смартфон, который до этого момента он беспокойно крутил в своих руках.       О.       — Эй, привет, да, все хорошо, — бессвязно тараторит он, чувствуя себя идиотом. Марк в отражении тоже закатывает глаза его излишней театральности. — Думаю, я справлюсь сам, но… если что, я тебя позову. Ты же не уйдешь, да?       — Да, я буду здесь, — Марк кивает, развалившись посреди сиденья, что прямо противоположно тому, как сидит Стивен – прислонившись к поручню, чуть ли не сжавшись в клубочек, несмотря на то, что места рядом с ним достаточно для еще трех человек.       — Кроме того, ты вряд ли сможешь подделать мой акцент.       — Ты же помнишь, что иногда я выходил за тебя на работу, да? Было бы сложно объяснить, почему акцент скачет от британского к американскому, так что мне пришлось научиться его подделывать и даже использовать твои странные словечки.       Стивен обиженно поджимает губы, ничего не говоря, и делает вид, что сбросил вызов, оглядываясь по сторонам. Как Марк и предполагал – никого не волнуют его разговоры, все остаются заняты прежними делами.       Когда он выходит из метро и перебегает дорогу, то подмечает Марка в каждом отражении, что каким-то образом придает ему уверенности и спокойствия и вместе с тем заставляет задуматься, сколько раз до этого он принимал отражение Марка за свое собственное. Однако все мысли мгновенно покидают его голову, как только он заходит в музей, где его встречают самые разнообразные взгляды сотрудников – взволнованные, подозрительные, безразличные. Они знают? Они знают!       — Стивен, спокойно, все хорошо, — шепчет Марк, и Стивен делает глубокий вдох и выдох.       — О, Стиви, вот и ты, — приветствует его Донна, заставив вздрогнуть и испуганно обернуться. Она осматривает его с ног до головы с поистине дьявольской ухмылкой. — Что, выдалась тяжелая ночка?       Что? Его все-таки подозревают?       — Расслабься, я шучу, — не дождавшись ответа, продолжает она. — Ты не всегда можешь пару коробок поднять, что уж говорить о том, чтобы вырвать раковину с корнем.       Стивен отвечает нервной улыбкой и отворачивается, встречаясь взглядом с Дилан. Он не может прочитать выражение ее лица, и это никак не способствует успокоению, так как он вспоминает, что она звонила ему утром, а он ей даже ничего не написал… Да, в пятницу – точнее, в воскресенье – она сказала забыть ее номер, но она ведь не зря пыталась с ним связаться! Или просто ошиблась номером? Нужно ли подойти к ней сейчас, объясниться? Он ведь тогда даже не сказал, почему не пришел на свидание. Хотя как он мог это объяснить? «Я пропустил свидание, потому что в это время был в Альпах, а предупредить не смог, потому что телом владел американец внутри меня. О, и кстати, пригласил тебя тоже он, а еще мы с ним, оказывается, служим египетскому Богу Луны»?       Боже, почему он такой беспорядок?       — Стивен, отдай мне контроль, я разберусь, — говорит Марк, и Стивен отходит в сторону к одному из дальних экспонатов, спрятанных за стеклянным кубом, рядом с которым никого нет.       — С чем?       — С допросом, потому что такими темпами ты нас в психушку упечешь, — Марк закатывает глаза. — Не волнуйся, я не пойду говорить с Дилан.       — Ладно, только веди себя нормально, чтобы меня не уволили, — предупреждает Стивен, нервно оглядываясь по сторонам. Рядом все еще никого. — И я хочу остаться в сознании. Как ты. Не как вчера.       — Хорошо. Просто расслабься, отпусти, — Стивен практически чувствует присутствие наемника позади; он как будто обнимает его или закутывает в мягкое теплое одеяло. — Я поймаю тебя.       Он делает еще один глубокий вдох и выдох, закрывает глаза и падает. В следующее мгновенье Стивен оказывается в отражении, а Марк открывает глаза в реальности, еле удерживаясь на ногах.       — Не буквально поймаю же! — ругается он, отряхиваясь и оглядывая окружение.       — Прости, я думал, что падаю не в реальности, а в сознании, — Стивен виновато поджимает губы. — Но спасибо, что поймал.       Марк не успевает ничего ответить, так как его – Стивена Гранта – вызывают на допрос. Стивен в зеркале вздрагивает, но Марк никак не реагирует и спокойно направляется к кабинету. Там их встречают сотрудник отдела кадров за стеклянным столом и два охранника, сидящие поодаль.       — Добрый вечер, — приветствует его мужчина, жестом указывая сесть на стул. — Хочу сразу сказать, мы Вас ни в чем не обвиняем. Однако Вы последний, кто покинул здание музея вчера, и нам бы хотелось узнать, не видели Вы чего-нибудь подозрительного.       — Хорошо.       — Для начала расскажите, пожалуйста, как Вы завершили свой день, — Стивен понимает, зачем Марк вызвался помочь с допросом. Он сам понятия не имеет, что было после того, как в туалет ворвался тот шакал, и как именно были отредактированы записи с камер видеонаблюдения.       — Ну, меня оставили на инвентаризацию, я ее закончил, — отвечает Марк и, прищурившись, будто припоминает что-то еще. — Вообще-то, знаете, я слышал странные звуки, немного походил по музею, но никого не нашел, поэтому просто ушел.       — Какие звуки?       — Было похоже на какое-то животное, — Марк пожимает плечами, затем добавляет с тихим смешком – почти таким же неловким, как у Стивена, когда он глупо шутит от волнения. — Я даже подумал, может это собака Баскервилей, потому что я так никого и не нашел, а звуки слышал.       — Да уж, меня бы это не удивило, — мужчину, кажется, располагает к себе его шутка, потому что он смеется в ответ и перестает выглядеть подозрительным. Хоть и говорил в начале, что ни в чем его не подозревает. — Сначала люди превращаются в пыль, потом огромный монстр громит Тауэрский мост. Невидимая собака не самое страшное, что может случиться.       — Я о том же, — соглашается с ним Марк.       На протяжении всего разговора Стивен слышит, как Марк пытается поддерживать британский акцент и его манеру общения, и не может не смеяться, хотя у него неплохо получается. Он ловит угрожающий взгляд наемника в стеклянном столике, и смеется еще сильнее, замечая, как Марк тоже дергает уголком губ.       — Что ж, ладно, — мужчина окончательно расслабляется и передает ему бумаги, — распишитесь, пожалуйста, здесь, что Вы ознакомлены с положением о рабочих нюансах на время приостановки деятельности музея.       — Хорошо, — Марк быстро просматривает документы и расписывается в последнем в одном из столбцов среди подписей других сотрудников. Стивен подмечает, что это вполне похоже на его настоящую подпись. Когда он только успел?       — Думаю, мы вернемся к работе в течение двух дней, то есть ориентировочно в четверг или пятницу. Донна, — при этом его лицо слегка кривится. Радует, что не только его она бесит, — будет держать Вас в курсе. Спасибо, что пришли и поделились важными сведениями. До свидания.       — До свидания, — вторит Марк и даже машет на прощание, как иногда делает Стивен.       Он выходит из кабинета, проходя мимо оставшихся коллег и Донны, которая кричит ему что-то вслед про смены на этой неделе и инвентаризацию. Стивен по привычке хочет остановиться, но Марк игнорирует ее и идет к выходу из музея.       — Марк! — ругается Стивен из лужи перед ступеньками. — Я же просил вести себя нормально!       — Как будто я не знаю, что она снова повесит на тебя эту дурацкую инвентаризацию, — Марк закатывает глаза, продолжая идти, но заглядывая в каждое подходящее отражение. — До сих пор не понимаю, почему ты тут работаешь.       — Я люблю Египет! — защищается Стивен, плотнее закутываясь в куртку. Кроме того, его не покидает надежда, что рано или поздно он станет экскурсоводом. Марк, будто слыша его наивные мысли, снова закатывает глаза. — А что, мне теперь быть домохозяйкой и жить на твои кровавые деньги?       Марк не успевает ответить, так как за спиной раздается женский голос.       — Стивен?       Стивен неожиданно чувствует, как к нему возвращается контроль над телом. Он слегка пошатывается, пытаясь удержаться на ногах и вновь привыкнуть к ощущению реальности, замечая, как Марк насмешливо смотрит на него из лужи.       — Что? — невинно интересуется он. — Ты сам не хотел, чтобы я говорил с ней.       — П-привет, — Стивен решает проигнорировать его и оборачивается к Дилан.       — Ага, привет, — она улыбается ему, выглядя немного виноватой. — Я просто… накричала на тебя по телефону, даже не дала ничего объяснить.       — Ты и не обязана была меня слушать, я сам должен был позвонить тебе в пятницу, — эти слова заставляют его задуматься, почему Марк вообще позвал ее на свидание, а потом мало того, что не пришел, так еще и не пытался с ней связаться. — Я просто не очень хорошо себя чувствовал и потерялся во времени.       — Да, я слышала, что Донна поставила тебя на инвентаризацию на всю неделю, — она тоже хмурится при имени начальницы, и Стивен проникается к ней еще больше.       — Ага, это было ужасно.       — Я немного волновалась за тебя, когда этим утром ты не пришел на работу и не выходил на связь, хотя ты последним покинул музей, а потом тут обнаружили этот беспорядок, — объясняет она, глядя на него. Стивен чувствует себя странно, потому что не привык к такому вниманию и… заботе? Особенно со стороны женщины. — Знаешь, со всеми этими щелчками и монстрами… это меня немного напугало. Может, обсудим это как-нибудь за чашечкой кофе?       Когда до Стивена доходит последнее предложение, он не знает, что ответить. С одной стороны, когда Дилан сказала ему про свидание в прошлый четверг, он на самом деле загорелся этой идеей, несмотря на то, что она упомянула Стейк-Хаус, а он был веганом. С другой стороны, насколько разумно было соглашаться на это теперь, когда он знал, что внутри него живут египетский Бог Луны и наемник, которые по ночам и не только выходят вершить свое правосудие?       — Эм, — он жмется, не уверенный в том, как поступить. Ему требуется больше времени на раздумья, возможно даже посоветоваться с Марком, но он не знает, как отказать такой красивой и милой женщине, как Дилан. Пока не чувствует, как его контроль мягко перехватывают, чему не сопротивляется, а следом не слышит поддельный британский акцент, — сейчас не лучшее время, но потом – может быть. Я обязательно тебе напишу. Спасибо, что волновалась за меня.       Стивен, вероятно, должен быть возмущен чужим вмешательством, но он чувствует лишь прилив благодарности и непонятный жар смущения. То, как Марк знает его и готов прийти на помощь даже по такой глупой причине… вызывает в нем странные эмоции.       — Хорошо, — кивнув, Дилан задерживает на нем свой внимательный взгляд еще на пару секунд. — Тогда увидимся, — и, улыбаясь, уходит от него уже более мягкой походкой – не такой соблазнительной, как в их предыдущую встречу.       Стивен не пытается вернуть контроль, позволив Марку самому решать, как добираться до квартиры. Тот предсказуемо вызывает такси вместо того, чтобы тесниться в общественном транспорте. Домой они едут в полной тишине, помимо городского шума и негромкой музыки таксиста, что дает Стивену время поразмышлять, какие чувства он испытывает к Марку и всей этой ситуации в целом. Конечно, он благодарен наемнику за то, что тот спас их от египетского шакала – причину, по которой этот самый шакал и появился, можно выяснять до бесконечности, так что Стивен не заостряет на этом внимание – привел в порядок записи с камер, что сохранило ему работу, и ответил на вопросы. А потом не оставил его, успокоил и не дал выставить себя идиотом перед сотрудниками музея и Дилан. Важным остается тот факт, что Марк Спектор наемник и убивает людей так, будто для него это ничего не значит, но он пообещал Стивену сбавить обороты, а это уже доказывает, что он не плохой человек.       Он смотрит на Марка из окна автомобиля, подмечая различия в их внешности и поведении. У Марка более твердое выражение лица, уверенный взгляд, низкий голос, не такие взлохмаченные кудри, требовательная и одновременно мягкая манера общения. Его совсем не волнует понятие личного пространства и то, причиняет ли он неудобство другим людям, в то время как Стивен всегда старается занимать как можно меньше места, жмет руки к груди. Стивену никогда особо не нравилось смотреть на себя в зеркало, однако он спокойно говорит с Марком и может наблюдать за ним, кажется, часами, хотя у них вроде как одна внешность… но не совсем. Или в этом все и дело? Марк внезапно перехватывает его взгляд и тут же меняется в лице – хмурое выражение становится мягче, на губах расплывается еле заметная улыбка, он слегка кивает Стивену, будто давая понять, что рядом и не даст в обиду. Это заставляет Стивена покраснеть и исчезнуть из его поля зрения.       Боже. Ему нравится Марк.       При этой мысли сам Марк почему-то вздрагивает, вопросительно косясь сначала в окно, а затем, обнаружив там лишь свое отражение, переводит взгляд в зеркало заднего вида. Стивен никак не показывает себя, решив хранить молчание хотя бы до квартиры, а там, может, Марк об этом забудет. Однако все его надежды разбиваются вдребезги, как только Марк выходит из такси, выжидательно смотрит в зеркала в лифте, пока едет на нужный этаж, и пересекает порог квартиры.       — Если бы я знал, что Дилан вызывает в тебе такие чувства, то не стал бы ей отказывать, — говорит он и захлопывает за собой дверь, бросая ключи на тумбочку.       — Какие чувства? — нервно переспрашивает Стивен, наконец появившись в зеркале. — О чем ты?       — Твоя голова просто гудела от мыслей о симпатии к Дилан, — объясняет Марк, направляясь на кухню.       — Почему ты вообще лезешь в мою голову?       — Я напомню, что у нас одна голова, и ты даже не пытаешься скрыть от меня свои чувства.       — До этого момента я даже не знал, что их можно скрывать!       — Ладно, успокойся, — Марк открывает холодильник, лезет в самый угол верхней полки и вытаскивает оттуда какой-то пакет. — Обещаю, я больше не буду лезть в твою голову.       — Как будто я тебе дам! — огрызается Стивен, только сейчас замечая его странные действия. — Что ты делаешь?       — Готовлю ужин, — невозмутимо отвечает Марк и достает из пакета упаковку мясных котлет.       — Как они там оказались? Я никогда такого не покупал!       — Я купил котлеты и еще парочку продуктов для себя в субботу, когда ходил за новым Гасом. Ты все равно в холодильник почти не заглядываешь, — тем же ровным тоном поясняет наемник, но его голос смягчается, когда он добавляет: — Мне жаль твою рыбку.       — Нашу рыбку, — помолчав полминуты, поправляет Стивен. — Ты ведь тоже ее кормил, когда ходил на работу за меня.       Марк ничего не говорит, но оборачивается к холодильнику на пару секунд, чтобы подарить ему признательную улыбку, после чего возвращается к готовке. Стивен чувствует порхание бабочек в животе, но не уверен, чьи они, и это каким-то образом заставляет порхать их еще сильнее. Он отстраненно наблюдает за тем, как Марк наливает воду в кастрюлю, ставит ее на плиту, достает из верхнего шкафчика пакет макарон и идет за сковородой, чтобы…       — Подожди, я же веган, я не буду это есть! — возмущается Стивен.       — Ой, — Марк останавливается на полпути, — прости, иногда я забываю, что ты вообще не ешь мясо. Просто я его люблю.       — Поэтому ты пригласил Дилан в Стейк-Хаус?       — Я слышал об этом месте, когда ехал в музей, какая-то девушка хвасталась подруге, что сводила туда своего парня и ему очень понравилось, — Марк пожимает плечами, все-таки схватив сковородку и направившись обратно к плите. — Поэтому я решил, что это хорошее место для свидания.       Стивен пытается обработать его слова и найти в них подходящую логику, но по итогу его мозг приходит к тому, что Марк хотел угодить ему. Потому что девушка сказала, что там понравилось ее парню, а Дилан явно не парень. Ну, если только он сам не планировал появиться в какой-нибудь момент, чтобы отведать стейк.       — А почему ты не позвонил ей?       — Твое… — Марк мнется, и Стивен понимает, что он просто пытается подобрать слова, чтобы не задеть его, — появление в Альпах вызвало проблемы, поэтому мне пришлось там задержаться. Я прилетел домой только в субботу днем, и мне пришлось бегать по зоомагазинам в поисках золотой рыбки с одним плавником, но я, как ты понимаешь, ее не нашел. Так что я устал и совсем забыл об этом.       Как ни странно, именно это из всего сказанного сегодня ранит больше всего. Он доставил Марку столько проблем, ему было бы гораздо проще без него.       — В этих котлетах искусственное мясо, — Марк прерывает его тягостные мысли, — так что не волнуйся, ни одна коровка не пострадала.       — Я все равно не буду это есть.       — Может, хочешь поспать?       — Как? — Стивен понимает, что это глупый вопрос, но… — Такое чувство, будто я больше никогда не смогу заснуть.       — Я отдам тебе контроль, — Марк убавляет огонь на плите и накрывает кастрюлю крышкой, оставив макароны вариться дальше. — Ты ляжешь на кровать и уснешь, все как обычно. Я постараюсь помочь тебе уснуть быстрее, иначе мы спалим кухню.       Вновь обретя контроль над телом, Стивен ложится поверх покрывала, чтобы не пачкать постель, уловив тихое чистюля откуда-то сбоку, и закрывает глаза. Он думает, что будет ворочаться еще полчаса и ему придется встать, чтобы выключить плиту, а потом вернуться и снова пытаться заснуть, но… его будто обволакивает что-то теплое, мягкое, успокаивает, и Стивен позволяет себе погрузиться с головой в это приятное утешение.       Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он чувствует чье-то тяжелое присутствие – и это явно не Марк – но не придает этому значения.

***

      В следующий момент Стивен просыпается в полной темноте. Он все еще сонный, не осознает свое окружение и просто хочет перевернуться, чтобы спать дальше, но внезапно обнаруживает себя прикованным к стулу, в результате чего падает на пол. Второй раз за сутки.       Падение немного приводит его в чувства, так как это все же больно, но желание поспать еще пару часов, а потом проснуться и понять, что все это было просто ужасным сном, не дает ему прийти в себя полностью.       — Призови костюм, — грохочет голос в его голове, слишком громкий и приказной для Марка, и Стивен морщится, пытаясь понять, кто это может быть. А потом до него доходит. С ним говорит Хонсу? Сам египетский бог Луны?       — Что? Какой костюм? — сонно бормочет он, но постепенно больше осознает ситуацию, в которую попал – вернее, куда его затащил Марк и Хонсу.       — Марк же тебе говорил.       — Я не знаю, как это делать! — понимая, что это, скорее всего, не сон, Стивен в панике пытается пошевелить руками, ногами, телом, но, конечно, у него не получается, потому что его конечности надежно примотаны к стулу. Он пытается позвать Марка, но это тоже не венчается успехом. И это уже пугает по-настоящему. — Почему Марк не отвечает?       — Его ударили по голове, — объясняет голос с явным недовольством. — Он отключился. Появился ты.       — Он вернется? — спрашивает Стивен, почти готовый плакать от безысходности.       — Да. Хотя бы дотерпи до его возвращения.       — Дотерпеть? В смысле? — однако это остается без ответа.       Стивен чувствует во рту привкус крови и… мяса? Фу. Зато теперь он точно может сказать, что его сон продлился всего пару часов. Если Марк, конечно, не завладел телом на пару дней и не ел на завтрак, обед и ужин котлеты или стейки. Через пару минут ему надоедает ерзать на перевернутом стуле, стирать конечности о клейкую ленту и тщетно звать Марка и Хонсу в своей голове. Поэтому он решает сделать лучшее, что вообще может сделать в данный момент – закрывает глаза, чтобы дождаться возвращения Марка. Может быть, произойдет чудо и в следующий момент он проснется уже в своей постели, выспавшийся, отдохнувший и…       Однако его идеальному плану мешают похитители, которые заходят в помещение, впуская в него слабый свет, а потом и вовсе включают над ним лампочку. Стивен на полу морщится и моргает пару раз, пытаясь привыкнуть к свету. Кто-то грубо поднимает стул вместе с ним.       Стивен, наконец, может рассмотреть тех, кто помешал его сладкому – впервые за долгое время – сну после очень непростого дня. Или лучше сказать жизни? Их трое: совсем рядом стоит высокий блондин, который осматривает его с насмешкой, за ним виднеется бледная брюнетка, выглядящая задумчивой, и, будто не желая в этом участвовать, темнокожий здоровяк остается возле двери, опираясь на косяк.       — Мы оставили его на десять минут, а он уже на полу валяется, — со смешком говорит блондин. — Вы уверены, что он просто не остался допоздна в какой-нибудь библиотеке поблизости и случайно не забрел сюда?       — Нам показалось, что он что-то здесь вынюхивает, — девушка пожимает плечами, подходя ближе, чтобы осмотреть его. Стивен замечает сначала у нее – черт, опять этот культ – на запястье татуировку весов, а потом и у блондина. Здоровяк стоит со скрещенными руками, так что его татуировки не видно, но вряд ли он находится здесь ради веселья.       — На кого ты работаешь? Зачем ищешь Хэрроу? — грубо спрашивает тот, не размениваясь на пустые разговоры. Стивен поочередно переводит расфокусированный взгляд с одного на другого, морщась и не зная, что ответить. Правду? Он не хочет подставлять Марка и – тем более – Хонсу. Навлекать на себя гнев египетского бога не очень хорошая идея. Но что тогда?       — Р-работаю? Я продавец сувениров в Национальном музее, — он решает остановиться на частичной правде, потому что быструю качественную ложь придумать не в состоянии, а они выглядят так, будто даже частичная заминка разозлит их.       — А здесь что забыл?       — Заблудился, — черт, у него так болит голова, лицо и вообще… все.       — Еще скажешь, что из библиотеки шел в два часа ночи? — насмешливо уточняет тот, кто заговорил первым. Стивен внезапно понимает, что повторяет его глупое предположение.       — Н-нет, — поэтому пытается придумать хорошее оправдание, и на ум спасительно приходит прошлое воскресенье. Он ведь тогда тоже не сразу пошел домой, а немного побродил по городу, чтобы привести голову в порядок. Не то чтобы это помогло, конечно. — Неудачное свидание вышло, решил прогуляться, свежим воздухом подышать.       — Какой добропорядочный гражданин, — брюнетка берет его за подбородок, посмотрев на лицо с каждой стороны, и резко отпускает. — Не похоже, что он занимается чем-то плохим, так что весы вряд ли осудят его. Как думаете, Хэрроу он нужен? Он вроде ищет способ подобраться к кому-то в музее.       — Да он сейчас любого примет, лишь бы зеленый был, — отвечает все тот же болтун.       — Если весы человека зеленые, значит он достоин, — возражает ему громила. — До сих пор не понимаю, как они тебя не осудили.       — Я просто очаровашка.       — Отдохни пока тут. Скоро твоя жизнь изменится, — девушка дружелюбно улыбается ему, что совсем не вяжется с тем, что они как бы похитили его и продолжают держать в каком-то темном помещении, прикованным к стулу, и уходит. За ней следуют двое парней и закрывают за собой дверь.       — Ты не должен попасть в руки Хэрроу, — объявляет вернувшийся… Хонсу, видимо? Голос все еще не похож на Марка. — Призови костюм.       Стивен закатывает глаза. Марк советовал ему не злить Хонсу, но как можно оставаться спокойным рядом с ним, пока этот чертов голубь просит от него чего-то невыполнимого? Ему проще дождаться Марка, чем пытаться вызвать какой-то непонятный костюм. Что это вообще значит?       — Ты кого голубем назвал, червь?       — Извини, просто я заснул в своей постели, а проснулся привязанным к стулу в окружении каких-то психов! И один из них просит призвать меня какой-то костюм, — срывается Стивен, внезапно ощущая что-то… на своем лице. Как будто какой-то тканевый пакет. Он оглядывает свое тело в приглушенном свете и с удивлением обнаруживает на нем белый костюм-тройку – насколько он помнил, в его гардеробе не было такой шикарной одежды; тем более, всего пару секунд назад он был облачен в свои обычные черные брюки, клетчатую рубашку и серую куртку.       — Выбирайся отсюда.       — Как? Я… — он снова пытается разорвать клейкую ленту на руках и ногах, ни на что не надеясь, но его конечности оказываются свободными. От неожиданности он опять падает на пол, но на этот раз останавливает себя от встречи с полом ладонями, приземляясь на колени. Черт, костюм же испачкается!       Хонсу ничего не говорит, но Стивен чувствует его неодобрение в собственной голове. Он поднимается с колен, ощупывает лицо и обнаруживает на нем маску из приятной ткани. Страннее некуда. Поняв, что ему придется выбираться из этой ситуации самостоятельно, он решает сначала осмотреть помещение, в котором его оставили, но не находит ничего необычного – обшарпанные бледные стены, тусклый свет лампочки, сломанный им самим стул – поэтому подходит к двери, замечая обычную ручку. Никакого замка. Он правда выглядит настолько безобидно?       Стивен аккуратно поворачивает ручку, выходя за пределы комнаты, и оказывается в огромном помещении – скорее всего, какой-то бывший завод. Он идет дальше, немного пригнувшись и тщательно осматриваясь по сторонам, пока не слышит поблизости голоса своих похитителей. Он решает остановиться за крупными контейнерами, чтобы придумать план и, если повезет, подслушать полезную информацию. Марк же не просто так сюда пришел.       — …значит, у Хэрроу не получилось выманить того чувака и проследить за ним?       — Он просил называть его Артуром, — исправляет грубый голос – судя по всему, тот здоровяк. Что-то подсказывает Стивену, что он самый настоящий фанатик из всей троицы.       — Ну, мне как-то неловко, он похож на моего дедушку, — веселым тоном отвечают ему. — Поэтому он на время остается здесь и расширяет свои владения?       — Насколько я слышала, — вмешивается в разговор девушка, — пока тот, у кого скарабей, не даст подобраться к себе или не решит отправиться на поиски гробницы Амут, мы будем здесь.       — Скукота.       Внезапно в его голове раздается долгожданный голос:       — Стивен? Что ты делаешь? Что это за костюм?       — Марк! — от радости Стивен не может сдержать громкий шепот, оборачиваясь назад – в самом большом осколке стекла стоит Марк со скрещенными на груди руками. — Ты вернулся!       Это, естественно, привлекает внимание троицы, которая теперь направлялась к нему, перешептываясь между собой.       — Отдай мне контроль, — то ли требует, то ли просит Марк, но уставший Стивен моментально и без возражений падает в его мягкие объятья.

***

      После этого он просыпается уже в своей постели от стандартной мелодии звонка. Стивен быстро нашаривает смартфон на тумбочке и перед тем, как ответить на вызов, отмечает на экране дату и время: среда, десять утра. Выходит, он потерял всего пару часов.       — Доброе утро, — приветствует его мужской голос на другом конце, — я буду у Вас через пятнадцать минут, Вы просили предупредить.       — Ч-что? Кто это? — спросонья спрашивает он.       — Курьер с твоим завтраком, — отвечает Марк из зеркала.       — Завтраком? О, х-хорошо, — после паузы на обдумывание бормочет он в сторону, а затем понимает, что должен ответить курьеру, и добавляет: — П-простите, да, хорошо, я жду.       — Отлично, — за этим следуют короткие гудки.       — Ты не мог меня предупредить? Я, наверное, звучал так, будто у меня голоса в голове, — Стивен раздраженно косится на не-отражение, получив в ответ насмешливый взгляд и «‎А это разве не так?».       Он идет в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, надеясь взбодриться, и благополучно успевает сделать все за две минуты до того, как раздается стук в дверь. За ней стоит молодой парень и протягивает ему пакет с едой, который Стивен сразу же забирает и кладет на стол, не желая его задерживать, а затем оборачивается и видит, что курьер еще не ушел. Ему требуется десять секунд, чтобы понять, что тот, вероятно, ждет оплаты. Чертов Марк. Он оглядывает квартиру, ища сумку, но замечает на тумбочке пару купюр, которых там вчера не было, и неловко сует их курьеру, который немедля разворачивается и уходит, бросив напоследок «‎Приятного аппетита, до свидания».       — Тебе так нравится ставить меня в неловкое положение? — шипит Стивен, как только закрывает за ним дверь.       — Немного, — Марк ухмыляется, пока Стивен вытаскивает из пакета еду – овощной удон, пирожное брауни и индийский пряный чай из его любимого ресторанчика на площади. Вполне справедливая плата за вчерашний ужин. — Но, если честно, я думал, он придет раньше и мне удастся устроить тебе завтрак в постель, чтобы развести на разговор.       — Какой разговор?       — Стивен, — он тут же становится серьезным и даже в какой-то степени раздраженным, — ты не должен был подвергать себя такой опасности.       — Ты про… — Стивен перестает дуть на горячую лапшу, намотанную на палочки, и оборачивается к зеркалу. Выражение лица наемника не оставляет сомнений, что тот имеет в виду. — А что я должен был делать? Я проснулся, прикованный к стулу, звал тебя, но ты не отвечал!       — Это не значит, что нужно было играть в психованного полковника Сандерса!       — Червь неплохо справился, — совершенно неожиданно вклинивается в разговор Хонсу. — Мне понравился его способ действовать скрытно и подслушивать разговоры врагов.       После этого Марк пораженно затыкается, а Стивен продолжает смущенно есть лапшу.       — Ладно, — говорит Марк после минутной паузы, но в его голосе все еще слышно недовольство. — Я тоже должен признать, что ты хорошо справился. И выглядел мило в том костюме.       — Заткнись, — огрызается Стивен и отпивает немного чая, изо всех сил стараясь подавить смущение. — Я выглядел шикарно, — добавляет он, чтобы сбить с толку Марка, но тот лишь нагло ухмыляется в ответ.       — Как ты вообще ешь палочками?       — А ты что, не умеешь?       — Умею, — ну кто бы сомневался, — но мне это не нравится, и при возможности я всегда использую вилку.       — А я чту традиции, — отвечает Стивен, вновь захватывая лапшу палочками. — Спасибо за завтрак, кстати.       — Пожалуйста.       Они оба замолкают на время, ощущая напряжение в воздухе, будто перед штормом. Стивен знает, почему оно возникло, но старается не думать об этом, предпочитая наслаждаться завтраком, пока это возможно.       — Что было после того, как я отдал тебе контроль?— спрашивает он через некоторое время, когда из еды остается только чай.       — Я… — Марк опять мнется, не уверенный, как преподнести свой рассказ, — я обезвредил их и хотел допросить, но, пока я был занят блондином, громила выстрелил сначала в девушку, потом в него, после чего выпустил в меня почти всю обойму.       — Ух, — Стивен морщится, представляя, как это, должно быть, больно. Даже с регенерацией, — звучит не очень приятно.       — Броня Хонсу защитила меня. Потом он застрелился сам, перед этим восславив Амут, — объясняет Марк и вновь замолкает. Несмотря на то, как удобно звучит эта история, Стивен верит ему. Тот здоровяк действительно был похож на фанатика, способного убить кого угодно ради культа, поэтому все смерти лежат на его плечах, а Стивен выдыхает с облегчением. Но внезапно Марк опять взваливает на него тяжелый груз: — Я должен быть честным с тобой, Стивен. Я бы все равно убил их, даже если бы они выдали мне все тайны, хотя ты сам неплохо выведал информацию. Они не могли рассказать о нас Хэрроу. Ты должен это понимать, если что-то похожее произойдет в будущем. Но я буду стараться держать свое обещание, когда это возможно.       — Я… — Стивен делает последний глоток чая, пряча взгляд от любой отражающей поверхности, — я подумаю над этим.       — Хорошо, — Марк сдержанно кивает, — пока мы не нужны Хонсу, так что можешь заниматься своими делами, — и исчезает.       Стивен отстраненно складывает мусор в пакет, оставляет его возле порога и садится за книги. Однако, какую бы книгу он ни открывал – о Египте, Асгарде или Ваканде – текст каким-то образом возвращает его к мыслям о Марке, Хонсу и их супергеройских делах. Бегать по крышам, размахивая плащом, вершить справедливость – это же прерогатива супергероев, верно?       Стивен откладывает книги и падает на кровать, захватив с собой кубик Рубика, чтобы занять чем-то беспокойные руки. По логике и здравому смыслу ему следует прямо сейчас собирать вещи и искать квалифицированную помощь, надеясь на то, что специалисты смогут избавить его от голосов в голове или хотя бы надежно запереть где-нибудь, чтобы он больше не мог причинить никому вред. Но он не может предать доверие наемника. Кроме того, Марк не сделал ничего плохого, не считая, конечно, убийств. Он практически не мешал ему жить, защищая от кровавой службы Хонсу, находил момент во время миссий, чтобы прослушать скучное сообщение на голосовой почте и отправить ему открытку от имени мамы, и до последнего пытался отгородить его от опасностей. Если Стивен считает, что убитые Марком люди заслуживали второго шанса, то почему бы не дать второй шанс самому Марку?       А худшее во всем этом то, что ему нравится Марк. Несмотря на то, что они делят одно тело, Марк выглядит по-другому – более горячая версия его самого, как подумал Стивен в самом начале – и, конечно, говорит совсем другим голосом, от которого у него иногда дрожат коленки. Но ведь невозможно влюбиться в самого себя, правильно? Он немного знает о цветочной болезни, но никогда не слышал о подобных случаях.       Стивен с удивлением вертит в своей руке собранную головоломку, будто она способна дать ему ответы на все его многочисленные вопросы. Он просто должен не дать этим чувствам развиться, дождаться окончания службы Хонсу, когда египетское божество покинет его тело вместе с Марком, и жить дальше свою скучную жизнь, работая в музее. Ему не стоит сближаться с Марком, потому что он быстро привязывается даже к рыбкам, что уж говорить о людях.       Однако это становится невыполнимой задачей.       Так как Стивен оказался полезен Хонсу, то он тоже иногда принимает участие в вылазках. Поначалу Марк недоволен этим и всеми силами пытается показать, что не одобряет его присутствие, однако после того, как на Стивена напали впятером и он отказался передавать контроль, в результате чего все-таки справился, но отделался не обычными ушибами, а сломанными ребрами, глубоким порезами по всему телу и вывихнутым плечом – зато преступники оказались не в могиле, а именно она им светила, судя по ярости Марка, которая в тот момент охватила даже Стивена – наемник решает обучить его некоторым приемам. Стивен, все еще не терпящий насилия, первым делом спрашивает, можно ли вырубить человека одним ударом, чтобы по возможности избежать драки. Марк, конечно же, показывает ему этот прием и еще парочку, предварительно взяв с него обещание, что если ситуация начнет выходить из-под контроля, то он передаст контроль ему.       После этой драки Стивен не может не поинтересоваться, почему Марк не хочет помощи и так противится его участию в миссиях.       — Я же говорил, что хотел оградить тебя от службы Хонсу, от убийств, крови и насилия, — Марк сидит на кровати напротив зеркала, настояв на том, чтобы Стивен передал ему контроль и позволил справиться с этими ранениями, так как, по его же словам, ему ‎надоело слушать нытье‎. — Ты… не должен этим заниматься. Я раньше справлялся с этим один, так и сейчас…       — Но ты больше не один, — Стивен полушутя, полусерьезно берет под контроль правую руку, чтобы переплести пальцы с левой рукой Марка.       — Я знаю, — Марк улыбается, крепче сжимая его руку в своей.       Они много времени проводят вместе, им легче дается передача контроля. Стивен смеется с его очередных комментариев о Донне и смущается с того, как Марк искренне посмеивается над его глупыми – как говорили все остальные – шутками, особенно когда он нервничает. Краснеет из-за комплиментов Марка, который говорит их так, будто это самые обычные вещи в мире – «Ты отлично бьешь, молодец‎»‎ или «‎Ого, ты очень умный, я бы ни за что не прочитал эти рукописи без тебя» и отчаянно хочет показать Марку, что он тоже рядом, что тот хороший человек и что не стоит взваливать все только на себя. Кроме того, Марк сдержал свое обещание. Он так часто вырубает противника или обездвиживает его вместо того, чтобы пойти легким путем и просто сломать ему шею, что Стивен перестает это подмечать. Он знает, как сложно сдерживать силу в костюме – во время своего второго перевоплощения он хотел подняться, схватившись за бампер, но вместо этого оторвал его и опять упал – хоть Марк и пользуется им намного дольше. Удары приходится контролировать, на что требуется дополнительная концентрация, и Марк все равно делает это. Для него.       В общем, Стивену нравятся его шутки, внимание, забота, он краснеет от его комплиментов, хочет доказать ему, что тот также заслуживает весь мир, и даже готов смириться с тем, что Марк ест мясо, когда контролирует тело. Поэтому, в принципе, его не должно удивлять, что за это время в его легких расцвели цветы.       Спустя две недели совместных приключений и обычной жизни Стивен просыпается с неприятным кашлем и першением в горле после очередной миссии. Они вернулись домой только в четыре утра, а сейчас – он косится на часы – десять утра, что означает, что он поспал примерно пять часов, потому что Марк потратил полчаса на то, чтобы привести их в порядок, а потом сам Стивен не мог уснуть из-за странных ощущений. Он не видит Марка в отражениях, не слышит его голос, а значит, тот вероятно еще спит, поэтому решает его не будить и идет на кухню, чтобы выпить чего-нибудь горячего, надеясь, что до появления Марка его самочувствие улучшится.       — Ты в порядке? — Марк появляется в аквариуме, когда Стивен заваривает чай.       — Да, просто… — он потирает горло, — не выспался, и горло немного болит.       — Тебе стоит поспать, — говорит Марк. — На работу сегодня не надо, так что я сам все сделаю.       — Только дай чай допить, — Стивен даже не пытается с ним спорить. Он действительно не выспался, и из-за боли в горле вряд ли сможет заснуть, но, может быть, чай это исправит. Он берет книгу, надеясь отвлечься, но вместо чтения отстраненно пьет чай, думая о причине возникновения кашля. Самая логичная причина, в которую не хочется верить, цветочная болезнь, но это ведь невозможно. Поэтому он списывает плохое самочувствие на стресс и усталость, о чем и говорит Марку, чтобы тот не привлекал к этому Хонсу.       Через некоторое время он возвращается в постель и быстро засыпает, но не благодаря горячему чаю, а утешающему присутствию Марка.

***

      Стивен просыпается под вечер, обнаруживая себя за столом, на котором стоит его любимый индийский пряный чай.       — Тебе он вроде нравится, только не знаю, насколько это поможет с горлом, — объясняет Марк в отражении.       — Э, — Стивен оглядывается по сторонам, пытаясь вернуться в реальность. Он не знает, чувствует ли себя лучше; в горле по-прежнему першит, будто там что-то застряло, — спасибо.       Марк рассказывает то, как провел сегодняшний день: сходил по магазинам, пополнил запасы, завел парочку новых знакомств, узнал новости от уличных информаторов, покормил Второго Гаса, добавив, что прежняя рыбка будто могла их различать, а этой вообще без разницы, кто ее кормит. Он говорит еще «‎Без тебя было скучно», надеясь, возможно, приободрить его, и эти слова действительно согревают его грудь, но вместе с тем будто сжимают легкие.       Именно в этот момент Стивена охватывает настолько сильный приступ кашля, что он падает на пол.       — Стивен? — взволнованно зовет Марк, и его голос раздается так близко, что может показаться, что он присел рядом. — Что с тобой?       — Н-ничего, я… — бормочет он, когда кашель стихает, и, вытирая рот, обнаруживает в руке бело-желтые лепестки с каплями крови.       — Стивен.       Стивен понимает, что никак не скроет это от Марка, но не может придумать достойного ответа, поэтому просто остается лежать на полу.       — Кто это? — когда его вопрос остается без ответа, Марк решает перебрать варианты, надеясь, что, может быть, на каком-то из них Стивен выдаст себя реакцией: — Дилан? Джей Би? Кроули? Ларри? Донна?       Стивен хрипло смеется с последнего предположения, морщась, потому что смех практически моментально переходит в кашель, но все еще ничего не отвечает. Интересно, с Донной было бы проще?       — Если это Дилан, почему ты ей не скажешь? — настойчиво продолжает Марк. — Она ведь до сих пор ждет от тебя свидания.       — Это не Дилан, — Стивен решает исключить ее из списка подозрений, иначе наемник снова попытается устроить ему свидание с ней, испортив их дружбу. — И мы с ней просто друзья.       — Тогда кто? — требует Марк. — Стивен, ты должен мне сказать, мы не можем…       — Марк, пожалуйста, оставь меня в покое, — просит Стивен, наконец найдя в себе силы, чтобы подняться с пола, проигнорировав настойчивое желание остаться там навсегда или вообще провалиться куда-нибудь в небытие.       На удивление, Марк действительно перестает выпытывать из него правду, хотя Стивен не перестает ощущать его присутствие. По иронии это заставляет испытать к нему прилив благодарности, что, в свою очередь, провоцирует новый приступ кашля – уже не такой сильный, и на том спасибо.       Он наливает воду в стакан и идет в ванную, чтобы тщательно прополоскать рот и желательно легкие. Он загоняет воду так глубоко, как только возможно, и с отвращением сплевывает вместе с лепестками, грубо откашливаясь. Ему приходится наполнять стакан еще два раза, и только когда во рту пропадает ощущение вязкости, а выплевываемая субстанция перестает быть розового цвета с примесью дурацких лепестков, он успокаивается.       После этого Стивен идет обратно на кухню и с тоской смотрит на бумажный стаканчик, наполненный его любимым напитком, который уже наверняка остыл… поэтому он ставит чайник, чтобы разбавить его кипятком. Пока вода кипятится, он решает занять себя более подробным изучением цветочной болезни, что, вообще-то, необходимо было сделать еще две недели назад, но он любит все отрицать и бегать от проблем.       Первым делом он читает статьи в первых ссылках, где перечислены сухие факты: «‎Первые случаи цветочной болезни были зафиксированы во второй половине 20 века», «‎Это не больше, чем химия: ты думаешь об объекте своей невзаимной любви, в кровь выделяются определенные вещества, которые позволяют цветам разрастаться по твоим легким», «Если раньше эта болезнь пугала своей смертностью, то сейчас ее можно предотвратить еще на первой стадии. Случаи бывают разные, но для каждого найдется свой подход лечения‎», «До сих пор неизвестно, каким путем она передается и передается ли вообще. Некоторые специалисты склоняются к тому, что цветочной болезнью может заболеть каждый, так как она присутствует в нас с рождения и просто ждет подходящего момента», «‎Существуют теории, что это вовсе не болезнь в классическом понимании, а проклятье или магия. Мы не будем спекулировать на эту тему, вы сами вольны выбирать, чему верить». Свист чайника заставляет его подскочить и оторваться от чтения. Он добавляет в чай кипяток, размешивает и делает маленький глоток. Вполне сносно.       — Спасибо, Марк, — тихо благодарит Стивен, зная, что наемник не ушел, хоть и не подает никаких признаков своего присутствия. Он кашляет пару раз из-за раздраженного горла и делает еще один глоток, что немного помогает.       После чего берет ноутбук и проходится по всяким форумам, где пользователи обсуждают течение цветочной болезни и способы ее лечения. В первую очередь, очевидно, рекомендуют сходить в больницу, чтобы там определили стадию, прописали количество таблеток, которые необходимо пить для того, чтобы избавляться от цветов, и решили, обязательно ли посещение психотерапевта. Сам Стивен бы не отказался от посещения специалистов, но знает, что Марк будет категорически против, что уж говорить о Хонсу. Однако его цепляют слова о стадиях, и он возвращается к поисковику, вбивая запрос о стадиях развития цветочной болезни. Первая длится от месяца до полугода, когда в человеке только зарождаются сильные безответные чувства параллельно с цветами, которые постепенно обживаются в легких. Во время второй цветы распространяются в легких, и так как от них избавляются либо таблетками, либо другой терапией, им требуется от двух дней, чтобы вновь разрастись до той степени, чтобы потребовалось вмешательство. На третьей (последней) цветы распространяются до сердца, что может привести к смерти, но дойти до этой стадии можно только в том случае, если вообще никак не лечиться. В настоящее время третью стадию фиксируют лишь у 0,01% из общих случаев заболеваний.       Некоторые факты заставляют его усомниться в том, что у него цветочная болезнь – например, что первая стадия завершилась на две недели раньше минимума – но он списывает эти особенности на то, что его случай не совсем обычный. Его больше волнует лечение. Врач, а соответственно и таблетки – не вариант, так что Стивен возвращается на форумы, чтобы поискать другие способы. Он находит много историй, которые рассказывают люди, чьи знакомые или друзья обращались к магам, которые стирали им память об объекте невзаимной любви, что напрочь искореняет возможность болезни развиваться, но это не совсем законно, да и в случае Стивена просто… невозможно. Кто-то пишет о том, что надо лишь по максимуму отгородить себя от человека, в которого влюблен, и постепенно чувства исчезнут, но при этом все равно стоит посетить врача. Опять же, невозможно. Он даже находит пару человек, у которых цветочная болезнь перешла в хроническую стадию, и им приходится наблюдаться у специалистов один раз в полгода – или чаще, зависит от степени чувств – и избавляться от цветов с помощью современных технологий.       Каким-то образом в конце своего исследования он смотрит видео девушки, которая рассказывает о своем опыте: как ей просто приглянулся одноклассник, она сказала ему о своей симпатии и он предложил встречаться, однако через месяц отношений, которые казались ей идеальными, он признался, что не любит ее, и они расстались. Где-то в середине своего рассказа она начинает плакать, потому что если бы они не начали встречаться, то она бы не влюбилась в него настолько сильно, что не может забыть до сих пор. Но сразу же после этого заверяет, что не винит его и это был лучший месяц в ее жизни. Как ни парадоксально, именно воспоминания об этом месяце заставляют ее страдать. Стивен коротко выдыхает и чувствует раздражение в глазах, потирая их – такое ощущение, что он сам скоро заплачет. Это пугает его, и, не дождавшись окончания видео, он выключает его, а затем и ноутбук. Хватит с него чувств на сегодня.       Когда экран ноутбука гаснет, он видит в нем не-отражение.       — Позволь мне помочь, — говорит Марк, напомнив об их первом взаимодействии в музее, когда египетский шакал мог их убить. С чего все и началось.       Стивен смотрит на него пару секунд, но ничего не говорит, после чего захлопывает ноутбук и оставляет его на столе, направляясь в ванную, чтобы подготовиться ко сну. Он специально игнорирует все отражающие поверхности, а в ванной вообще закрывает глаза, чтобы случайно не наткнуться на Марка, и снова полощет горло двумя стаканами воды.       Он возвращается в постель, и во сне ему кажется, что приступы случаются еще пару раз.

***

      На следующий день Стивен просыпается на пятнадцать минут раньше будильника и даже не уверен, что его тело находилось в кровати все это время. Он больше не использует песок или фиксатор на лодыжке, потому что с той ночи Марк с ним откровенен и обычно каждый из них знает, чем занимается другой. Но он решает не заострять на этом внимание, потому что если спросит у Марка, тот наверняка потребует откровенность на откровенность. Может быть, на это он и рассчитывает.       — Нам надо поговорить, — Марк появляется в зеркале, когда Стивен в десятый раз полощет горло после чистки зубов.       — Мне нечего тебе сказать, — резко отвечает Стивен, выливая оставшуюся воду из стакана, потому что это вряд ли вылечит его от цветочной болезни, а смотреть на наемника не хочется, и выходит из ванной.       — Стивен, — он больше не видит Марка, зато прекрасно слышит его голос, — ты же знаешь, это не исчезнет просто…       — И ты это знаешь, потому что вчера читал все вместе со мной, хотя я просил тебя оставить меня в покое! — огрызается Стивен, готовый продолжать этот спор и не давать Марку ответы, хотя его ненужная дурацкая забота влюбляет лишь сильнее, как вдруг ощущает грозное присутствие позади.       — У одного из моих прежних аватаров была эта болезнь, — говорит объявившийся Хонсу.       — И что с ним стало? Он вылечился?       — Физически да.       — Хонсу согласился избавлять нас от цветов, чтобы это не мешало миссиям, так что таблетки пить не нужно, — объясняет Марк, когда Хонсу не продолжает свою историю о прежнем аватаре.       — Но я вам не садовник, — это произносит сам египетский Бог Луны, что заставляет Стивена издать тихий смешок, но он тут же делает вид, что ничего не было, когда птичий череп поворачивается к нему с недовольным видом. — Так что разберитесь со своей проблемой, желательно побыстрее.       — Хватит сверлить меня взглядом, мне, вообще-то, на работу надо, — бормочет Стивен, когда Хонсу пропадает и они с Марком остаются наедине.       — Этот разговор не окончен, — предупреждает Марк перед своим уходом.       Стивен переодевается из пижамы, заваривает самый крепкий чай, чтобы избавиться от тошноты и боли в горле, и идет на работу. По дороге Марк не появляется ни в одном отражении, что заставляет его погрустнеть, потому что за прошедшее время он успел привыкнуть к нему. Привыкнуть к забавным комментариям Марка, его историям об их жизни, которую сам Стивен помнил смутно, рассказами о разных странах, где они успели побывать – о чем Стивен вообще не помнил – об их достопримечательностях и приключениях там. Конечно, больше всего ему нравится слушать, как Марк говорит о Египте, потому что наемник рассказывает о нем увлекательнее и во всех подробностях, зная, что Стивен его обожает.       Однако на работе ему удается отвлечься благодаря Дилан, с которой они стали хорошими друзьями – в основном по переписке, потому что свободное от работы время у него почти полностью забирали Хонсу и Марк. И при очередном разговоре с ней он убеждается, что она больше не ждет от него свидания (Марк такой невнимательный), потому что рассказывает ему о мужчине, которого встретила вчера, проводя школьную экскурсию. Его дочь слегка увлеклась фараонами и отстала от группы, поэтому при возвращении в холл ее не было и он запаниковал, а Дилан помогла найти ее. И они договорились встретиться сегодня вечером. Вот бы у него было все также просто.       Смена Дилан заканчивается в два часа дня, так что она прощается с ним, пожелав удачи, и вместо нее приходит Мэтт. Он начал работу в этот понедельник в качестве экскурсовода, но уже успел очаровать практически всех сотрудников, включая даже Донну. Поначалу Стивен сторонился его – из-за Марка, который буквально не давал с ним разговаривать – но после того, как Мэтт поймал его в отсутствие наемника и очаровал своими знаниями о Египте и не только, потому что до этого преподавал историю в университете, он немного проникся к нему.       Кроме того, он был высоким, загорелым, с темными волосами, пронзительным взглядом и глубоким голосом – практически его тип.       — Эй, Стивен, привет, — а еще он чуть ли не единственный здесь, кто знает его имя. Прочитать бейджик не так сложно, но, как оказывается, этого – и знаний о Египте, конечно – достаточно, чтобы очаровать Стивена, — сколько детей благодаря тебе заработали сегодня сахарный диабет?       — А сколько посетителей сегодня не уснуло на твоих экскурсиях?       — Вообще-то, на моих экскурсиях никто не спит, но мне кажется, это только потому, что спать стоя непросто, — Стивен тихо смеется, вспоминая, как он стоя засыпал на людях в автобусе, когда у него были проблемы со сном. Мэтт вдруг склоняется к нему с мягкой, но нервной улыбкой. — Слушай, не хочешь сходить куда-нибудь после смены? Я заметил, что ты никуда не выбираешься, а скоро закрытие и… я знаю одно отличное место.       Стивен замирает, словно олень в свете фар, теряя дар речи. Это слишком похоже на приглашение на свидание, и он понятия не имеет, что ему делать. Мэтт кажется ему милым, определенно не таким опасным, как Марк. Однажды он уже потерял шанс с Дилан – может быть, если бы тогда он согласился с ней на второе свидание, то влюбился бы в нее, а не мучился бы с Марком. Возможно, ему стоит согласиться на это предложение. Но прежде чем он успевает ответить, он чувствует, как его откидывают на заднее сиденье.       Какого…       — Прости, но нет, сегодня никак, — отвечает Марк в его теле, и Стивен яростно сопротивляется, пытаясь вернуть контроль.       — Может завтра? Или послезавтра?       — Д… — Стивену почти удается перехватить контроль, потому что ему нравится Мэтт, а после вмешательства Марка он вообще хочет согласиться просто ему назло, но Марк настойчиво отталкивает его в самые глубины сознания. — Нет, я занят, извини.       — О, — Мэтт хмурится, удивленный внезапной сменой настроения и тона, — ладно. Тогда до завтра.       Марк ему даже ничего не говорит, просто кивает, и Стивен больше не пытается вырваться, хотя в нем закипает ярость. Он хочет накричать на Марка, обвинить в том, что он рушит его жизнь, но вместо этого остается в отражении, провожая Мэтта грустным взглядом – они могли бы стать друзьями, но после такого Стивен вообще не знает, как с ним разговаривать – и наблюдает за тем, как наемник заканчивает смену, иногда поглядывая на него.       В конце концов ему надоедает играть с ним в гляделки и он исчезает.       — Стивен, — зовет Марк, как только добирается до квартиры, и заглядывает в каждую отражающую поверхность, встречая там лишь свой обеспокоенный взгляд, — это для твоего же блага.       Взъерошенный Стивен все-таки появляется в зеркале в полный рост со скрещенными на груди руками.       — Он начал работать в музее в этот понедельник, — продолжает Марк, — а ты заболел гораздо раньше. Он не тот, в кого ты влюблен.       Стивен хочет ответить едким «‎Поразительная дедукция»‎, но сдерживает себя и просто продолжает сверлить Марка убийственным взглядом.       — Я не позволю тебе убегать от проблем, — Марк твердо смотрит на него, не отступая. — Ты должен признаться этому человеку; хотя бы попытайся, вдруг это взаимно, а ты просто думаешь, что нет. Или дай мне это сделать, обещаю, я ничего не испорчу. Ты же знаешь, терпения Хонсу хватит максимум на неделю.       Стивен все еще молчит, но по его закатыванию глаз Марк может прочитать ответ, что-то вроде «Какая мне разница, что думает этот глупый голубь?»‎.       — Стивен, я серьезно, — просит Марк, раздраженно добавляя: — Ты даже можешь встретиться с Мэттом, раз он тебе так нравится, но только когда…       — Да, — сквозь зубы твердит Стивен, просто чтобы разозлить наемника еще сильнее, — мне нравится Мэтт.       — Но ты его не любишь, — однако тот не поддается на провокации и проникает под кожу еще глубже.       — Не люблю.       — А кого ты любишь?       Стивен рассматривает Марка из зеркала – он выглядит обеспокоенным, даже в какой-то степени отчаянным, потому что ему не нравится, когда что-то ему неподвластно. Он знает, что Марк всего лишь хочет помочь, как помогал десятки раз до этого, и на секунду его одолевает желание признаться в своих чувствах. Может быть, Марк скажет, что он отвратительный, отгородится от него и действительно исчезнет после того, как завершит последнюю миссию Хонсу. А может – успокоит его, заверит, что всегда будет рядом и они справятся с этим. Вместе.       — Ты не один, — Марк подходит к зеркалу и кладет на него ладонь, словно в подтверждение второго варианта.       — Я… — это окончательно ломает Стивена, который поднимает на наемника мокрый взгляд, готовый все ему рассказать.       Но внезапно он контролирует тело, и от резкого перехода вновь падает на пол, содрогаясь от приступа кашля. Он сразу же поднимается, направляясь в ванную, и выплевывает лепестки вперемешку с кровавой слюной в раковину, набирая в рот воды прямо из-под крана, чтобы прополоскать горло. Стивен проводит там еще минут пять, пока не убеждается, что откашлял все лепестки, и в последний раз полощет горло, прежде чем уйти. Марк не появляется ни в одном из отражений, никак не объясняет свой странный побег.       — Пошел ты, Марк, — слабо шепчет он, обессиленно падая на кровать и сразу же засыпая.

***

      Следующие два дня проходят странно. Марк продолжает хранить молчание. У Стивена больше нет сильных приступов кашля, ему не приходится выплевывать бело-желто-красные лепестки, и он бы даже подумал, что ошибся с диагнозом и вообще выдумал Марка, если бы не тот факт, что он снова приходит в себя – не просыпается, нет – немного раньше будильника с раздраженным горлом.       Он пару раз пытается позвать Марка, но по какой-то причине тот не хочет с ним разговаривать. Несколько раз появляется даже чертов Хонсу – в основном когда Стивен изучает книги о разных культурах и мифологии, называя всех глупцами – и напоминает о том, что отведенное им время скоро закончится.       Тик-так.       — Марк? — снова пробует он вечером второго дня, смотря в то же зеркало, откуда ждал его появления в их первую встречу. — Давай поговорим, ты не можешь скрываться от меня вечно.       На этот раз Марк появляется быстрее, не заставив его ждать несколько минут.       — Правда? Теперь ты хочешь поговорить? — саркастически отвечает он, приподняв брови.       — Почему ты такой грубый? — Стивен хмурится. Он хотел пойти навстречу наемнику, рассказать все, но тот сбежал и оставил его разбираться с тем беспорядком. Если подумать, то… — Это я должен на тебя злиться!       — На меня? — Марк возмущенно вскидывает руки. — Все, что я когда-либо делал, это защищал тебя! Думаешь, почему эти два дня тебя не беспокоили приступы кашля? Я попросил Хонсу избавляться от цветов втайне от тебя!       Конечно. Теперь его раннее пробуждение имело смысл.       — Я тебя об этом не просил, — шипит Стивен в ответ. — Это мои чувства, мне с ними жить.       — Ты забыл, что это наше тело, так что я тоже…       — Что? — требует Стивен после того, как Марк не продолжает. — Что ты тоже?       — Я тоже чувствую это!       — Что это вообще должно означать?       — Во время нашего последнего разговора, когда я подошел к зеркалу, я почувствовал… — Марк запинается, отводя взгляд, будто пытаясь что-то скрыть. — У меня случился приступ кашля, как у тебя.       — Поэтому ты ушел?       — Я просто… запаниковал. А потом злился, — на тебя за то, что ты не даешь себе помочь, и на себя за то, что не смог сберечь тебя, остается невысказанным между ними. Марк немногословен, когда дело касается чувств, и Стивен знает это, но способен прочитать все по выражению его лица. — И я не должен был так наседать на тебя, прости. Это твое дело.       — Все в порядке.       Стивен не знает, как такое возможно. Если болеет только он, то почему симптомы есть и у Марка? А если бы Марк любил кого-то безответно, он бы попробовал признаться этому человеку, как советовал ему, так? Или, по крайней мере, сказал бы Стивену, верно? Впрочем, их случай довольно необычный, чтобы что-то утверждать наверняка.       — Только не говори Хонсу, он взбесится, — просит Марк.

***

      Хонсу действительно бесится.       Артур Хэрроу набрал в свой культ достаточно самых разнообразных людей, чтобы иметь возможность проникать во все потаенные уголки мира, в том числе и Лондона, поэтому то, когда он доберется до них, скарабея или вообще гробницы Амут, остается лишь вопросом времени. Во время последней вылазки они выяснили, что сегодня подручные Хэрроу получат какой-то важный артефакт – а также время и место его передачи – поэтому Марк решает проследить за ними и узнать, что это будет. Хонсу не позволяет Стивену участвовать, так что он остается на заднем сиденье в качестве пассажира, который все еще может делать всякие комментарии.       Марк прибывает на место встречи раньше, чтобы осмотреть здание и подобрать лучшее место для слежки, останавливаясь на приоткрытом окне сбоку, откуда открывается хороший вид на большую часть помещения и можно расслышать часть разговоров, если только собеседники не будут шептать. Он устраивается на уступе, слушая Стивена, который рассказывает о том, какой это может быть артефакт, пока не замечает, как в здание заходит кто-то еще, везя за собой что-то огромное.       — Ого, это же… — Стивен еле слышно, но очень восторженно бормочет что-то в их голове, и Марк невольно улыбается. Ему всегда нравилось слушать Гранта, когда тот страстно говорил о своих увлечениях или просил подробнее рассказать про Египет. Из него вышел бы первоклассный экскурсовод, что бы ни говорила Донна. Но затем он чувствует что-то и… кашляет. Он замирает, слыша, как люди внутри перестали переговариваться (как и Стивен) и еле успевает вскарабкаться на крышу перед тем, как его бы заметили. Только когда он отходит достаточно далеко от этого места, то снимает капюшон и откашливает кровавые лепестки, ощущая молчаливое сочувствие Стивена.       Марку приходится вернуться домой, потому что неизвестно, сколько еще раз кашель его побеспокоит, да и незаметно следить за культом больше не получится. Возможно, они узнали не так много информации, но…       — Я дал вам время, — грохочет Хонсу, как только Марк переступает порог квартиры. Стивен съеживается в отражении, но, по крайней мере, Бог не начал гневаться на них на улице. Это было бы неловко. — И что вы сделали? Этот червь заразил тебя, Марк!       Ух, Хонсу и вправду зол. Он не называл так Стивена после первой миссии.       — Ты хоть знаешь, как это работает? — огрызается Марк хриплым голосом. — Он не мог меня заразить!       — Не смей говорить со мной в таком тоне, — Стивену кажется, что глазницы в птичьем черепе угрожающе прищуриваются, но это ведь невозможно, правильно?       — А ты не смей лезть к Стивену!       — Вы не смогли с этим разобраться, — громоздкая фигура разворачивается к зеркалу, где в самом углу квартиры стоит Стивен, боясь пошевелиться, чтобы еще больше его не разозлить. Это напоминает ему о днях до знакомства с Марком, когда Бог Луны преследовал его в Альпах, а потом в доме и лифте, пугая его. — Так что я сделаю это сам.       — Что ты делаешь? — требовательно спрашивает Марк, неожиданно обнаруживая себя в зеркале, в то время как тело занимает Стивен.       — То, что давно нужно было сделать с вами обоими.       Хонсу машет костлявой рукой в бинтах, и Марк вынужден беспомощно наблюдать за тем, как Стивен – или просто их тело – падает на кровать без чувств.       — Ты… Что ты…       Хонсу не дает закончить, поворачиваясь к нему и делая такой же жест, и внезапно Марк оказывается в ночной пустыне. Он в панике оглядывается по сторонам, но в его голове мечутся мысли вовсе не о том, что это за место и как он сюда попал, а отчаянное желание найти Стивена, потому что он больше не чувствует его в своей голове. Он не знает всех способностей Хонсу, и предположение о том, что Бог мог просто избавиться от Стивена…       — Марк! — раздается крик откуда-то снизу.       — Стивен? Это ты? — зовет он и, не дождавшись ответа, спускается вниз.       — Марк! Я здесь, внизу! — немедля отвечает Стивен, и Марк ускоряется, даже не думая о том, что может упасть. Он оказывается внизу невероятно быстро, но замирает, как только видит перед собой… себя? — Марк?       Стивен точно так же стоит на месте пару секунд, после чего подходит ближе и тычет пальцем ему в грудь, будто не веря, что может до него дотронуться.       — Стивен, — Марк крепко хватается за протянутую руку и притягивает в свои объятья, оглаживая его шею, голову, спину, чтобы почувствовать, что он действительно здесь.       Никто из них не думал, что такое возможно, но они настолько рады друг друга видеть, что даже не думают об этом.       — Я так испугался, что потерял тебя, — Марк первым отстраняет его от себя, но только чтобы осмотреть еще раз и убедиться, что он не ранен. — А… почему ты был внизу?       — Э… я появился там же, где и ты, просто испугался и скатился со склона, — смущенно признается Стивен. — Где мы? И почему… ты… — и тоже осматривает его, не в силах закончить свой вопрос.       Марк все еще держит его за плечи, будто боясь, что если отпустит, то Стивен исчезнет. Однако тот почему-то высвобождается из его хватки и отходит немного назад, скрещивая руки на груди в защитном жесте и оглядываясь по сторонам – вдали кромешная темнота, и неизвестно, насколько большая эта пустыня.       — Хонсу что-то сделал с нами, — отвечает Марк, чувствуя себя неловко из-за того, что практически лапал его без разрешения, но не мог ничего с собой поделать. Одна только мысль о том, что он больше никогда не услышит этот дурацкий акцент, никогда не увидит Стивена, приводила его в отчаяние.       — А он сказал что-нибудь перед этим?       — Что-то типа «‎Это давно нужно было сделать с вами обоими».       — Прекрасно, — Стивен плюхается на песок, — давно он в психологи для пар записался?       — Для пар? — Марк вопросительно поднимает брови.       — Ну… н-нас же двое, — заикаясь, объясняет Стивен, — ты понимаешь, ч-что я имею в виду.       — Может быть, — Марк вздыхает, садясь напротив него.       Он не отводит от Стивена взгляд, хочет прикоснуться, прижать к себе и никогда не отпускать, но тому почему-то некомфортно. Или, может быть, его что-то гложет, помимо того, что они застряли… Точно. Он ведь любит кого-то; возможно, поэтому не чувствует себя достаточно комфортно для объятий с ним. И это открытие бьет Марка в грудь настолько сильно, что он чуть не задыхается. Вероятно, это единственный раз, когда они могут прикасаться друг к другу, и Стивен не может это делать потому, что ему дорог кто-то другой. Марк хочет найти этого человека, вырвать у него сердце и преподнести Стивену как дар. Поэтому он набирается решимости узнать, из-за кого в их легких появились цветы.       — Где бы мы ни находились, вряд ли Хонсу вытащит нас отсюда, пока мы… не разберемся с проблемой, — как можно мягче говорит он.       Стивен знает это. А еще он знает, что ему никак не избежать этого разговора. Потому что Марк прямо напротив него – живой, из плоти и крови, до которого можно дотянуться рукой и прижать ладонь к его твердой груди, почувствовать биение его сердца. Он не сможет спрятаться в зеркале или игнорировать наемника во всех отражающих поверхностях, не сможет убежать или просто отказаться говорить. Да и незачем.       — А мне здесь нравится, — однако он начинает издалека, пытаясь подобрать правильные слова, и зарывается пальцами в песок, — прохлада, ночь, луна…       — Стивен, мы не можем оставаться…       — …а еще я могу тебя обнять, — это заставляет Марка замереть. Их первое объятье было всем, о чем он мог только мечтать, но Стивен же ушел от него. Почему он это говорит?       — Почему ты хочешь меня обнять? — спрашивает он.       — Марк, — его голос звучит практически умоляюще, и внезапно все становится на свои места.       Марк понимает, почему Стивен не хотел говорить ему. Он даже понимает, почему его самого беспокоили приступы кашля. Возможно, его этот недуг скосил даже раньше, но он просто не осознавал своих чувств. Чего он только не может понять, так это того, как ему преподнести Стивену свое сердце. Хотя оно уже ему принадлежит.       — Помнишь, ты читал о стадиях развития цветочной болезни? Там говорилось, что вторая стадия наступает минимум через месяц, а ты начал кашлять цветами уже через две недели? — он решает доказать Стивену свою любовь фактами, иначе тот не поверит ему. Скажет, что не нужно его жалеть, что его фальшивые чувства сделают только хуже. — Что если два человека в одном теле заболеют ею? Разве она не протекала бы в два раза быстрее?       — Я… я не знаю, — растерянно отвечает Стивен, не понимая, зачем Марк задает такие глупые вопросы, а потом до него доходит. Или… не совсем. — Подожди, ты говоришь, что у тебя есть чувства к кому-то? И они безответны?       — Я говорю, — Марк посмеивается, беря его ладони в свои, — что я такой же нарцисс, как и ты.       Стивен ошарашенно смотрит на его лицо, затем на их переплетенные пальцы.       — Это ч-что… самое ужасное признание в любви? — он заикается, когда, видимо, в полной мере осознает его слова. Это заставляет Марка притвориться оскорбленным до глубины души – он все-таки в любви признался! – но Стивен продолжает гораздо увереннее, подползая к нему на коленях. — Потому что, каким бы чертовски красивым я тебя ни считал, это ничто по сравнению с тем, какой ты прекрасный внутри.       Марк резко тянет его на себя за руки, в результате чего Стивен идеально приземляется прямо между его разведенных коленей и, поднимая на него свой взгляд, покрывается жарким румянцем. Наемник никогда не думал, что может так краснеть, что его голос может звучать настолько очаровательно, что его руки могут дрожать от волнения.       — Ты тоже красивый, особенно когда краснеешь, — Марк кладет ладонь на покрасневшие щеки, поглаживая их, и Стивен зачарованно смотрит ему в глаза, практически не дыша. — Я даже не знал, что у нас может быть такой румянец. Но больше всего мне нравится твоя страсть, когда ты рассказываешь о своих увлечениях, делишься знаниями или разгадываешь головоломки. Как ты шутишь, когда нервничаешь. Мне нравится твое упрямство и то, что ты отстаиваешь свои убеждения, даже если вся комната заполнена людьми, у которых совершенно противоположная точка зрения…       На протяжении всей речи руки Марка бродят по телу Стивена, и тот послушно следует его прикосновениям, изголодавшись по ласке. Кроме того, это ведь сам Марк, черт возьми, Спектор. Стивен знает, что у них разные голоса, разное выражение лица, разное поведение, и после того, как они подержались за руки, он не мог не думать о том, какими могут быть его прикосновения. Он отгонял от себя эти мысли, потому что не хотел влюбляться в него еще сильнее, но сейчас… это заставляет его задуматься, каким будет Марк, если они зайдут дальше. Безусловно, он жадный, требовательный, грубый и одновременно настолько нежный, что Стивен просто плавится в его объятьях. Если бы… если бы Стивен позволил, он бы подмял его под себя? Раздвинул бы его ноги, закидывая их себе на плечи, или перевернул бы его, нависая сверху? А может, оставил бы их в таком положении и жадно смотрел за тем, как Стивен скачет на нем, держась за его бедра и направляя движения?       Зажмурившись, Стивен чуть не испускает полный отчаяния стон, слишком погрузившись в фантазии. Возможно, на него как-то влияет то, что на его безответные чувства внезапно ответили взаимностью, и он чувствует себя путником в жаркой пустыне, дорвавшимся до воды. Он прижимается к Марку еще ближе, чувствуя жар в каждом месте, где его касаются, и ему хочется большего. Он жаждет Марка внутри, чтобы он поглотил его, уничтожил без остатка, чтобы потом вновь…       — …я люблю тебя, — Стивен вздрагивает, выплывая из мечтательных мыслей, и до него доходит, что Марк видел выражение его лица, по которому наверняка несложно было догадаться, о чем он думал. Он хочет уйти, потому что ему невероятно неловко – как он мог только думать о таком? – однако наемник притягивает его обратно с ухмылкой. — Так лучше?       — Я… — он приподнимается, упираясь руками в твердую грудь. Он слышал начало, однако потом его унесло куда-то не туда, о чем Марк, слава всем Богам, не упоминает. Ему хочется услышать, за что его так ценят – а еще ему нравится дразнить Марка – поэтому говорит: — я ничего не слышал, повторишь?       — Я лучше покажу, — однако Марк как обычно переигрывает его.       Он берет подбородок Стивена между указательным и большим пальцем, приближая его к себе – и Стивен снова показывает огромную разницу между ними, смущенно пряча взгляд, потому что…       — Ты еще не целовался, верно? — спрашивает Марк, почему-то очарованный этим фактом.       — У меня даже не было шанса, ты портил все мои свидания! — Стивен гневно смотрит на него, становясь неуверенным, когда продолжает: — Но ты ведь целовался, так что должна быть какая-то мышечная память или что-то типа того.       — Я напомню, мы сейчас в разных…       Марк замолкает, так как на его губах оказываются чужие, и этот поцелуй короткий – гораздо короче, чем ему хочется – в некоторой степени напряженный, но каким-то образом невероятно чувственный, и он практически слышит, как Стивен сглатывает после того, как отстраняется.       — Это было плохо? — он смотрит на него, словно ждет смертельного приговора, и Марк хочет сказать, что нет ничего, что бы Стивен делал плохо, что это самый лучший поцелуй, который у него был, потому что еще никому не удавалось вызывать в нем столько чувств.       — Не волнуйся, я научу тебя, — вместо этого говорит он, и глаза Стивена загораются желанием и небывалым энтузиазмом, словно перед ним редкая и сложная головоломка, которую нужно разгадать.       Но прежде, чем они успевают приступить к теории или сразу практике, рядом ощущается слишком знакомое присутствие.       — Идиоты… Оба, — говорит Хонсу, и это звучит настолько по-отцовски, что Стивен смеется, а Марк просто улыбается, крепче прижимая его к себе.