Сакура, что расцветет в одно мгновение

Она помнит его еще совсем ребенком. Эти ясные голубые глаза, в которых скрыта пелена детской наивности, смотрящие на нее с восхищением при каждой встрече. Мико одаривала его легкой улыбкой и тут же уходила прочь, словно пыталась скрыться в тени собственных убеждений. Иногда он посещал с отцом храм Нураками, и каждый раз его охватывало любопытство, стоило попасть на ритуал, который Яэ проводит с таким изяществом и профессионализмом. Однако, немного погодя, набравшись человеческой мудрости, Аято понял, что большинство простых смертных по своей глупости попадают в эти уловки, и это не более, чем инфантильность, которая лишь добавляет лишнюю работу жрице. В далекие от учебы дни, или на редкость свободные часы, Аято пытался найти повод поговорить с Яэ. Она много знала и все ее истории о екаях завораживающе действовали на мальчика. Казалось, девушка никогда не говорила ни о чем серьезно, скрывая всю суть поучительных историй за мелькавшей на лице ухмылкой. И лишь некоторые из них вызывали страх и мурашки. Но как только история подходила к концу, Мико заливалась смехом, создавая у Аято ощущение, что его вновь одурачили. По-доброму. Она, в целом, относилась к нему хорошо. В конечном счете, эти проведенные вместе часы стали сводиться к нулю, и Камисато, как и планировалось, стал больше заниматься делами семьи, и меньше уделять времени собственным желаниям. Яэ даже не представляла, что она допустила промах именно в этот период своей жизни, а не годами позже, когда они встретятся еще раз. Кажется, забытый веками лед снова тронулся. Все это было неспроста. Ведь вскоре молодому парню предстояло зажечь свечу в память о отце, сказав на прощание последние слова любви и признательности. И только слетающая с уст молитва знала, с какой тяжестью он отпускает все связанные с ним воспоминания. Это ударило по нему сильнее, чем могло показаться. Тогда Аято был юношей. И хотя отец готовил его ко всему, что только могло произойти, в самые ответственные моменты все знания и сноровка покидают нас. Вскоре после этого, ему пришлось попрощаться и с матерью. Тяжкий груз взвалился сильнее на его плечи и сердце. Он стал на редкость серьезным, но так и не растерял ироничную манеру речи, которую позаимствовал у жрицы. Это было его маской на последующие годы жизни. Однажды ему пришлось взять в свои руки попечение о сестре, возглавить комиссию и повзрослеть раньше, чем того хотелось. Но он успешно справился с этим, даже не подозревая, чья элегантная рука коснулась нити его судьбы. Не забывшая о нем Мико, сама лично просила у сегуна милости - дать мальчику шанс проявить себя на посту главы комиссии Ясиро. Она знала, что даже в столь юный возраст, Аято выдержит всю тяжесть, которую возложила на него судьба. Они не виделись с тех самых пор, как в последний раз Яэ рассказала ему свою новую идею для легкого романа, которую она приготовила для издательства. Там были и приключения, и любовь. И только сама жрица знала, что для нее значит этот сюжет, который словно отрывает кусок ее заледеневшего от времени сердца. И вот они встретились вновь, когда ветер разносил нежные лепестки сакуры по острову Рито. Прогуливаясь по узким улочкам небольшого селения, Яэ искала случай или мгновение, которое подарит ей новую идею для книги. Внезапно для себя ее глаза встретились будто бы с самим небом, таким ясным, но омраченным печалью, которая словно останется там навсегда, как глубокий шрам. Этого могли не замечать другие, но только не проницательность Мико. Она видела их много раз, и знает всю историю этой тихой реки, скрывающей в себе множество острых камней. Аято узнал ее сразу. Ее глаза играли лисьей хитростью, как и всегда остававшиеся загадкой, а колкие истории, которые накопились за эти годы, все также цепляли его на крючок. Он хотел в них верить, как когда-то в детстве. Они воскрешали в нем уют и давали жизненные силы. Словно глоток свежей воды посреди пустыни. В тот день они подвинули свои планы и посетили местный инадзумский ресторан. Она была все также изящна и красива, а он заметно возмужал. Эта встреча не была последней. Вскоре начались и другие. Как и когда-то, им было интересно вместе. Теперь у Камисато хоть и было множество дел, но как минимум каждый вечер субботы он обязательно приходил в храм под предлогом молитв, но на деле же, чтобы вновь увидеть Мико. Словно сама судьба намекала ему, когда он подходил к лавке с гаданиями, вытягивая лишь одно и неизменное предсказание: "ваше счастье уже рядом с вами, приглянитесь к окружающему миру, оно сияет ярче луны в ночи." Аято присматривался. Он недоумевал, но искал, не понимая, что скрытый смысл этих слов - любовь. И даже не догадывался, что однажды Тома нашел все эти предсказания в шкатулке на столе. Камисато забыл ее убрать. Посещение дома комиссии Ясиро возобновилось. Яэ учтиво принимала приглашение поужинать от молодого Камисато и его сестры. Они так и не заметили, что оба раненых жизнью сердца наконец почувствовали свободу, проявляя что-то нежное и обоим незнакомое, но настолько пугающее, что обмолвиться об этом никто не решался. Однажды, когда Тома подавал ужин и Аято смотрел на Яэ, подвигая к ней любимое лакомство, молодой управляющий разгадал их тайну. Это не стоило большого труда, ведь, когда его господин смотрел на жрицу, его взгляд теплел, как майские лучи солнца. Кто, как не Тома, мог знать об этом лучше всего? И лишь пару дней спустя до него дошло, что значат все те предсказания, которые Аято так тщательно хранил в шкатулке, вместе с Омамори и покоившейся рядом запиской: "ты можешь взять это и посмотреть, когда будешь думать обо мне". Казалось, что показать свое собственное "я" Аято мог лишь с ней. Она больше не видела в нем ребенка, которого знала когда-то. И как-то раз, уже поздно ночью, сидя под пышными ветвями дерева и о чем-то беседуя, Мико почувствовала чужие губы на своих. Его поцелуй на всю жизнь запомнился ей, как пьянящий глоток одуванчикового вина, такой же сладкий, как нега, и в то же время горький, как разрушившиеся на части убеждения, которые строились годами. Она до сих пор не могла вспомнить, как это произошло, но в ее душе будто расцвели давние желания, что жрица усердно прятала глубоко от чужих глаз. Почти всю жизнь она твердила себе "не привязывайся, люди не могут жить вечно, рано или поздно вас ждет час разлуки". Ей удавалось это много столетий, но в этот раз что-то пошло не так. Наверное, даже все. Но стоило вновь встретиться с небесно-голубыми глазами, как переживания отступали прочь, отдавая место приятному волнению от уже родных прикосновений. Они не заметили, как их встречи приобрели другой, абсолютно новый характер. И даже несмотря на то, что приходилось встречаться тайно, Аято находил разные предлоги, чтобы вновь почувствовать, как его губы касаются нежной шеи, а пальцы утопают в нежных локонах волос, словно в реке, чья гладь отображает цветущий весенний сад. И лишь Тома знал, что в сердце Аято произошло много перемен. Его взгляд, поведение и даже жесты - все это стало другим. Он стал счастливым. Даже когда молодой господин мог ночами отсутствовать дома, Тома готовил ему постель, зная, что тот вернется ни свет, ни заря, чтобы никто не узнал, что он вообще покидал покои. Все в доме, да и в Инадзуме, думали, что Камисато почивает в своей комнате, отдаваясь мирному сну, но тот предпочел всему этому душевные разговоры и случайные пылкие поцелуи под звездным небом. Аято знал, что тем самым вверяет свое сердце и репутацию Мико. Но также он знал, что и ее сердце принадлежит ему. То самое, что на самом деле было хрупким и жаждущим обычного человеческого тепла. Только он знал эту тайну, ее настоящую. Но все всегда приходит к концу. Она все еще помнит тот день, когда ее будто разрезали на части, заставив потерять то, что было ей очень дорого. Яэ все еще помнит, как ей удалось забрать Харан Цукисиро фуцу – единственное, что осталось от Аято после сражения, из которого он не вернулся живым. Глаза жрицы наполнялись слезами долгие десятки лет. И некогда склоняясь в отчаяние над его фотографией, теперь уже спокойным взглядом, она смотрела на родное изображение. Иногда касаясь меча, будто тот отдаст ей все прикосновения сильной руки Аято, Мико понимала, что в этот раз она не жалеет о своей привязанности. Но еще долгие сотни лет она не сможет попасть на небо, о чем по легенде мечтают все кицунэ. Однако ее мечта заметно отличалась от заявленной, именно ради единственного мгновения отныне будет биться ее сердце - на небе Яэ хочет повстречать Аято вновь. А пока она напишет новый роман, который станет легендой о том, как однажды кицунэ не заметила, что судьба жестоко пошутила над ней, заставив полюбить простого смертного.