Гребень

Мо Жань знал, что бесстыдно пользуется положением учителя. Чу Ваньнин ни за что бы не позволил прикоснуться к своим волосам, если бы у него был выбор. Но ещё больше учителю хотелось доказать старейшине Таньланю, что ему не требуется помощь и просить о ней он не намерен. По правде говоря учитель действительно мог справится с последствиями проклятия, которое активировалось тогда, когда Мо Жань неосторожно потянулся к статуе в заброшенном храме. Чу Ваньнин конечно же первым понял, что происходит, но даже он не успевал ничего сделать: только выставить вперед руки, закрывая собой учеников. Проклятие то ли ослабло со временем, то ли изначально наложил его слабый заклинатель, но практически не повредило Чу Ваньнину. Только руки стали слушаться плохо и учитель больше не мог удержать палочки или заплести волосы. Старейшина Таньлан сообщил, что проклятие выветрится само через пару недель, но Юйхэн может прийти к нему за лекарством, если хочет поскорее вернуть себе свободу действий. Мо Жань, как и все, конечно знал о сложных отношениях двух старейшин. Знал также, что учитель ни за что не пойдет на поклон к целителям. Не после того, как во всеуслышание заявил, что сам распутает проклятие, без посторонней помощи. Прошло два дня, а учитель так и не вышел из павильона Алого лотоса. Мо Жань, пришедший с едой из зала Мэнпо, застал его перед зеркалом, яростно дергающим гребень, запутавшийся в распущенных волосах. И чуть не задохнулся, когда Чу Ваньнин вскинул голову. Учитель всегда был собранным, холодным и отстранённым, Мо Жань не видел его другим. Тасянь-цзюнь видел. Видел эти свободно спадающие на плечи черные волосы, за которыми Чу Ваньнин пытался спрятаться, видел беззащитный взгляд, когда входил неожиданно и учитель не успевал закрыться. Брови учителя сошлись над переносицей, он нахмурился и Мо Жань, не дожидаясь пока его выгонят, поспешил поклониться. Потому что не имел права смотреть на такого Чу Ваньнина, представлять как его голова мечется по подушке, отчего волосы спутываются. Тасянь-цзюнь как-то не ушел сразу, велел Чу Ваньнину сесть пред зеркалом, а сам устроился позади с гребнем. Велел смотреть, не отводя глаз, пока распределял масло по волосам. Чу Ваньнин конечно же не послушался — зажмурился, когда ногти легко царапнули чувствительную кожу головы. Тасянь-цзюнь разозлился. Мо Жань не помнил, не мог понять на что, наверное на непослушание, он слишком привык тогда, что все выполняют малейшие его прихоти. Чу Ваньнин никогда не подчинялся, даже лёжа под ним, заполненный им, он продолжал бороться. Тасянь-цзюнь потянул его за волосы, вынуждая открыть глаза. Чу Ваньнин зажмурился сильнее, шея его выгнулась немыслимо, болезненно, следы прошлой ночи горели на ней синими и алыми цветами. Тасянь-цзюнь хотел... — Учитель, — быстро, пока не потонул окончательно, заговорил Мо Жань — Позвольте помочь. — Нет нужды. — Чу Ваньнин в раздражении дернул гребнем ещё раз и не удержал: тот отлетел и упал на пол прямо у ног Мо Жаня. — Я слышал, что старейшина Таньлан говорит всем, кто хочет его слушать, что вы не выходите потому что не можете справиться с проклятием без его помощи. — Разве это не так? — Чу Ваньнин практически выкрикнул это. Но Мо Жань знал, что злится он в первую очередь на себя и поэтому смело шагнул вперед, выставив перед собой гребень как щит. — Учитель может справиться с чем угодно. Учитель уже практически снял проклятие, остались небольшие его части. Старейшине Таньланю не обязательно знать об этом. — И как этого добиться? Я же не могу выйти в таком виде. Мо Жань шагнул вперед еще на два шага. — Вы сами смогли завязать свои одежды. Остался только пояс и волосы. Позвольте помочь. И тогда вы сможете пойти и дать наставления Мэн-Мэну. А то он в последние дни стал невыносим без вашего внимания. Чу Ваньнин не ответил, но Тяньвэнь тоже не появилась, чтобы наказать наглеца. Поэтому Мо Жань подошёл вплотную, встал за спиной учителя и потянулся к флакону с маслом. Он все еще немного ожидал, что его руку перехватят, но Чу Ваньнин сидел неподвижно, уставившись в зеркало. Мо Жань вылил масло на ладони, растер, согревая, и подхватил одной рукой тяжёлый водопад волос. Чу Ваньнин согнал колтуны к низу, поэтому Мо Жань начал с кончиков, пропуская волосы сквозь пальцы. Большинство удалось распутать просто, но оставшиеся никак не хотели поддаваться. Мо Жань потянул чуть сильнее и голова Чу Ваньнина дернулась от неожиданности. Мо Жань непроизвольно положил ладонь ему на затылок, придерживая и тут же застыл, поняв что творит. Нужно было тут же убрать руку, перестать удерживать его, но Чу Ваньнин ничего не говорил. Он никогда не молчал, даже когда остался без ядра, когда был полностью во власти Тасянь-цзюня. Мо Жань шевельнул рукой, проведя по затылку. В конце концов короткие лёгкие волоски на макушке тоже нужно было пригладить маслом, Мо Жань не делал ничего недозволенного. Чу Ваньнин в отражении прикрыл глаза. Но он, в отличии от Чу Фэй, не застыл каменным изваянием под руками Мо Жаня. Наоборот, плечи его чуть округлились, голова почти незаметно надавила на ладонь, будто он безмолвно просил продолжения ласки. — Я… — голос прозвучал хрипло, но Мо Жань продолжил. — Кажется пропустил несколько узлов. Нужно добавить ещё масла. Совсем немного. — М-м-м. Мо Жань смочил подушечки пальцев в масле и принялся перебирать волосы на затылке, отделяя тяжёлые пряди друг от друга, расчесывая их пальцами. Чу Ваньнин дышал тихо и спокойно. Брать в руки гребень не хотелось до одури, но и злоупотреблять терпением учителя тоже не стоило. Теперь гребень скользил легко и свободно, пряди блестели в лучах утреннего солнца, проникающего в павильон. Мо Жань отделил часть волос на затылке и скрутил их, подготавливая для заколки. За ухом Чу Ваньнина была родинка. Мо Жань знал о ней, помнил из прежней жизни. Помнил как целовал там, ласкал губами и языком и Чу Ваньнин вздрагивал и выгибался, прижимаясь плотнее. Он не должен был вспоминать о прошлой жизни, представлять, как Чу Ваньнин застонет удивлённо, если сейчас надавить пальцами за ухом, провести по скуле и погладить, толкнуться в призывно открытые губы. — Мо Жань. — Чу Ваньнин в отражении смотрел прямо на него, невозможно открыто и доверчиво. Нельзя было подвести его и позволить прошлому вновь поднять свою уродливую голову. Мо Жань вздрогнул, только сейчас поняв, что почти уткнулся носом в манящую его родинку. — Учитель, какой гуань вы выбрали? Подходящее оправдание само слетело с губ и Чу Ваньнин отвел глаза, отпуская, кажется, сердце Мо Жаня. Или он только сейчас заметил как быстро оно колотится. Чу Ваньнин протянул ему простую серебряную корону и Мо Жань принял ее, стараясь не задеть чужих пальцев. Когда пришло время завязать пояс и приладить подвеску, Мо Жань уже взял себя в руки. Чу Ваньнин, с привычно забранными волосами, тоже выглядел как обычно. И если выходя из павильона бок о бок, они держались чуть ближе друг к другу, в этом не было ничего необычного. Вдруг начнется дождь. Тогда Мо Жань сможет быстро достать зонт и раскрыть его над Чу Ваньнином, не позволив даже каплям воды причинить учителю неудобство.