Подарок

«Этот мужчина совсем не умеет пить.»

      К такому выводу приходит французский президент, перекидывая чужую руку через собственное плечо, поддерживая мужчину за талию. Украинец что-то лепечет на родном языке, но слов разобрать невозможно — пьяный язык заплетается и все слова смешиваются в один непонятный звук. Он протягивает руку куда-то вбок, пытаясь ухватиться за угол стены, но ослабевшие пальцы сразу расслабляются, и француз может не волноваться о сохранности рук коллеги.       В номере Владимира темно. И очень свежо. По коже Макрона бегут мурашки. Он спешит закрыть открытое окно, оставив пьяно улыбающегося Владимира сидеть на кровати. И замирает на месте на несколько минут, любуясь такими яркими, завораживающими огнями ночного Киева.       — Fabuleux, — одними губами проговаривает он, закрывая окно шторой. Утренний свет неприятно будет бить по глазам, принося ещё больше головной боли, чем после этой пьянки. Он не хочет, чтобы Владимир больше как-либо страдал.       Возвращаясь к постели, он включает бра и замирает на месте, недоуменно приподнимая бровь. Такое зрелище не увидишь в новостях по телевизору, такую новость не огласят на весь народ. Такой вид доступен только ему. И губ касается мягкая улыбка.       Владимир похож на плюшевого мишку. Которого хочется сжать в объятиях, зарыться носом в искусственный мех и счастливо засмеяться как ребенок. Он похож на такого же большого, почти в половину его роста, плюшевого мишку, которого сжимает сейчас в объятиях, поджав ноги. И улыбается так же счастливо, как улыбаются дети, обнимая любимую игрушку.       — Quel mignon, — срывается с губ тихий шепот раньше, чем он успевает подумать о смысле фразы. Владимир морщит нос от его голоса, впрочем, тут же расслабляясь снова. Эммануэль облегченно выдыхает.       Пора было уходить. Нужно было сделать это. Он и так уже довел Владимира до номера в отеле, в который тот решил заселиться, чтоб быть наравне, и уложил спать. Даже позаботился, чтобы мужчина не заболел. Так почему он все ещё стоит перед кроватью и смотрит на спящего на ней мужчину? На этот вопрос ответить самому себе оказывается неимоверно сложно.       Пришедшая в голову неожиданная идея пронзает будто стрела. Эммануэль тянется к карману, доставая телефон, и случайно цепляется взглядом за электронные цифры на главном экране, подмечая, что уже довольно поздно. Но все равно разблокировывает прибор и жмёт на иконку «Камера».       Щелчок кажется слишком громким в тишине комнаты, слишком неожиданным. Но Эммануэль смотрит на получившуюся фотографию и довольно улыбается, пряча телефон снова в карман. Владимир что-то говорит сквозь сон, сильнее сжимая руки и вдавливая в свою грудь игрушку ещё сильнее, но не просыпается. Успокаивается и совсем перестает шевелиться. Только грудь вздымается.       — Fais de beaux rêves ma chérie, — тихо говорит Эммануэль, наклоняясь и убирая слегка взмокшие волосы со лба украинца.       Покидая комнату, он выключит бра и, прежде чем выйти, в последний раз обернется назад, окидывая взглядом темную фигуру на кровати. Закрывая дверь, всё-таки подумает, что Владимир слишком милый для этого всего, для этого мира. И прогонит промелькнувшую мысль, что ему хотелось бы украсть его, спрятать ото всех у себя, во Франции. Попытается прогнать эту мысль из-за неуместности. Но, впрочем, подумает, что такие мысли, выгнавшие почти все остальные, абсолютно не беспокоят его.

***

      Прошла почти неделя с того момента, когда Владимир, с утренней головной болью и похмельем, провожал своего французского коллегу к аэропорту, желая удачного полета. Потому было как-то неловко сейчас держать в руках небольшую записку, раз за разом вчитываясь в аккуратный почерк. Слова на украинском, явно переведенные с помощью переводчика, так непривычно сочетались со вкусным, знакомым запахом французского одеколона Эммануэля, что это даже сбивало с толку.       «Сподіваюся, що Вам сподобається цей скромний подарунок», — вчитывается в слова уже несколько минут подряд Владимир, недоуменно переводя взгляд с записки на большую коробку, стоящую на столе.       Наконец потянувшись к крышке, снимая её, он недоуменно и слегка смущённо смотрит на фотографию, на которой изображен он же, с медведем в обнимку, сладко спящий на своей кровати в номере. И аккуратно достает из самой коробки почти такого же, красивого коричневого плюшевого медвежонка, немного больше его собственного.       — Ну надо же, — тихо говорит Владимир, аккуратно прижимая медведя к груди, счастливо улыбаясь и прикрывая глаза, вдыхая все тот же вкусный запах чужого одеколона.       Идея поблагодарить приходит мгновенно, и он хватает телефон со стола, делая селфи в обнимку с игрушкой, довольно улыбаясь. Отправляя фотографию, он мгновенно набирает короткое сообщение на английском вдогонку.       «Неожиданно, но я очень благодарен за такой приятный подарок».       Отправив сообщение, он откладывает телефон на стол, но тут же снова хватает его, получив ответ. Будто Эммануэль готовился к этому заранее. Владимир улыбается, открывая сообщение.       «Я рад, что вам понравилось. Надеюсь, в следующий раз я увижу вас в обнимку с ним лично)».