Потому что ты мне нравишься

      Когда Джихё уводили, она попыталась укусить полицейского за палец. Тогда Сынмин решил, что терять ей и правда нечего — рассудком она и так не обладала. Остаток фотографий с ее камеры Сынмину удалось выпросить для себя. На экране телефона кадры выглядели какими-то жалкими, а желания вставать с кровати, чтобы включить компьютер и загрузить их на большом экране, не имелось.       Ничего интересного Сынмин не углядел. Да, какие-то кадры были пугающими — например, сделанные явно из соседнего здания, так что лицо Хёнджина едва просматривалось через штору. Сынмин задумался: сколько же сасэнки тратили на карты памяти? На одну ситуацию приходилось как минимум пять фотографий, а это, если посчитать в перспективе...        Перевернувшись на бок, Сынмин откинул телефон на подушки и задумался. Реже всего снимали их с Чонином. Даже непонятно — стоило ли здесь расстраиваться. Сынмин знал, что не угодил Ёсоль: странно, что та не науськивала подружку сделать ему подлянку. Конечно, как сказала Джихё, та не одобряла слежку и блог, но отсутствие мести себе там, где это было бы легче всего, Сынмина поражало. Неужели у кого-то из них была совесть, хмыкнул он.        За окном брезжил рассвет, и Сынмин сдержался, чтобы не выпустить протяжный вздох. Там, в коридоре, стояла тишина: утреннего расписания ни у кого не было. Минхо еще спал, а Чонин, даже если уже проснулся, только бы напугал всех своим видом. Феликс... Под вечер он так и не вернулся, и Сынмин, переваривая всё им рассказанное, надеялся, что тот избежит глупостей и излишних эмоций. В конце концов, невозможно вечно страдать и вечно прощать.        Пришлось заставить себя подняться из постели. Сынмин прошаркал в коридор, на ходу застегивая пижамную кофту — он всё никак не мог ушить петли или кого-то попросить об этом, чтобы пуговицы не выскакивали. Кто-то с вечера не выключил верхний свет на кухне, и Сынмин раздраженно закатил глаза. Беспорядок вокруг, фантики на столе и след от чайной заварки у раковины. Видимо, Чонин всё-таки ночью показался. Он скоро сутки как не выходил из комнаты. После того как они с Феликсом съездили в Пусан, Чонин сослался на плохое самочувствие и заперся у себя. Со всеми отказывался говорить, особенно по поводу того шоу, что устроил в ресторанчике. Догадки Сынмина поддержал Минхо, для которого вся история в принципе была известна только лишь со стороны.        Чайник стоял полупустой, в кофемашине — оставленная невесть сколько дней назад капсула... Сынмин с каждой такой выходкой сильнее жалел, что не может ни приструнить Чонина как следует, ни сделать по-своему.        В холодильнике Сынмин обнаружил остатки вчерашнего ужина и какую-то смесь для ягодного напитка. С чашкой и тарелкой в руках он сел у журнального столика, что на удивление был чист, и в полутьме, стараясь никого не разбудить, на минимальной громкости включил телевизор.        Брошенный на другом конце дивана телефон моргнул. Нехотя Сынмин дотянулся: к счастью, это был не Феликс. Сынмин рассчитывал, что так рано и так поздно он написал бы только в самом худшем случае. Уведомление ссылкой вело на сайт. Глазами Сынмин пробежал по тексту. 

 

«Всем привет!

 

Что, читатели SKZ 24, навострили уши и уже потираете ручки в ожидании свежих сплетен и фоток? На протяжении нескольких месяцев вы потворствовали преследованиям и слежке. Те, кто осуждал, всё равно поднимали охваты. Но сегодня вам всем станет легче. Всё еще ждете сплетню? Как бы не так: портал закрывается, а все материалы будут удалены. Автор сайта вскоре получит то, что заслужил, и ответит по закону. 

С завтрашнего дня домен отключен. 

 

Живите своей жизнью. Мне жаль, что вы были с нами. 

 

С неуважением, 

К. С.».

        К. С. Ким Ё-соль... Сынмин тут же проникся уважением к Ёсоль, забросив прежние мысли. Даже кивнул сам себе, чуть не пролив кипяток на коленку.        Этот текст явно написала она — кто же еще?         Вчера Ёсоль уволилась из компании. Встретив ее в коридоре, молчаливую и с задранным подбородком, Сынмин даже не решился заговорить. Что бы он ей сказал? Симпатии к ней как человеку он не испытывал. А остальное было либо произнесено, либо считывалось на поверхности. Не хотелось навязываться, к тому же, именно ей.        Если завтра всё действительно пропадет с сайта, можно считать, что их расследование было не зря. Конечно, самые ушлые уже растащили сайт на скриншоты и заметки, но разве не... Так было всегда.        Телевизор играл фоном, голос затухал на границах сознания, и Сынмин задумался. К чему, собственно, всё тогда было? Чего они добились? Кому сделали хуже? Было страшно осознавать, что твоя жизнь для кого-то может быть игрушкой, нереальностью, способом управлять другими и твоей оболочкой. Как будто бы его и вовсе не существовало. Прежнее желание обычной человеческой жизни, понятной и размеренной, напомнило о себе.        В коридоре за спиной Сынмина хлопнула дверь, и на краешек дивана присел Чонин, закутанный с ног до шеи в одеяло. Ничего не спросив, прекрасно сложив в голове составляющие и слова, Сынмин молча подвинул ему чашку с кипяточным ягодным напитком.   

***

      Наверняка таксист подумал что-то нехорошее. Феликс плохо помнил, как они сели в машину, но, кажется, Чанбин был не очень любезен с водителем, что задавал слишком много вопросов. Еще бы, прикинул Феликс, рассматривая темный потолок. Пять утра, два парня заказывают машину из парка до дома в престижном районе Сеула. Оба в одежде, влажной от росы, со следами травы. Один еще всю дорогу пытается не уснуть.        Едва они пересекли порог его дома — тихо, но уверенно Чанбин провел Феликса к лестнице — в окнах тут же загорелось яркое утреннее солнце. Чанбин расстелил постель, кинул Феликсу какую-то пижаму и ушел в ванную. Переодеваться было в тягость. Кажется, еще Чанбин сказал, что у Феликса поднялась температура. Но он совершенно прекрасно себя чувствовал, только немного беспокоила вялость от недосыпа.       Вернувшись из ванной, Чанбин с помощью пульта закрыл шторы на окне во всю стену, положил на лоб Феликсу холодное полотенце и подоткнул одеяло. Феликс не успел ничего понять, как Чанбин, потрепав его по волосам, коротко сказал:       — Спи.        За утро Феликс несколько раз просыпался. Чувство времени притупилось. Интересно, как Чанбин, весь такой послушный сын, строгий сам к себе, объяснит неожиданного гостя? Феликс повернулся, стараясь не скинуть с собственной талии руку Чанбина, и посмотрел на него. Родителям наверняка не покажется это чем-то из ряда вон, хотя Феликсу думалось, что они всё подозревают. Кудряшки Чанбина разметались по шелковой наволочке — в прошлый раз Феликс и не заметил, но уже не удивлялся такой роскоши, — одна рука вытянута и лежит над головой.       Температура упала, и теперь одеяло ощутимо душило. Феликс прошлепал по теплому полу. Лицо в зеркале ванной было бледным; веснушки почти потухли. Круги под глазами залегли глубже, чем раньше. От мокрого холодного полотенца волосы оставались влажными; Феликс наскоро умылся и вернулся в постель.        По пути из ванной он пролистал сообщения. Глянул уведомление от Сынмина со ссылкой на сайт и выдохнул от облегчения.       Если кто вчера их и заметил, то Феликс очень надеялся, что не узнал.        Чанбин сопел. Его рука, вернувшаяся на место, грела сильнее, нежели одеяло.        Феликс всё еще боялся, что это ненадолго, что он такого не заслужил. Вдруг Чанбин станет прежним, как месяцы назад: холодным и далеким, поймет, что ему это не нужно. Превратится даже не в того, кто провоцировал Феликса, а в человека, которому совсем плевать на его чувства.        Мысли кишели в тишине комнаты. Хотелось рассказать всем и одновременно не доверять никому; чтобы порхающее сердце взлетело высоко, но и никто его не увидел. Задумались ли остальные, куда он ушел? Сынмин сделал выводы, Минхо не спрашивал, только скрипел зубами, а Чонину сейчас было не до него. О других Феликс не думал. Разберется как-нибудь позже.        Гомон в голове не давал окунуться в прежние сны. Как вести себя с Чанбином, когда тот проснется, Феликс не решил, надеясь только на наитие.        — Кхм, — Чанбин тихо кашлянул.        Видимо, Феликс слишком долго смотрел мимо него. И давно Чанбин не спит?        Ладошки Феликс сложил под голову. Он ждал. Медленно Чанбин снял руку с его талии и прикоснулся ко лбу.        — Нормально.        — Теперь ты меня выгонишь? — едва слышно спросил Феликс.        — Ну уж нет.        Прорвавшийся сквозь щелку в шторах луч обжег сердце. Стало тихо.