Я обещаю, Лея. Все эти шлюхи...

      Галактические тенор-саксофоны сейчас казались Хану инструментами самого дьявола — настолько знаменитый пилот был пьян, что даже не мог выносить музыки бара, где он сидел: подвывания духовых и постукивания высокочастотных ударных вкупе давали ужасный в своей действенности на барабанные перепонки и, похоже, даже на гипофиз коктейль, что Соло хотел сбежать отсюда, да вот только не мог. Ноги теперь слушались лишь градусов в крови, а не вялых не доходивших до конечностей импульсов мозга, а потому Хану ничего не оставалось как опустить заветный стакан и просто пялиться то на бармена, мечущегося то туда то сюда, как косяк мелких рыбёшек избегающий рыбы побольше, то на барную стойку, от блеска склянок которой болели глаза и хотелось вывернуть всё содержимое желудка, хотя за него и было уплачено приличное количество денег.       Его Лея, эта дикая, непокорная, но в то же время уже такая родная женщина после победы над империей работала не покладая рук: казалось, теперь она была занята даже больше, чем когда готовила революцию. А он, бывший контрабандист, солдат-разведчик (?) теперь никак не мог помочь: нынешняя ситуация в галактике требовала дипломатического подхода множеств квалифицированных специалистов, а не помощи какого-то среднестатистического повесы и лентяя, каким был Соло. По крайней мере сейчас, глядя на ситуацию через призму склянки Хану всё виделось именно так. Да, Лея была немного на нервах последние дни — немудрено, столько работы! — но Соло должен был как-то поддежать её, а не докучать и ухудшать ситуацию. Но кто же знал, что в момент небольшой стычки между ним и Леей к нему подбежит старая знакомая и вовлечёт в весьма страстный поцелуй, сделав небольшую стычку очень даже большой ссорой! Хан успел проклясть ту девушку тысячи раз и примерно столько же раз он попытался связаться с Леей, но ни проклятье не действовало на «катализаторшу» ссоры, ни принцесса не желала общаться с забытым всеми в одном из сотен миллионов баров галактики лётчиком. И вот Хан снова смотрит то на бармена, то на стойку, то на плакат о победе, где помимо радостных служителей республики красуется самая лучшая женщина в галактике. Устроившая ему бойкот.       Вдруг плеча касаются тонкие пальцы, и Хан оборачивается так резко, что чуть не сваливается с высокого барного стула. Перед ним стоит фигуристая, молодая женщина в облегающем платье и буравит его прикрытыми в блаженстве удивительно голубого цвета глазами. Она чуть наклоняется вперёд, недвусмысленно открывая вид Хану на вызывающее декольте, и растягивая слова произносит:        — Привет, рядом с тобой свободно?        — Д-да, — бросает Соло и отворачивается, наивно полагая, что это — единственное, что хотела от него незнакомка.       Та тем временем садится рядом, вытягиваясь на стуле словно струна, чтобы изгиб её талии и бёдер выглядил ещё более привлекательно, и заказывает коктейль, название которого Хан уже не слушал. Девушка же, чувствуя, что теряет внимание молодого мужчины, будто бы невзначай задевает ногой его голень. Соло вновь обращает внимание на незнакомку.        — Ой, прости. Ха-ха, — легко произносит она, невинно хлопая ресницами.        — Ничего, — гулко отвечает Хан. Сейчас он не был настроен на разговор.       Однако, видимо девушка не чувствовала этих предупреждающих знаков, поэтому довольно смело продолжила свою тактику обольщения: её рука нежным движением скользнула по бедру Соло, аккуратно переходя на его внутреннюю часть и уже готова была накрыть пах, как вдруг была остановлена ладонью Хана, крепко обхватившего кисть девушки. Та подняла взгляд на Соло и чуть отшатнулась от плескавшегося там раздражения.        — Куда ты тянешь свои ручки, сучка?! — Хан разжал руку незнакомки и кивнул в сторону плаката с Леей. — За моей спиною королева! — мужчина отшатнулся и встал поодаль от женщины. — Даже если я шагаю криво, ещё совсем не значит, что я шагаю налево!       Соло отвернулся от девушки, которая быстрыми короткими шажками поспешила ретироваться с места позора, и теперь рассматривал свою принцессу на плакате. Такую живую, гордую, красивую.        — Я опять не в духе. Без тебя одни страдания и муки. Я обещаю, Лея, все эти шлюхи не дождутся нашей с тобой разлуки.       Вдруг в маринованной в спирте голове Хана мелькает идея, и он хватается за неё как за спасательный круг.        — Чёрт, а ведь хорошо звучит! — вырывается из его уст, и Хан подходит к успевшему надоесть духовому ансамблю. Завидев потенциального заказчика на особенные песни (а с каждого такого они имели право сдирать столько, сколько им было нужно, и не делиться с хозяином), человекообразные существа прекратили играть незамысловатую лёгкую мелодию.        — Ребята, я хорошо заплачу: мне нужно написать песню и исполнить её.

***

      Лею почти под руки вёл её личный помощник, который, по его словам, смог назначить законспирированную встречу с представителями дальних планет, замешанных в прошлом в сотрудничестве с империей. Практически все они сейчас искали возможность заключить тайные сделки с новым правительством, чтобы избежать кары за свои действия. Поэтому некоторые из них связывались с кем-либо из высших чинов республики, чтобы затем встретиться в каком-то неприметном баре и выторговать себе свободу за счёт своей контрабанды. Вот и теперь помощник Леи вёл её в один из неприметных баров галактики.       Шум голосов давит на уши женщины сразу, как только та заходит в покрытое полумраком помещение. Она аккуратно оглядывается по сторонам, чтобы не подавать виду, будто кого-то ищет. В какой-то момент женщина вдруг понимает, что её помощник исчез. Её рука уже тянется к оружию, припрятанному за длинным плащом, как вдруг со сцены раздаётся знакомый голос.        — Куда ты тянешь свои ручки, сучка?! — обращается к кому-то сбоку молодой мужчина, а затем поворачивается к Лее и смотрит ей в прямо в глаза.       «Хан!» — едва успевает подумать Лея, как Соло протягивает руку к ней и продолжает петь:        — За моей спиною королева! Даже если я шагаю криво, ещё совсем не значит, что я шагаю налево.       К гитарам и ударным присоединяются духовые, и по плечам Леи проходят мурашки: нет, Соло пел далеко не идеально, но пел с чувством. Она так не хотела признаваться в этом ни себе, ни ему, но она ужасно скучала: по той романтике, что неизменно связывала их, по его взгляду, как раз такому пристальному и восхищённому, что она видела сейчас. После войны она только и делала, что зашивалась на работе, совсем забыв про то, что было не менее важно. Про их с Соло отношения.        — Я опять не в духе. Без тебя одни страдания и муки! Я обещаю, Лея, все эти шлюхи не дождутся нашей с тобой разлуки!       Последние аккорды разрешились в тонику, и Хан, поклонившись, спустился со сцены. Благодаря плащу с капюшоном никто до сих пор не заметил присутствия принцессы, а потому Соло смог беспрепятственно подойти к ней ближе.        — Лея… — протягивает он.       Женщина, кажется, старается сдерживать радость от сюрприза, но блеск в глазах выдает её, и это небольшое открытие придаёт Хану уверенности:        — Прости, пожалуйста. Я не хотел тебе докучать. Я знаю, что ты очень занята. А та девушка… Я даже имени её не помню!       Лея щурит глаза, тянет паузу дольше, кажется, немного издевается этим молчанием.        — Ну, последнюю ноту ты, конечно, не дотянул… — протягивает она, поднимая глаза к потолку, будто бы раздумывая о чем-то. — Даже не знаю, простить ли…       На лице Хана появляется хитрая ухмылка, он подходит к Лее вплотную, шепча чуть выше её уха:        — А ты научишь меня тянуть ноты, м? Я способный.       Принцесса оборачивается, так же хитро улыбаясь:        — Ну если способный…       Соло кладёт на плечо Леи руку, и пока никто не заметил её присутствия, уводит подальше от чужих глаз. А в другом конце бара, весь в слезах за бутылкой крепкого алкоголя подвывает человекообразный контрабандист:        — Без тебя одни с-страдания и му-у-уки! Ик! Ох… что там было дальше?..