Неоконченный разговор

      Мы с Теором вновь оказались рядом сидящими в наэтке, теперь я не мог расспрашивать Эрзу и Миалинту, а Громбакх не мог шутить надо мной. Тенуин продолжал ехать впереди всех, Эрза несколько раз хотела сама заставить его вернуться ко всем, но мы заверили её, что никто из нас не сможет переубедить следопыта, поэтому и ей пытаться не стоит.       Теора явно раздражал тихий скрип дверцы, которая пострадала во время драки. Он косился то на дверцу, то на меня, поправляя рукава своего костюма. Но как только я хотел что-то сказать, он отворачивался от меня, снимал с крепления свой хлястник и рассматривал его, делая вид, что проверял его целость, а потом снова складывал его. Из-за этого мы молчали. Но в очередной раз, после косого взгляда Теора, я успел насмешливо сказать: —Тебе так не нравится этот скрип? Или тебе некомфортна моя компания?—Я улыбнулся. —Считайте, что обе догадки верны.—Теор тоже попытался изобразить искреннюю улыбку, но это у него плохо вышло. Он успел только докоснуться до хлястника, когда я перехватил его руку. —Прекрати увиливать. —Я не увиливаю, вы ничего не спрашивали. —Рассказажи о своём брате. Мы должны знать, кого ищем. Теор промолчал, а я до сих пор держал его руку, ждя ответа. Молчание затягивалось. Я почувствовал, как Теор свободной рукой пытается вежливо убрать мою руку. Его прикосновение было таким аккуратным и бережным, что я вовсе забыл, зачем держал его. Я хотел ослабить хватку, но вместо этого взял Теора за две руки, теперь не давая ему ничего сделать. Тот с явным недовольсовом посмотрел на меня. —Отпустите. —Ты отлыниваешь от темы. —Мне не нравится, когда вы меня держите за руки, будто я преступник. —Вообще... —Я уже говорил, что всё сказанное Птеардом сплошная ложь, я наичестнейший человек. —Я всё равно тебя не отпущу. —И в чём же причина? —Я...затрудняюсь ответить,—честно признался я, отпуская руки Теора. Этим я вызвал у него подавленный смешок, он больше не игнорировал меня. —Так что на счёт твоего брата? —Я не хочу об этом говорить, я расскажу после того, как мы его найдём. Надеюсь, вольному путешественнику, как вы, можно понять это? Я кивнул, вспомнив свою сестру Джаллу и тот роковой день, в который мне пришлось бросить многое. Теор, наверное, заметил, как я поник, но спрашивать причину не стал. Это даже разочаровало меня, я думал, что тот забеспоится хоть немного. Как будто понявший это, он повернулся ко мне. Я не обратил на это внимания, был погружён в свои мысли. Теор что-то сказал, но я не услышал, вспомнил, как тот помог мне сбежать от Диндара и других наёмников. Я до сих пор чувствовал ободроное колено, онемевшую руку и ту усталость. Но лучше всего я помнил, как Теор помог мне взобраться к нему на коня, он видел мою слабость, но вперёд посадить не мог, он должен был видеть дорогу, которая и без того была слабо различима от дождя. Я из последних сил держался за седло, но потом приблизился к Теору и держался за него, положив голову на его шею. Я прикусывал губу, иногда пытаясь дотронуться до онемевшей от удара руки. Зато я был жив, Теор был жив, с ним у меня была хоть какая-то надежда не упасть на землю, что я делал и без того часто. Когда погоня достаточно отстала, Теор уступил мне место впереди. Сначала я не понял почему, но вскоре осознал причину. Теор также управлял лошадью, но уже и придерживал меня, позволяя облокотиться на него. Из-за этого я ненадолго засыпал, положив голову ему на плечо. Сквозь сон я по прежнему чувствовал лёгкие прикосновения. Несколько раз нам приходилось слезать с лошади и идти пешком. Я знал, что мешаю Теору и из-за меня мы медленнее идём, заверял, что могу идти сам, без поддержки, но не смотря ни на что, он помогал мне идти, помогал забираться и спускаться с лошади. Я не сопротивлялся, я был слишком утомлён беготнёй по всему Предместью. Иногда смысл слов Теора до меня доходили очень долго(одной из причин был дождь, другой – усталость), поэтому тому приходилось шептать мне на ухо несколько раз ранее уже сказанное.       Невольно я дёрнулся к когда-то онемевшей руке, но быстро убрал руку, чтобы Теор не подумал ничего лишнего. Зоводить с ним разговор снова я не планировал, поэтому прикрыл глаза, надеясь уснуть. —Хангол,—позвал Теор, но я не стал обращать на это внимания, может он просто решил проверить, сплю ли я.—Вы странно себя вели, когда мы сбегали от погони, которую ты подцепил. —Разве?—Я открыл глаза и непонимюще посмотрел на Теора.—Что я такого странного делал? —Вы не помните? —Если честно, то скорее всего нет. —Ладно, можете забыть. —Серьёзно?—усмехнулся я. —Вам достаточно знать, что у вас было странное поведение. —Расскажи, пожалуйста. —Начнём с того, что, пока вы умудрялись засыпать, во сне вы бормотали довольно необычные вещи. —Какие? —Одним словом – о любви. —Можно конкретнее? —Уверены в своей просьбе? —Конечно. —Ну, например, вы говорили, что рад, что именно я нашёл вас. Бормотал, что вам уютно было ехать, когда я вас поддерживал. Я помедлил с ответом, не знал, врёт ли Теор или нет. —Ты уверен, что я так говорил?—неуверенно спросил я, но в ответ, к сожалению, получил кивок. —Это правда? —Что?—Я специально попробовал изобразить непонимание и растерянность, но это плохо получилось. —Вы поняли, о чём я.—Я решил не отвечать, обдумывал рассказанное, неужели я правда говорил такое?—Я задал вопрос, хангол, жду ответ. —Может быть это частично и правда,—смущённо прошептал я. —Знаете, что вы ещё говорили?—На лице Теора появилась ухмылка.—«Пусть он обнимает меня, поцелует и не отпускает. С ним будет безопасно». —Ты врёшь,—неуверенно начал я, но замолчал, вспомнив, что правда такое говорил, несмотря на слова Мурдвина. —Что же вы замолчали?—промурчал Теор возле моего уха. Я повернулся к нему.—Отвечайте, правда ли всё мной услышаное? Я узнаю, если соврёте. —Правда,—выдохнул я, неловко отводя взгляд.       Я хотел сказать, что Теору лучше забыть об услышаном от меня. Но только я подумал об этом, Теор поцеловал меня, я наклонился назад и ударился бы, если б Теор не держал меня. Сам того не понимая, я не сопротивлялся, только прильнул чуть ближе. Теор отстранился и засмеялся, смотря как я покрываюсь румянцем. Теперь мне правда хотелось быть как можно ближе к нему, чувствовать его дыхание, как падают его чёрные пряди волос мне на шею. Но тот специльно отодвинулся, хотел, чтобы я сам приблизился. Мне пришлось самому пододвинуться, я осторожно обнял Теора, обхватывая его шею руками. Тот довольно улыбнулся.       Неуспело ещё хоть что-то произойти, как дверца наэтки отворилась. Внутрь зашёл Гром, застав нас с Теором не в самом удачном положении. —Теперь не только под юбчёнки лезешь, а, хангол?—засмеялся он.—Ваша очередь на лошадях ехать, но похоже вы заняты тут совсем другим. —Прошу заметить, что он начал первым,—пробормотал я. —Не лезь в чужие штаны,—продолжал смеяться Громбакх,— и так в Багульдине мои портки забрал. Я устыдился ситуации, поэтому поторипился уйти. Теор последовал моему примеру, на прощание он что-то сказал Грому, но я не услышал что именно.       Теор на своей белой лошади часто приближался, наклонялся ко мне и лаского напоминал о неоконченности разговора в наэтке. Миалинта с подозрением косилась на нас, пытаясь угадать тему разговоров. Она даже просила Эрзу подъехать ближе к нам, но Теор сразу замолкал. Трёх наёмников Эрзы мы не интересовали.       В один момент, мы с Теором отстали от наэтки. Теор вновь наклонился ко мне, но после приятного шёпота я уже почувствовал поцелуй в свою шею. Теор сдержанно погладил меня по голове. —Помните о важном разговоре, вольный путешественник, мы обязательно продолжим,—усмехнулся он в последний раз и больше не приставал ко мне. Зато мотал нервы теперь Громбакх, который решил, что надо мной нужно посмеяться.