Love you, brother~

      Феликс несколько секунд смотрит на сидящего в телефоне брата, прежде чем устроиться на его коленях. Удобное положение, особенно когда ты ниже на, хуй знает сколько, сантиметров. — Ну и что за хуйня, Феликс? — отрываясь от телефона произносит старший. — Слезай.       Светловолосый на это не реагирует совершенно, поэтому молча охватывает шею Пика руками и довольно улыбается наклоняясь так, что чуть ли не касается его губ. Будь они младше данное действие выглядело иначе, но им обоим по 17 и вот так вот сидеть на коленях брата, не походит на детскую забаву. Да и если бы они смотрели на друг друга, как на братьев, то сколько бы им лет не было подтекста данное действие не имело бы. Но нет, трудно считать братом человека, которого ты зажимаешь в тайне от родителей и стоны которого ты слышишь чаще, чем сидишь в телефоне. — Братик, а братик~ — тянет гласные младший, словно это что-то даст. — Ты сегодня мыл голову без меня?       Иногда Пика удивляет Феликс, да они и правда ходят в душ/ванную вместе, но это не такая уж нужная тема. — Не тяни так гласные. Выглядит так словно ко мне проститутка пристаёт. — закатывает глаза Пиковый, откладывая телефон. — Проститутка? Что такого в том, что я тяну гласные? — выгибает бровь светловолосый аккуратно зарываясь одной рукой в волосы брата. — Ничего. — фыркает старший, укладывая руки на спину Фели.       Пик не видит смысла спорить, особенно с этим человеком, он просто не будет слушать. А Феликс лишь тихо усмехается, наклоняется ниже и прикасается к чужим губам почти сразу приоткрывая рот. Поцелуй с языком, вот что хотел от него этот сорванец и он его получает. Феликс прижимается плотнее сплетая языки. Долгое изучение ртов друг друга, а после лёгкое покусывание губ, так для удовольствия, и они разрывают поцелуй, оставляя нить слюны. Младший выглядит довольным, как никогда. Такие вещи стали нормальными лет с 14, да, возможно рано, но кого волнует? Удивительно, что смазку и презервативы в тумбочке так никто не обнаружил, хоть комнату убирают часто. — А ты я смотрю тоже без меня в душ ходил, я прав? — безразлично произносит Пик, скорее просто чтобы докопаться. — М, ну, а с кем мне идти если ты уже сходил? — усмехается младший, понимая насколько эти разговоры бессмысленны. — Да и я сделал это не зря.       Ухмылка — вот что выдаёт желания этого неуравновешенного парня. И сейчас он хочет далеко не чего-то пристойного. — А прямым текстом сказать трудно? — рычит Пик, смотря на брата, кажется, недовольным взглядом.       Но ему не отвечают, вместо этого повторно целуют в губы. Рука, что к слову, была до этих пор в волосах, занимает положение на пуговицах рубашки. Пару секунд и все они расстёгнуты. Феликс довольно мычит в поцелуй, не разрывая его, прикасается рукой к прессу партнёра. — Родители дома. — произносит старший, разрывая поцелуй. — Похуй. — выпаливает Феликс, по новой примыкая к чужим губам.       Оба знают: если один начал, то никто из них уже не остановится. Пик хватает края футболки Феликса и одним движением стаскивает её ненадолго разрывая поцелуй. Раз одного не волнует, значит и другого тоже. Феликс немного недовольно мычит, понимая, что его вещь уже валяется на полу, но останавливаться не планирует. Наоборот: прижимается плотнее, хотя куда плотнее, руками то и дело "бегая" по прессу старшего, в каком-то изучающим состоянии, вызывая лёгкую щекотку. Пальцами аккуратно водит верх вниз периодически надавливая в определённых зонах. Резкий разрыв поцелуя предупреждает Феликса о "нападении" на шею, поэтому он открывает её, давая брату немое разрешение. С губ срывается тихий стон, сразу после лёгкого укуса. Феликс в принципе был доволен ситуацией. Он сидит на коленях старшего брата, чётко чувствуя губы на своей шеи и плавными движениями исследует открытые участки, но обойтись одним анальным сексом? Нет, это не для него. Руки всё теми же плавными движениями спускаются ниже переходя к члену. Ласкает тот через ткань. Пик отрывается от шеи, оставляя достаточно видный засос, и выгибает бровь. Феликс редко проворачивает такое, обычно чтобы добиться возбуждения он использует другие способы. — Что насчёт минета? — как обычно тянет гласные Феля, с ухмылкой смотрит на старшего.       Пик лишь неоднозначно мычит, по новой примыкая к шеи. Оттягивает кожу и делает укус, а затем слегка посасывает в ответ на свои действия получает ещё один тихий стон. Но засосов он ставит лишь два — беспокоится. Такого рода занятия не совсем безопасны. А вот в укусах себе не отказывает, наоборот оставляет их в большом количестве. Феликс же не отстаёт, руками проникая под ткань одежды, в наглую, не предупреждая, и подушечками пальцев проводит по головке члена, получая тихий вздох.

...

Пару ловких движений и Пик остаётся без штанов. Наполовину обнажённый Феликс, да к тому же на коленях — случай редкий. Младший обоими руками охватывает ещё не вставший член и неуверенно проводит языком по головке. Не сказать, что у четвёртого был опыт, пару раз проворачивал, что-то похожее на минет. Но совершенно точно видел, как это делает его мать очередному любовнику, прямо в гостиной. И читал об этом. "Слюны не должно быть мало" где-то вычитал Феликс. Поэтому проводит языком по стволу полностью и по нескольку раз, аккуратно и достаточно медленно. Пиковый сам того не осознавая зарывается в волосы Феликса, то и дело сжимая. Ощущения языка тоже не мало. Чувство сжимающийся на волосах руки придаёт уверенности и Феликс выгоняет прочь все ненужные мысли полностью обращая своё внимание на член и реакцию брата. Уже более уверенно водит языком плавно доходя до уздечки и обводя её. Сверху слышится вздох. Но Феликс недовольно мычит, орган всё ещё не стоит. Для большего эффекта начинает двигать руками, надрачивая беря в рот головку. Медленные движения руками и такие же медленные движения головой делают своё дело. Младший довольно стонет, давая лёгкую вибрацию по члену, когда рука сжимается до слегка болезненных ощущений и чуть плотнее охватывает член, вбирая в себя, ощущая, как тот начинает твердеть. Одной рукой ускоряет движение другой оставляет лёгкую щекотку аккуратно, стараясь не задеть ногтями. Пару таких махинаций и Феликс начинает скулить чувствуя увеличение размера. В не возбуждённом состояние члена было трудно проворачивать такое, но теперь младший преспокойно старается взять как можно глубже то и дело прерываясь. Рвотный рефлекс — хуйня, которая жутко мешает. Светловолосый повторяет свою попытку руками помогает себе, но снова нарывается на естественный рвотный рефлекс. Старший недовольно рычит сжимая волосы, и заставляет Феликса сбавить обороты. Тот прекрасно понимает: если это доставляет дискомфорт ему самому, то Пик однозначно будет против. В первую очередь комфорт младшего, потом собственный. Примерно так всегда говорил Пик и сейчас Феликс осознаёт, что если он не прекратит "пытать" самого себя, то это сделает его брат, поэтому парень недовольно мычит и прекращает свои попытки, но процесс не прекращает. Продолжает насаживаться на орган ртом, поскуливая, не понятно от чего, ускоряет амплитуду движений и играет языком, получая тихие стоны. Ненадолго выпускает член изо рта, задумываясь и начинает по новой, но уже полностью обращает внимание на головку: обводит её языком, берёт в рот, сжимает губами, аккуратно не задевая зубами откровенно наслаждаясь и своими действиями, и сжимающийся руке Пика, и его стонами, от которых стонет и сам Феликс. Старший запрокидывает голову и больнее сжимает волосы ощущая явное увеличение движений и мокрый рот почти по всей длине. Довольный скулёж Феликса и размеренно-быстрые движения делают своё дело. Несмотря на попытки Пика оттащить младшего, тот всё равно получает семя себе в рот и только потом выпускает орган. Проглатывает всё, чувствуя горьковатый вкус. Поднимает голову и довольно смотрит на брата, улыбаясь. — Твою мать, Фели- — Заткнись. — не даёт ему договорить младший. — мне нравится, когда ты кончаешь в меня.       Пик лишь уставши смотрит на него. — И мы не закончили. — довольно мычит Феликс залезая на кровать. — Стоять. — возмущённо произносит восьмой. — Ты не умеешь вести себя тихо. Поэтому у нас два решения: первое – ты идёшь куда подальше. Второе – кляп. — Не то, не другое — Феликс закатывает глаза. — Ты прекрасно знал, чего я хочу. И что мне абсолютно похуй на то что нас могут услышать.       Старший закатывает глаза, это бесполезно. Натягивает на себя трусы, но полностью снимает штаны. Одним резкий движением укладывает обиженного брата на кровать и нависает сверху. — Если нам будут давать пиздюлей – виноват будешь ты. — рычит Пик, щурит глаза, получая улыбку в ответ на свои слова. — Ладно, раз ты так боишься.. Скажу, что я связал тебя чтобы трахнуть себя твоим членом! — в шуточной манере произносит нижний довольно поджимая брови.       Пик закатывает глаза, чуть улыбаясь. Не смотря на потраченную энергию старший всё ещё в состоянии что-то делать, поэтому лёгким движением рук снимает с Феликса всё не нужное, благо ширинки на домашних шортах нет. Восьмой разрывает зрительный контакт и отвлекаться на доставая оттуда смазку, а из нижней "полки" достаёт небольшую твёрдую подушку. Смазка передаётся Феликсу, а подушка отправляется под. — Без презервативов. — выпаливает младший, когда видит, что Пик ищет дальше. — У нас их нет. — Или кто-то снова их спрятал. — закатывает глаза старший глядя на брата. — Возможно. — усмехается светловолосый, довольно щуря глаза. — Но мы оба здоровы и я подготовлен, а так же знаю, что ты не против.       И восьмой лишь мычит в ответ, ладно, возможно Феликс прав, но риски в любом случае есть. — Хрен с тобой. Давай смазку. — произносит старший быстро перемещаясь обратно к брату. Феликс улыбается и передаёт важный компонент. Наблюдая за тем, как Пиковый обильно смазывает пальцы, младший закусывает губу.

...

      Феликс жмурит глаза и ногтями впивается в плечи брата. Приятное и одновременно не очень чувство наполненности и лёгкой прохлады заставляло тихо скулить и сильнее впиваться ногтями в плечи Пика. Подготовка — не любимая часть Феликса. Даже не смотря на аккуратные движения пальцы всё равно ощущаются не так, но не смотря на это, приём "ножницы" младшему, почему-то, нравится. И сейчас не исключение, он мычит от удовольствия, чувствует как пальцы растягивают его и смотрит, так пристально, что старшему кажется будто его скоро сожгут одним лишь взглядом.

...

      Червовый шуточно бьёт брата в грудь и резко, для Пика, протяжно стонет, даже не пытаясь вести себя тихо. — Ну же! Двигайся! — просит младший, зная, что Пиковый любит когда его именно просят.       Феликсу стоило бы вести себя тихо, но ему этого просто не хочется. Чем тише он себя ведёт, тем медленнее движения. Медленный толчок и с уст срывается стон, младший довольно щурит глаза, укладывает руки на спину брата и намеренно впивается в неё ногтями. Тем самым прося более быстрых движений.

...

С уст то и дело срываются всё новые стоны, которые с каждым разом становятся всё громче. Феликс царапает ногтями спину брата и закатывает глаза бессовестно выстанывая имя. Недовольное рычание, даёт понять, что он слишком сильно царапает поэтому руки перемещаются на простыню и тут же сжимаются. Каждый толчок заставляет Червового стонать громче, чем до этого. А вообще, если подумать, можно ли считать подобное нормальным, если в обществе не принимают ни инцест, ни однополые отношения, а тут и то и другое? Хотя навряд ли Феликса, который так отчаянно цепляется руками за простынь и стонет прогибая спину, умоляя своего, мать его, брата двигаться быстрее, это волнует. И Пика, который молча выполняет его желание, похоже тоже. И плевать им обоим хотелось, на то что их родители дома и находятся буквально за стенкой. В прочем, неудивительно. Трудно соображать, когда в твоё тело входят на не маленькой скорости. Трудно здраво мыслить слушая громкие стоны от партнёра и видя как он прогибается и выстанывает твоё имя. Трудно здраво мыслить, когда вам обоим и правда плевать на мнение матери шлюхи и алкоголика отца.

***

Женщина слабо бьёт себя по щекам то и дело переводя взгляд на мужа, который был в таком же состоянии, как и она: оба в шоковом. Что в принципе не столь удивительно, навряд ли родитель, который услышал достаточно громкие стоны своего ребёнка, особенно когда это парень, останется равнодушен. А они, с учётом ситуации, тем более. У них два сына, и ладно, если один оказался геем и привёл парня в дом, там уже как-то излечить можно, но Лиана прекрасно знает — никто никого не приводил. И дома только они и их дети, не нужно обладать сверх умом чтобы понять, чем сейчас занимаются дети. И осознание этого родителям Пика и Феликса радости не прибавляет. Но ни мать, ни отец не собираются их прерывать, подождать каких-то несчастных пять минут им не трудно, и пятнадцать, в случае, тоже.