забвение

Joep Beving — Zoetrope.

Серёжа всегда был сдержаннее чем другие дети. он мог сильно-сильно удариться коленкой, но ничего никому не сказать. потому что знал и понимал, что никому не интересно, что и где у него болит. он мог молчать о разбитом сердце, потому что так же знал, что никому не интересны чьи-то разбитые сердца. чьи-то дешевые рассказы и плачущие мальчики. он знал, что никому ничего не важно, кроме их самих. людям интересны только сами они. им не нужно загружать голову чужими людьми и их проблемами. а зачем? “разве вообще существует кто-то кроме меня?” Серёжа мог умалчивать все, но умолчать о своей болезни, он точно не смог бы. подумал Ваня, как только узнал о диагнозе друга. Серёжа стал для него многим. смыслом улыбаться каждое утро. просыпаться и знать — возьмёшь гаджет, и на нем будет сообщение: Серый: — доброе утро, Ванюш.

как спалось?

просто лежать на кровати, и услышав звонок в дверь, бежать к ней, зная — за ней стоит друг. но неужели он мог смолчать о этом? так долго молчать.. меня зовут Ваня. мне 19. эта история, пожалуй, одна из самых давящих на грудь. она самая тяжелая для меня. мне и впрямь было тяжело принять тот факт, что Серёжа болен. он стал для меня правда хорошим другом. он очень хороший. и я никогда, пожалуй, никогда не пойму, почему жизнь так жестока с нами. почему же, когда все только стало на свои места. когда все только наладилось. все стало замечательно. захотелось жить, в конец концов. все идёт просто коту под хвост. никогда не пойму жизнь и не прощу ее за то, что она забрала у меня его. моего лучшего друга. Серёжу. я ненавижу пятницы. вечером в пятницу. когда мы сидели у меня дома, пили чай, молча. он произнёс лишь два слова. тихо, и устало. — я болен. в тот момент, мне захотелось провалиться сквозь землю, и не вылазить оттуда. сгореть заживо. утопиться. просто сделать что-то с собой, что бы не слышать, и не верить в эту чушь. он же не может.. не может взять и покинуть меня.. тут.. на земле.. одного? я считал, что планета Земля, это ничто иное как сборище хлама. мусора, похоти и вранья. это ведь просто гнилое место. и гнилое в прямом смысле. мы ведь хороним своих близких и родных. их тела гниют, и остаются лишь кости. по сути.. мы же просто сборище кальция, обёрнутое в мясо и жир. и это на самом деле так мерзко осознавать. иногда просто сидишь задумавшись над чем то и ловишь эту связь с чем то не объяснимым. и в твоей голове проноситься “я человек..”, “я же живое существо..”, “я и впрямь существую..”. те два слова, которые сказал мне Серёжа того вечера, проносились в моей голове ещё минут так пять эхом. после долгого молчания, я спросил: — это очень серьезно? мой голос дрожал. я боялся услышать что-то очень страшное. боялся что он скажет что-то и впрямь ужасающее. до боли в правой части груди. до слез на глазах. и не зря я боялся. — рак легких. 4-я стадия. мой мозг отключился. я ничего не видел. ничего не слышал. кажется, я даже перестал дышать. страшно. правда страшно осознавать, что твой очень близкий друг может умереть. а ведь четвёртая стадия это очень плохо.. это ведь очень плохо.. мой рот распахнут, глаза шокировано направлены не пойми куда. они смотрят сквозь Серёжу. будто в нем внутри появилась дыра. будто его легкие можно достать, взять из своей груди свои и спасти его. умереть за него. мне так легче было бы. сердце безумно вылетало из груди. в горле пересохло. сердце давит. плохо. действительно. все очень плохо. я еле как смог выдавить из себя несколько слов. — сходим к врачу. нужно назначить химиотерапию. Сереж, давай прямо сейчас в больницу поедем.. пожалуйста.. по голосу слышно, я испуган. мне страшно. но я держусь. слёзы удерживаю где-то там внутри себя. не даю выйти им на волю. но Серёжа брови поднимает, удивленно слегка посматривая на меня, а затем выдаёт: — но я не собирался делать химиотерапию. Ванюш, это лишняя трата денег. мое сердце бьется ещё сильнее, кулак сжимается. хочется ударить себя по лицу. — но мы же можем хотя бы попробовать.. Сереж, я прошу тебя.. я становлюсь на колени перед ним. беру его ладошки в свои. дыхание учащается, я напуган. я очень напуган. Серёжа испуганно дёргается. но отвечает, медленно, спокойно. — Ванюш. понимаешь.. четвёртая стадия, это неизбежно. даже если я сейчас начну химиотерапию, будет бесполезно. мы в пустую потратим кучу денег, а затем я просто умру. я уже отвратительно не сдерживаю себя, утыкаюсь носом в его правое колено. всхлипываю громко. сжимаю его штаны в руках. через слёзы, плач, умоляю его. — Серёжа, давай назначим химиотерапию.. Серёж я прошу тебя.. ради меня.. я умоляю тебя.. сделай это, хотя бы ради меня.. давай попробуем! может что-то получиться! Серёж, пожалуйста.. из-за всхлипов, почти ничего не понятно. но Серёжа все понимает. он чувствует это. он чувствует боль мою. сердце сжимает боль, хочется раздавить его, что бы оно посыпалось на мелкие кусочки, и больше не болело. хочется что бы все это было просто дурацким сном. Серёжа молчит. Ваня сказал многое, над чем стоит задуматься. но стоит ли вообще? Серёжа долго молчит. я плачу у него на коленях. растягиваю его штаны, умоляю его. наконец, он тихо произносит. — хорошо. моя голова медленно поднимается с его колен. красные зареванные глаза, смотрят в его. но Серёжа не смотрит на меня. он смотрит куда-то вниз. я эхом повторяю его, — хорошо.. хорошо.. хорошо? поднимаясь с колен, не спеша, я не опускаю его рук. его холодные ладошки, должны уже были потеплеть из-за моих горячих рук. но они до сих пор холодны. по лицу Серёжи видно, он расстроен. он не хотел этого. но они оба знают. Серёжа сможет сделать то, что захочет Ваня. он понимал, что это не совсем правильно. но он слишком привязан к нему. да и желания у Вани были не слишком кропотливыми. мозг до сих пор не может воспринять тот факт, что Серёжа болен. Ваня до сих пор думает, что это какой-то грёбаный сон. он проснётся и забудет это. все будет хорошо. не правда. плакать уже сил не было. мы оба молчали, но понимали, сейчас лучше помолчать, чем говорить о чем то. в моей жизни есть много чего я хотел бы сделать. но сейчас я хочу прервать эти планы другими планами. во первых, сейчас я лягу спать около него. обниму его крепко. мы друзья, и очень хорошие. я люблю его обнимать. трогать его кудряшки. ощущать его тепло. во вторых, я был бы не против съездить с ним в деревню на пару часов. дом там заброшенный, но мы могли бы походить по деревне, развлекаясь, и вообще не думая о его болезни. мы доберёмся туда на электричке. из окна там виды красивые открываются. Серёже наверняка понравятся. приготовить с Серёжей тоже что-то хочется. суши например? или пиццу? хотя судя по прошлому опыту, у нас не очень с пиццой вышло.. наплавать. мы обязаны что-то приготовить. подарить ему цветы без причины. просто вручить, и сказать спасибо за все. за то, что был рядом, когда нужно. за то, что помогал во всем. за то, что учил многому. и даже за его глупые шутки. просто сказать спасибо. когда его волосы будут выпадать из-за химиотерапии. забрать себе маленькую прядь его волос. положить в пакет, и спрятать. что бы когда его не будет рядом, быть всегда с ним. вспоминать его. помнить.

***

прошло время и мы с Серёжей наконец-то пошли в больницу. доктор назначила Серёже химиотерапию. слава богу, что Сережа мог оставаться дома. быть рядом со мной. я забрал его вещи к себе. когда он рядом, я спокойнее. я знаю боль. сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. и когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо... так, когда вы перестанете испытывать боль, у вас появится желание жить.