Чего-то нового

–Брось, разве тебе никогда не хотелось чего-то нового? Эта фраза сидит в голове Чуи уже очень долгое время. Парень спит и видит перед собой Дазая, который произносит эту фразу, ест и слышит в голове этот бархатный голос с придыханием, моется и вспоминает растянувшуюся на лице усмешку. Он буквально сходит с ума, пытаясь понять, на что намекал тогда его сосед. И ведь его хрен поймешь – весь Дазай как одна сплошная загадка. Чуя не знал о нем ничего. Ни о семье, ни о том, в какой школе он учился, ни было ли у него домашнее животное. Ни-че-го. Зато с каждым таким днем все больше хотелось залезть брюнету в голову, под кожу, в сердце, лишь бы знать о нем все. И Чуя не мог винить себя в этом, потому что Дазай притягивал к себе настолько сильно, что сопротивляться было невозможно. Высокий, стройный, с шелковистыми волосами и прекрасными карими глазами, с манерами аристократа и скрытностью какого-то тайного агента. Все, кто знал Дазая – совершенно его не знали. Эдакое абсурдное замечание, которое Накахара выявил уже давно. За три года совместной жизни в соседних комнатах одной квартиры он успел познакомиться чуть ли не со всеми его друзьями, однако на вопросы о самом Осаму у всех ответ был один: он не рассказывал. И ведь это подпаляет интерес. Мало того, что Дазай привлекал внимание внешностью и скрытностью, так еще и эта фраза, брошенная несколько дней назад, совершенно не давала покоя. *** –Брось, разве тебе никогда не хотелось чего-то нового? И Чуя размышлял, вспоминал весь их диалог, до мельчайших деталей воспроизводил в голове, но ответ, лежащий на поверхности, он не видел. Или видеть не хотел. С первого взгляда было понятно, что Дазая привлекают парни, а особенно такие, как Чуя. А особенно Чуя. И сколько бы Осаму ни намекал – рыжий словно не хотел замечать. В отличие от Накахары, Дазай знал о нем практически все. О друзьях, об увлечениях, о том, чего тот боится и что любит. Чуя очень открытый, хоть и вспыльчивый, его настроением трудно управлять, если не найти рычаги давления. А Осаму нашел. Он знает, что надо сказать или сделать, чтобы рыжий перестал злиться или, наоборот, убрал с лица улыбку. И та самая фраза, сказанная Дазаем несколько дней назад, была нацелена на то, чтобы выбить Чую из равновесия, чтобы заставить его, если уж быть совсем точным, подчиняться. Дазаю хотелось контроля, но чем дольше он смотрел на Чую, который хмурил брови или сжимал кулаки, он хотел, чтобы в этих кулаках оказались его бедра. Он понял, что хочет не подчинить, а подчиниться. Впервые в жизни Осаму жаждет над собой власти, впервые в жизни готов с радостью прогнуться, и чтобы это случилось, – можно быть уверенным, – он сделает все. *** –Чуя, –нараспев начал Дазай, только-только открыв дверь в квартиру. Он быстро скинул обувь и прошел на кухню, где как раз сидел парень, –ты подумал? –О чем? –рыжий повернулся к шатену лицом, приподняв одну бровь. –О моем предложении. –Я не понимаю, о чем ты говоришь. –Чуя пожал плечами и отвернулся от парня, на что тот хмыкнул, закатывая глаза. –Не веди себя глупо, чиби. –Осаму покачал головой, приблизившись к рыжему, и усмехнулся, –Или ты боишься? Накахара поставил кружку, из которой только что собирался сделать глоток, на стол, и скрыл взгляд за рыжей челкой. Боится? Это был словно удар под дых, который Чуя уж точно мимо ушей не пропустит. Кулаки слегка сжались, одна рука взметнулась вверх, прямо к воротнику белой рубашки, что была надета на Осаму. Он сжал в пальцах белоснежную ткань, поднимая голову. Два блестящих голубых озера уставились на Дазая, который, от неожиданности, даже не нашелся что сказать. Галстук, который был слегка ослаблен, беспомощно болтался чуть ниже кулака Чуи, которым тот сжимал рубашку. Шатен взял себя в руки, усмехнувшись. –Чу, –вновь протянул он, но как-то томно, интимно, –ты сразу к действиям перешёл? Шустрый. –Что? –злость как рукой сняло. Накахара отстранился, понимая, что это была провокация. Чертов Дазай со своими психологическими приемами. –Что? –Черт побери тебя, Дазай! –Накахара откинул его чуть от себя и отвернулся. –Ну что, чиби-Чуя? –уперся локтями о стол, положил на кулаки голову и посмотрел на рыжего. Чуя понемногу раздражался. Действия Дазая злили его. Он не понимал, как на это реагировать, ровно как и то, почему Дазай так делает. Чего добивается? Его злости? Хочет получить по смазливому лицу? Или все совсем иначе. Ведь взгляд шоколадных глаз буквально прожигает насквозь, заставляя невольно съежиться. –Дазай, прошу тебя, скажи прямо... Чего ты хочешь от меня? По лицу получить? –Я хочу что-то не от тебя, глупый, –на губах растянулась ухмылка, Дазай выпрямился и подошел к стулу рыжего, наклонившись к нему и положив одну руку на спинку, –я хочу тебя, Чу. –Что? На самом деле, это все, что он смог из себя выдавить, потому что весь воздух из легких куда-то делся, заставляя Чую беспомощно открывать и закрывать рот. –Ты... –рыжий подорвался с места, сталкиваясь с Дазаем лбом, и, ойкнув, сел обратно. –Какой-то у нас однообразный разговор выходит, да, чиби? –Осаму потер ушибленный лоб и, не долго думая, уселся к Чуе на колени. Парень молчал, он инстинктивно схватился за бёдра шатена, предотвращая его возможное падение. –Сколько мне уже намекать тебе – я не представляю. Ты либо глупый, либо прикидываешься. –сгибаться, чтобы достать до шеи Чуи, было неудобно, однако ему плевать. Дазай легко, почти невесомо коснулся губами кожи, посылая по телу рыжего табун мурашек. –Я ни разу не замечал... –Накахара сглотнул вязкую слюну, убирая руки с тела шатена, и выдохнул, когда тот укусил его где-то за ухом. –Значит, все же глупый. –оскалился, вставая с него, и заметил мимолетное движение, словно Чуя потянулся за ним и его прикосновениями. Осаму стянул галстук, расстегивая несколько пуговиц, и протянул парню руку. Тот, почему то даже не задумавшись ни на секунду, схватился за нее, вставая. Шатен потащил его в спальню, на лице его было довольно странное выражение, но Чуя уверенно шел следом. –Дазай, ты что, правда хочешь... –всегда грубый Накахара сейчас вел себя как невинная школьница, которая пытается признаться в любви. –Я тебе уже прямо сказал. Еще раз повторить? Я хочу трахаться. С тобой. Теперь дошло? –ответил он, толкнув Чую на свою кровать. Рыжий упал спиной на кровать, и его тут же прижал к ней своим телом Дазай, впиваясь в губы. Тот замычал, положив ладони на плечи шатена, и сжал пальцы. Язык Осаму проник ему в рот, проскользив по небу, и Чуя тихо простонал. –Вообще-то, я хотел быть снизу. –Дазай, отстранившись, усмехнулся, глядя на раскрасневшееся лицо парня, который смущённо отвел взгляд, –Ну же, ты можешь делать со мной что угодно, Чу-уя. –развязно облизал губы, широко и грязно улыбнувшись. –Что угодно? –вторил Накахара, кажется, слегка расслабляясь. –Что угодно, чиби. –вновь ответил Дазай, тут же оказываясь прижатым к кровати. Он простонал, почувствовав на шее руку. Длинные пальцы Накахары обхватили тонкую шею, чуть сдавливая, и парень упивался тем видом, что ему открылся: Дазай слегка закатил глаза, приоткрыв рот, и выдал звук "ах", который, кажется, довел Чую до сумасшествия. Он прильнул губами к открытой ключице, развязав галстук шатена одной рукой, и укусил, оставляя видимый след. –Чуя, –протянул Дазай, выгибаясь. Он схватился пальцами за плечи рыжего, сжимая до побеления костяшек, –еще... Чуя выполнил просьбу: провел мокрый след из укусов и засосов под ворот белоснежной рубашки, отпустил его шею, перемещая ладони на ягодицы. Осаму выгнулся во второй раз, подставляя свое тело сильнее. Казалось, Чуя никогда не поймет, что Осаму от него хочет, но рыжий превзошел все его ожидания, лишь по одной просьбе взяв все в свои руки. Дазай сейчас задыхался чертовыми нежными чувствами к Накахаре, пока сам Накахара грубо-приятно обращался с его телом. В какой момоент влюбился в этого грубияна – он не знал, однако Чуя уже давно занимает первое место в списке желаний Осаму. Сильные руки медленно расстегнули рубашку, стягивая ее с плеч шатена, и мягкие губы оказались на груди, целуя кожу вокруг соска. Дазаю было жарко. Дазаю было невыносимо. Он впервые находится под кем-то, и скорее всего именно поэтому ему сейчас так все в новинку. Чуя оторвался от тела шатена, смотря на него впервые, кажется, за все время, сверху вниз. Дазай раскинул руки в стороны, согнул ноги в коленях и словно растекся под рыжим расплавленным маслом от того жара, который распалил в нем Накахара. –Мне интересно, –начал Чуя, кажется, почувствовав полную власть над телом, которое лежало под ним, –как давно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? –снял с себя верх, показывая Дазаю свое спортивное тело, –Как давно мечтаешь о моем члене? –наклонившись, прошептал прямо на ухо, и в следующую секунду – Дазай даже не заметил как – избавил шатена от штанов с трусами, откидывая куда-то далеко в угол комнаты. –Ты даже не представляешь, насколько давно, чиби-Чуя... –усмехнулся, показывая белоснежные клыки, и простонал, когда Накахара обхватил его член у основания, –Возьми в тумбочке смазку, чиби. Накахара сделал то, о чем его попросили, и выдавил лубрикант на ладонь, разогревая меж пальцев, а потом приставил два пальца ко входу, сразу же легко проникая. –Ты готовился, Осаму. –выдал Накахара что-то среднее между вопросом и утверждением, разводя пальцы на манер ножниц, –Тогда, видимо, мне и беспокоиться не нужно. Чуя стянул с себя штаны с трусами, представ перед Осаму обнаженным. Согнул длинные ноги Осаму, закидывая из себе на плечи и усмехнулся, когда шатен осмотрел его с ног до головы, задерживая взгляд в области паха. Глаза Дазая потемнели на несколько тонов, дыхание участилось, он выгнулся, приближая свое тело к телу рыжего. Накахара толкнул его обратно, надел на себя презерватив, который также взял в тумбочке, и его пальцы вновь сжались на шее Осаму, плавно ввел член внутрь, и из уст парня сорвался стон. Услада для ушей. Чуя был готов слушать этот звук вечность. Его голубые глаза приобрели оттенок летнего ночного неба, потемнев, и он начал втрахивать тело Осаму в кровать, вырывая очередной стон. –Еще, –попросил он, чуть сжав пальцы на шее, –я хочу услышать это еще раз, Осаму. –сказал хриплым голосом, выдохнув это ему прям в губы. Дазай приоткрыл рот, смотря в бездонные глаза напротив, и вновь простонал. Он, черт возьми, так долго ждал этого. Он так жаждал Чую, что можно сойти с ума. И сейчас получил его, и безумно счастлив. Он задыхался, в буквальном смысле: ладонь Чуи, сжимающая его горло. И при каждом проглатывании накопившейся слюны он кадыком сильнее ощущал давление. –Ты такой чертовски податливый, Осаму, –то, как с губ Накахары срывается имя шатена, доводит до спазмов внизу живота, и член, брлезненно пульсирующий, вздрагивает каждый раз, –я так, блять, хочу вытрахать из тебя все. –Так сделай это. –проговорил, закатывая глаза от очередного толчка. Член проехался по простате несколько раз подряд, Осаму дрожащим голосом еще что-то пробормотал, и даже не заметил, что Чуя ему что-то говорит. –Перевернись, Осаму. –повторил, убирая от шатена руки. Стройное тело Дазая приподнялось на кровати, и он, игриво подмахнув задом, встал на колени, хватаясь за изголовье. Прогнул спину, подставляясь Чуе, услышал рваный выдох, а после почувствовал ладони на бёдрах, после – выше, и его ягодицы раздвинули в стороны, сжимая чуть сильнее, чем надо. Охнул, когда к спине прильнули губы, расцеловывая и покусывая чуть ли не каждый сантиметр. Лопаткам уделили особое внимание, и казалось Дазаю, что лежать ему из-за образовавшихся от укусов синяков будет не очень приятно. Чуя медлил, не торопился входить вновь, смаковал его тело, сжимая пальцами и стискивая кожу меж челюстей. Ему так нравилось доводить парня, он видел, как у того тряслись ноги, как он пытался потереться членом, из которого сочилась смазка, хотя бы об подушку, – но все тщетно. Руки Накахары не давали двинуться, сжимаясь на теле при каждом ненужном движении, а губы переместились от выпирающих лопаток выше – к плечам и шее. Жаркий выдох у уха, и тело шатена покрывается мурашками. Рыжий укусил впадину между шеей и ключицей особенно сильно, вырывая болезненный стон с губ Осаму. Тот вздрогнул, почувствовав на месте укуса язык. –Господи, Чу, я прошу тебя, я богом молю, войди в меня, пожалуйста. –потерся ягодицами о стоящий член Накахары, и тот слетел с тормозов. –Раз ты так просишь. Резкий рывок, еще один стон, заполнивший, казалось, комнату до краев. Дазай, кажется, начал тихо молиться, когда Член Чуи каждый раз входил в него до основания. Он заскулил, сжимая изголовье пальцами до побеления костяшек, сжал зубы до скрипа. Пребывая в экстазе, он даже не до конца осознал, что уже достиг оргазма, а как только пришло осознание, его с ног до головы нкрыло наслаждение. Через несколько толчков после него достиг оргазма Чуя, повалившись на дрожащего Осаму. –Черт, –прошептал шатен, и шоколадные глаза прикрылись от ощущения сладкой истомы во всём теле. Он, перевернувшись под Чуей, упал на кровать и слегка простонал – синяки все же дали о себе знать – раскидывая руки в стороны, точно так же раскидались и его каштановые волосы, –ты и правда из меня весь дух вытрахал, чиби. –Ты сам этого захотел. –Накахара, избавившись от презерватива, улегся рядом, положив руки под голову. Осаму подвинулся к нему, лег на грудь, блаженно улыбнувшись. –Именно так. –провел длинным пальцем по груди рыжего, улыбнувшись. –Доволен? –Даже не представляешь, как. –чмокнув Чую в щеку, Дазай прикрыл глаза и уже не услышал, что тот бормочет, проваливаясь в сон. –Надеюсь, ты откроешь мне свою душу. –ответил напоследок, прижимая уснувшего парня к себе сильнее.