10 апреля 2022 г., 23:38
Порыв ветра разрывает глухую странную тишину вокруг. Саре кажется, что всё внезапно вымерло, погрузилось в вакуум, а её уши набили слоями ваты. Она сидит как в трансе, не моргая и смотря на чуть живое тело напротив, которое вдруг поднимает на неё голову и улыбается уголками губ. Кокоми спиной облокотилась о камень и что-то бормочет под нос неслышно, кашляет кровью, прижимая правую ладонь к сквозной ране в животе, и дышит хрипло.
— Что за мрачное лицо? — Её голос совсем тихий и сиплый, почти неразличимый из-за редких порывов ветра, но Кокоми знает, что Сара услышит. Всегда слышала. — Ты же пыталась убить меня все эти годы, не так ли?
В нежном взгляде прячется усмешка и ядовитая желчь. Но Сара молчит; пульс набатом бьет в перепонках, кипит кровь, в голове рой навязчивых мыслей, но подходящих слов не находится, и из-за этого брови дергаются к переносице и произвольно морщится нос.
— Разве ты не должна радоваться? — Сара не понимает чужих эмоций. Она не хочет верить происходящему и тёплой улыбке напротив.
— Ты знаешь? — Кокоми продолжает в пустоту шептать вопросы, и кажется, что слова ее эхом отдаются в округе. — Есть легенда, которая гласит, что драконы Ватацуми возрождаются раз в сто лет.
Она знает. Это поверье часто рассказывают родители маленьким детям на ночь. И Сара помнит, как каким-то душным летним вечером Кокоми рассказывала ей свои сказки про жемчужных драконов и необъятные бездны, ведя ее по тихому пляжу у темной-темной морской воды. Её дёргает, и неясно от воспоминаний или от чужого раздирающего кашля.
— Тенгу… живут долго, на так ли? — Золотые глаза широко открываются, словно из-за понимания какой-то великой тайны, а лежащие на коленях руки комкают толстую ткань кровавых одежд.
Кокоми тянет руку к чужому лицу. Шелестит рукавами и аккуратно касается подбородка, будто дорогого фарфора, поглаживая мягкую кожу. Придвигается ближе, игнорируя ноющую боль, и касается губами губ, пачкая те в собственной крови и делясь странной усмешкой.
— Я вернусь, моя дорогая тенгу. — Заверяет, выдыхая это в уста горячо, — Постарайся остаться в живых до тех пор, хорошо? — Она нежно поглаживает щеку и смотрит в глаза, пока в них переливается фиолет и немые усмешки.
«Потому что я хочу быть той, кто убьёт тебя.»
Смотря на уходящий закат Ватацуми, темно-синий с блеклым розовым, точно кого-то напоминающий, Сара улыбается чему-то и одними губами произносит тонувшее в свете ответное обещание.
