Эй, кто будет моим гостем?

- Знаешь, я удивлён... ты сам смог понять, что вообще произошло, и если ты принял это - похвально. Через пару дней собираемся и едем в Ленинград, обращаемся в милицию, такое дело оставлять нельзя. Ты согласен? - Да, я согласен. - ответил Вася с примерно таким же поникшим выражением лица. - Я надеюсь, что те люди понесут наказание, это ведь совсем несправедливо. Хотя Виктор не показывал своего изумления, оно в нём царило - Вася разжёг его. Он слишком мудр и рассудителен для своего возраста, так ясно выразить мысли сможет даже не каждый взрослый. - Пойдём играть на гитаре? - разбавил тишину Васька. - А, да, чуть не забыл. Пойдём. Следующий час гитара не умолкала. Малышу открывались новые аккорды и мелодии, в компании Виктора все они давались будто намного легче, чем могут быть. Комфорт заполнял комнату и разрушить его не могло ничего. Абсолютно одинаково прошли следующие два дня. Юрий и Виктор брали гитары, какие-то листочки и уходили в ветхий сарайчик на заднем дворе, засиживались там целыми днями и возвращались лишь к рассвету, чтобы поспать и подкрепиться. Вещи поочерёдно складывались в чемодан, к отъезду готовиться приходилось всем: для Васьки это было первым убежищем, для Юрия - почти как дом, здесь его всегда ждут, для Виктора и Натальи - то место, где помолчать будет лучше, чем поговорить. Но квартира, которую Виктор делит с Марьяной, всё равно его ждёт. Пыткой будет являться первый шаг в той квартире, ведь он может принести как боль, так и облегчение. За окном в последнее время дождь смягчал почву. Тучи то сгущались, то расходились почти совсем, но это случалось вовсе ненадолго. Васе очень полюбилось это место, много времени он проводил во дворе у дома и даже за приделами, и никакие грозы его не волновали. - Твою ж мать, а... как вовремя...- твердил Виктор над своей машиной, которая по неизвестной причине отказывалась заводиться. Всего пару дней назад она нормально работала, а тут она просто вышла из строя. Цокнув, мужчина вышел из гаража и ушёл просить Юрия, чтобы тот поехал на своём автомобиле не один. Без всяких уговоров он согласился. - Вить, давай выходи, поехали. - торопясь выпалил Юрий. - Погоди, а как же посидеть "на дорожку"? - взглянув с неким вопросом и присев на пуфик у входа сказал Виктор. - Насидишься в машине ещё. Заканчивай со своими восточными приколами, не смешно уже. - Ой, да всё, всё. Выхожу я. - посмотрев в глаза Юрию, который прожигал взглядом с упрёком, прошипел парень. - И "прикол" этот не восточный. Юра отнёс в багажник машины оставшиеся вещи и уселся на водительское сиденье. Виктор закрывал "Зелтини" и бормотал всякие возмущения себе под нос. Вот наконец под лучами солнца, которое довольно долго скрывалось за тучами, по дороге колесил автомобиль. На трассе было свободно, лишь изредка попадались машины по встречной полосе. Устроились там ребята вполне удобно. Виктор, Наталья и Вася на её коленях расположились позади. Виктор всем своим видом показывал, что настроение у него явно не на пять с плюсом. Хотя долго он обиды держать не умел, всё равно порой дулся на всё и всех вокруг, к счастью или горю об этом никому не сообщая. Вася это заметил, но уже уяснил, что такое его состояние как приходит, так и уходит быстро. Он как обычно наблюдал эти прекрасные поля за окном, периодически выкрикивая что-то типа "Коровы!", из-за чего все остальные пассажиры вздрагивали и умоляли его так больше не делать. Вот уже время подползло к пяти часам вечера, показались здания родного, для двух из четырёх пассажиров, города. Юрий всем прожужжал уши о новом рассказе некого Густава про "Led Zeppelin", об их творчестве и музыке. Кассеты с песнями находились только у этого самого друга, и теперь Ваське очень уж захотелось познакомиться с этой музыкой и этим человеком. Юрий приостановил машину у дома Натальи. Она жила в квартире с родителями на окраине Ленинграда. Райончик являлся весьма живописным. Она забрала пару сумок, приобняла Виктора и поцеловала Васю в лоб. Непонятно, как Виктор смог отыскать такую прекрасную даму, что так гармонично с ним смотрелась. Она легка, изящна, так добра и заботлива. И вот машина подъехала к парадной одного из прочих домов. Невозможно было не заметить, как переживал и волновался Виктор. Его плохое настроение сменилось на тревогу: это можно было определить по бегающим глазам и гнетущему молчанию. Он напряжённо мял пальцы рук и невольно скрывал лицо, кратко и еле разборчиво отвечая на вопросы от Юрия. Забрав гитару и сумки, он попрощался с другом и выскреб Ваську, который был сонным и уставшим, отчего ему стало лень выползать из автомобиля. Вот уже и привычная для Виктора дверь. Сердце его готово вырваться из груди и вновь образовывается этот вакуум в голове, смешивающий все мысли и чувства в один будоражащий ком. Звенит звонок, дверь отпирает женщина с бигуди и в халате. Никакой настоящей радости в её глазах распознать не получается. - Привет, проходи. - негромко молвит она, но тут же её безэмоциональность сменяется на удивление и даже непонимание, ведь она замечает Васю. - Это кто? Неужели новый житель нарисовался? - Здравствуйте, наверное, да. - не опровергнув утверждение женщины, отвечает мальчик. - Ну и ты проходи. А вот Витя мне сейчас всё объяснит. - И ты, Марьяш, тоже. - с уже более спокойным, но по-прежнему печальным и тревожным видом отвечает Виктор. Дверь захлопывается и вполне ухожанную ленинградскую квартиру всё сильнее заполняет напряжение. - Где Сашка? - вопросил парень, заглядывая в комнаты. - У мамы. Мойте руки и проходите на кухню. Последовав инструкции, ребята из ванной направились в место встречи. Пропищал чайник. - Кто что будет? - вопросила Марьяна. - Чай! - в один голос ответили парни, и Вася дополнил свою фразу скромненьким "пожалуйста", устроившись на табурете напротив Виктора. Почти моментально на столе оказались три кружки чая. По поверхности расселились разные угощения: конфеты, печенья, и сахар отдельным видом. - Ну, товарищи, повествуйте. - потребовала объяснений происходящего Марьяна, постукивая подушечками пальцев по столу и вгоняя этим в ещё более тревожный настрой. Начав с примитивного "ну, в общем..." Виктор растянул рассказ на целый час. Без обсуждений и вопросов от одной из сторон конечно же не обошлось. - Ясно всё. Малыш, теперь выйди пожалуйста, проходи в спальню. - попросила Марьяна, постепенно меняя лад на более серьёзный и боевой. Вася встал, поблагодарил за чай и удалился в коридор. Теперь Марьяна заняла место напротив Виктора, закрыв дверь на кухню. - А ты подумал о том, как мы будем содержать двух детей? Ты с ума сошёл? Их надо кормить, поить, одевать. Он сейчас привяжется, и... Виктор настроился на конфликт, хотя на таковые старался не идти и таковых старался не развязывать. - И я буду содержать его не с тобой. Кухню наполнило будто безвыходное молчание. Сердце Марьяны наполнилось гневом и ядом, но резко выводить его не хотелось. - Как это не со мной?! - выкрикнула она, заглядывая в опустившиеся глаза напротив. Из них в свою очередь смотрела уверенность не в будущем, а в настоящем. - Я всё понимаю и всё знаю. Ничего ты мне рассказать не хочешь? - в будто бы абсолютно спокойном состоянии медленно и тихо произнёс Виктор, теперь смотря в ищущие спасение только поодаль глаза его жены. Восстала губительная тишина. Уверенность Марьяны куда-то испарилась. - Скажи, с кем ты была в ресторане вроде бы четыре дня назад. Виктор отдалился и принял более уверенную позу. Сейчас он выведет её на чистую воду. Может, всё это и жёстко по отношению к Марьяне, но всякий, имеющий в себе хоть долю от понятия человечности может ответить за свои поступки и быть верным правде. Она свернулась и опустила голову, признавая свою ошибку. - С Аксёновым. Рикошетом. *** 16 октября 1975 года. Виктор устал. После уроков он решил проводить домой друга, поэтому, шлёпая по лужам, они вдвоём молча плелись по улице. - Вить, да знаю я, что ты Ксюху из 9б любишь, - хихикая, начал беседу друг. - в общем, я подружился с её младшим братом. Ну, как тебе? - Миш, ты чего... какая Ксюха? - Действительно, какая же Ксюха... Аксёнова которая, ты сам мне про неё в сентябре втирал. - А, эта... так, и что ты предлагаешь? - вопросительно взглянул Виктор на друга, с искрой в глазах. Она ему действительно очень нравилась, но как бы он не старался привлечь её драгоценное внимание, ничего не выходило. В итоге, он разочаровался в своих силах, но чувства не спешили угасать. - Короче, я через Сашу узнал, что Ксюшка курить любит. - Курить? Странно, на неё не похоже... Мишка уверил его и заставил подойти к одному взрослому у кассы, дабы попросить купить самые дорогие сигареты. Виктор собрал все деньги, что у него были с собой и попросил у парня лет тридцати оплатить это. - Ксюш, я тебе отвечаю, всё так и было! Ну вот же, из школы значит к Мише выхожу, а там Цой курит! - мальчишка как только мог изображал эмоции. - Цой?! Я-то думала он нормальный... Если сможешь, передай, что я с курящими дружить не собираюсь. - Она сказала, что он не в её вкусе. - проговорил Саша. Миша поник. - Ладно, спасибо, так и передам. Больше Цой с Мишкой не общался. Как и с Сашей, между прочим, тоже. *** - Ты меня не понимаешь! Мы с ним - друзья, ничего более! Уже и поесть вместе с другом нельзя! - ударив по столу, воскликнула Марьяна. - Тогда почему ты не отвечала на письма..? - Я не замечала. Цой не смог говорить дальше. Он вышел из кухни, собрал вещи, и, конечно же, взяв Васю, вылетел из квартиры. С собой он успел взять своё пальто, шарф, две пары сапогов и вещи, которые он не разбирал после приезда в Ленинград. Он медленно спускался по лестничной клетке, Васька за ним. - По-моему, ты не виноват. - сказал мальчик. Виктор не смог ничего ответить, чего Вася и ожидал. Они спустились и у самого выхода мальчик решил ему помочь, взяв один из пакетов с вещами. - Идём к Густаву. Он недалеко живёт. Марьяна, услышав хлопок входной двери, свалилась лицом к самому столу. Капли из её глаз безостановочно стали катиться одна за другой. Страшно представить, как она винила себя за это молчание. Почему она ему не ответила... К любым новым отношениям Цой относился как к лучшему, что с ним может быть, всегда очень любезно принимал новых людей в свою жизнь, хотя и не всем доверял по складу характера. Он не являлся подкаблучником и вечным угодником, но был очень счастлив, когда вызывал тёплые чувства у окружающих, которые уже прошли негласные проверки на доверие.