Пешка е4

Шахматы раздражали Белль лишь потому, что, по мнению многих, она должна была уметь хорошо в них играть. Ведь «жизнь – это шахматная партия» или, что ещё хуже, «твой план хорош, словно шахматный дебют». Сравнения с шахматами резали ей слух и из раза в раз она повторяла, что жизнь с шахматами имеет мало общего. Байрон умел играть лишь в теории. Чтение книг по шахматам какое-то время было его досугом, позволяющим отвлечься от научной деятельности и других забот. Его отшельнический образ жизни лишил его возможности с кем-то практиковаться, а потому вместо полноценной игры ему приходилось довольствоваться лишь задачками из самоучителей. Их первая партия длилась восемь ходов. Белль не нравилось проигрывать и даже шахматы не были исключением, потому реванш был потребован незамедлительно. Байрон поставил мат ещё трижды, прежде чем Белль попросила объяснить, что в её тактике неправильно. Проявить свою настойчивость и упрямство в такой незначительной вещи как шахматы было бы глупо, тем более, когда это не соперничество. Тратить время, проигрывая партию за партией, пытаясь самостоятельно понять то, что можно узнать от сидящего напротив партнёра по игре было бы самым большим проявлением неуважения. Игра не была противостоянием, лишь способом изучения друг друга. Разглядыванием сидящего напротив с новой стороны. Байрон оказался хорошим учителем, объяснение основ игры и даже демонстрация парочки дебютов дались ему быстро и вполне понятно. Следующие партии были серьёзней и обдуманней. Агрессивные дебюты разбивали пешечные структуры, а искусно выстроенные взаимосвязи фигур делали каждую жертву оправданной. Треск поленьев в камине, мир за стенами гостиной его дома прекращал существовать и жизнь бурлила лишь в этой комнате, на этой шахматной доске. - Один мой клиент держал в кабинете шахматную доску. – Задумчиво произнёс Байрон, передвигая фигуру по полю. – Из любопытства я спросил, зачем она ему и почему фигуры меняют своё положение каждый раз. - Тот самовлюблённо полагал, что разбить мир на тридцать две фигуры и вообразить себя королём – хороший стратегический ход? – С ноткой сарказма в голосе спросила Белль, забирая фигуру противника. - Но работало это достаточно долго, пусть и, соглашусь, звучит невероятно глупо. Хотя, - Мужчина одной рукой убирает фигуру соперницы и ставит на её место свою. - больше верится в то, что просто не находилось того, кто обладал бы достаточной смелостью чтобы поставить в его игре мат. - И не нашлось. Играть по выдуманным правилам, наивно полагая, что все ходы соперника тебе открыты, остаётся их лишь замечать – прямая дорога к поражению. – Женщина осматривает доску, оценивая возможные последствия, которые повлечёт за собой следующее перемещение фигуры по полю. – Если пытаться приравнять подобную жизнь к игре, то шахматы – самый неподходящий кандидат. Игра слишком честная и зависимая лишь от умений игроков. – Белль ведёт ладью на другой конец доски. - Карты Вашему видению мира будут ближе. - Байрон хитро улыбается, когда металлические пальцы соперницы отпускают фигуру. – Однако Вы правы – подобные сравнения действительно бессмысленны, наивны и в определённой степени глупы. Если желание упростить происходящее становится выше здравого взгляда на реальность, - Он переставляет на соседнюю по диагонали клетку слона, отражая атаку белых на короля. – время правления подходит к концу. Комната греет теплом камина тела, а присутствующие в комнате греют друг другу души. Пат в восемьдесят три хода. На доске остаются лишь одинокие фигуры королей. Они расставляют фигуры в их изначальные позиции. Пешка е4.