Аннигиляция

Жан Кирштайн испытывал злость. Ему не хотелось сдерживаться, он был готов втоптать бывшего друга в землю, забив до полусмерти. А позже, когда тот восстановится, сделать это снова и повторять ровно до тех времен, когда Жану станет легче. В конце концов, это приносило некую гармонию в разум парня. Ведь тот бывший друг убил Марко. Человека, которым Жан восхищался, и кого до сих пор помнил, и, можно сказать, любил. Марко очень сильно повлиял и на выбор жизненного пути Жана, и на дальнейшую жизнь молодого бойца. Даже сейчас та самая фраза, сказанная перед смертью трем предателям, лишь заставляла Жана испытывать трудно сдерживаемую ярость. Именно поэтому Жану и требовалось побыть одному. Он мог не сдержаться, и убить Райнера Брауна, или же сделать еще несколько глупых эмоциональных поступков, за которые ему станет стыдно, или же Жан будет раскаиваться. Ему не просто нужно прийти в себя, но и восстановить свой разум, пересилив свою ненависть. Поэтому Жан и ушел в лес подальше от товарищей. «Чертов урод! УРОД!» - думал Жан про себя, стараясь успокоится. Из его глаз текли слезы, а все эмоции буквально вышли наружу. Ему хотелось кричать, вопить, рыдать, но хватало сил только на пролитые слезы. Сердце Жана стучало так сильно, что могло распугать всех зверей в округе. Его руки начинали болеть, а дыхание было прерывистым, иногда ему даже не получалось нормально сделать вдох и выдох. Он упал на землю, и не хотел вставать. Так что Жан просто перевел взгляд на небо. «Вдох, выдох, вдох, выдох». – проносилось в его голове. Ему требовалось не просто успокоится, но и пересилить собственные эмоции. Иначе в тот самый ключевой момент, когда может потребоваться спасение Райнера Брауна, Жан не сделает этого и обречет своих товарищей, решивших выступить против Эрена Йегера, на смерть. В такой битве нужны все резервы, даже если этот человек является врагом. Практика «Вдох – выдох» не помогала, и его сердце стало лишь сильнее болеть, но Жан продолжал упорно смотреть в небо. Пусть не сейчас, но он сможет успокоится через несколько минут. «Нужно только посмотреть… Настроится на это небо… Только так». Бескрайнее ночное небо. Жан перевел взгляд туда, и не отводил его, даже не замечая крики друзей. Они шли с факелами по лесу и искали Жана, но тот игнорировал их, не желая идти туда. Он заранее сошел с небольшой тропы, так что они не смогут его найти, если не прошерстят весь лес. В этих условиях искать его бессмысленно. «Отлично, значит, Армин понял, что нужно сделать». – подумал Жан. Если Жан правильно услышал, то Армин попросил всех вернуться назад, решив, что беглец скоро вернется. Впрочем, так оно и есть, поэтому это правильное решение. Парень просто не хотел, чтобы его сейчас нашли. Кроме того, прямо сейчас ему и нужно принять то самое ключевое решение. «Ханджи так и не смогла мне нормально дать ответ. Лишь закричала… Да, впрочем, я даже сейчас не знаю, как мне поступить». Слушая речь Ханджи, по сути, эмоциональный всплеск и решение выступить против Эрена Йегера, Жан первоначально был согласен. Они не монстры, чтобы поступать так и игнорировать гибель мира, и там живут множество хороших людей, не заслуживающих погибели. И она правильно сказала, что геноцид никогда не будет нормальным решением проблемы. Это нельзя ни оправдать, ни как – либо защитить, потому что решение Эрена идет против всего, что создало человечество за многие годы своего существования. Да, будет достигнута победа, но ценой победы над моралью и здравым смыслом. «Однако… Есть ли вообще этот иной путь?» - задал Жан логичный вопрос. Конечно, он был риторический. Первоначальное согласие пошатнулась благодаря словам Магата, воспоминанием о судьбе элдийцах в иных странах, жизнью элдийца за пределами стен и прочих различных факторов о мире. С учетом, особенно слов Магата, Жан начинал сомневаться в правильности своего выбора. Он не был уверен, что желал этого, но и не мог согласится с Эреном, ведь тот стал тем самым монстром, с которым сражались все разведчики. «Тем самым врагом человечества, с которым ты сам сражался… Чертов суицидный психопат». – пронеслось в его голове. Сердце Жана стало биться чуть спокойнее, и он уже мог нормально делать вдох – выдох. Так что он лишь закрыл глаза и попытался представить себя на различных сторонах этого конфликта. Представляя себя на стороне воина Марли, Жан понимал всю суть проблемы, но также он хорошо помнил множество убитых людей на Парадизе, когда прорвали стену. «Марко, а ты бы как поступил в этой ситуации? Какое бы решение принял? Просто закрыл глаза? Или же начал бороться с тем, кто пытается спасти Остров?» - пронеслось в голове Жана. С одной стороны, Эрен стал тем, кого сам ненавидел. Но, стоит заметить, что не Эрен это начал. Если судить с этой точки зрения, то Жан понимал, что Эрен был поставлен в некий тупик, где от его решения зависит судьба двух миров. По сути, он может выбрать только один, ведь иной мир все равно бы уничтожил их, несмотря ни на что. Как бы Эрен не пытался наладить контакт, как бы островитяне не говорили всем о том, что не желают никому зла – это не принесет ощутимого результата. Ведь люди ненавидят всех элдийцев именно за тот факт, что они элдийцы, а не титаны. И теперь Эрен, по сути, стал воплощением зла, используя титанов, уничтожает человечество. Жан бы никогда не смог так поступить. Будь такая сила у него, то Жан долго бы колебался, как минимум из – за хороших моментов, что он увидел за пределами стен на континенте. Но Эрен Йегер является другим человеком. Только тот, кто способен перейти через свои принципы, освободившись от них и разрушив до основания, и способен принять такое решение. Переступив через все законы, через моральные и нравственные ориентиры, закопав все это поглубже или выбросив, только такой человек сможет совершить такой ужасный поступок. В какой – то мере его можно назвать свободным человеком. Кроме того, как бы Жан ни отрицал, действия Эрена имеют основания. Внешний мир сам доигрался, когда напал на Остров, будучи предупрежден заранее. Не было ни разведовательных миссий, ни попыток встретиться и наладить контакт, ни попытки узнать, что за люди нынче там проживают – лишь пролом стены, подготовка к захвату Прародителя, уничтожение многих людей Острова и огромная ненависть всего мира на тех, кто даже не совершал этих грехов. Они выбрали уничтожить тех, кто лишился воспоминаний и, по сути, очистился от грехов, приняв на себя роль всеобщего врага. И забавно то, что элдийцы Острова стали видеть во внешнем мире врагов именно из – за действия внешнего мира. Иначе говоря, континент при всех иных вариантах сам создал такого врага, которого стоит ненавидеть. «Они бы не пощадили нас… Никого из нас». Верно. Жан был в этом уверен. Он уже бывал во внешнем мире, не только годы назад, но и в последние месяцы, когда они усиленно искали Эрена по всей Марли, параллельно собирая информацию о военном потенциале Марли, о соотношении сил и прочих важных моментов, необходимых для успешного ведения войны. Однако они не нашли Эрена и пошли на поводу плана Зика. Так что теперь все будет кончено. Хорошие и добрые люди, не сделавшие Жану ничего плохого и даже не интересующиеся его кровью, дети и невинные жизни также будут оборваны, потому что внешний мир решил создать себе врага, переложив на него всю ответственность. «Иначе говоря… Это их вина, верно?» - повторилась в голове Жана центральная мысль, которая уже говорилась вслух при друзьях. Жан открыл глаза и снова глядел на небо. «К тому же… Этот псих поменялся. Очень сильно». Эрен Йегер очень сильно изменился с их последней встречи. Жан не верил, что прежний Эрен на такое способен. Конечно, иногда он вел себя странно и напоминал умалишенного, но в первую очередь Эрен всегда говорил о защите человечества, чести и борьбе за свободу, правду и справедливость. Нынешний же Эрен этим и близко не занят. «Ты ведь этого хочешь, верно? Просто закрыть глаза, и просто остаться здесь? Перестать выживать и начать жить?» - сказал внутренний голос Жана. Жан инстинктивно закрыл уши, стараясь не слышать ничего. «Верно. Не открывай глаза. Просто не смотри, не слушай их крики. Просто забудь обо всем, подумай о себе, зачем тебе думать о других?» – проговорил внутренний голос. Он, словно демон, сел на левое плечо и шептал ему на ухо ужасные вещи. Жан хотел, чтобы он остановился и не говорил ужасную правду. «Нет… Все это неправильно. Я не как Флок… Я не смогу». Флок Форстер смог бы жить дальше. Жан увидел безумие этого солдата еще в бою, но тогда не придал этому значение, но теперь отчетливо понимал, о чем говорил Флок. «Это наше возмездие врагам! Это лишь начало!» Эти слова Флока во время операции в Либерио, которые всплыли в голове Жана. Он поговорил с ним после операции, еще до момента ареста, так что примерно понимал, в кого превратился Флок. Только он не знал, что все настолько серьезно. Что Флок Форстер на это решится. «Хочешь быть свободным, Жан? Это ведь здорово, Жан! Чему ты сопротивляешься? Разве мы не пережили тот ад четыре года назад? Ты можешь забыть про все, зачем позволять им жить, если они хотят забрать наши жизни?» В голове Жана воспроизводился короткий диалог, который он провел с Флоком после того, как должна начаться казнь добровольцев. Жан пытался поговорить с Флоком, но тот не желал этого делать. Вспоминая эти слова, Жан замотал головой, не желая соглашаться с этой точкой зрения. У него еще были причины сражаться, и он не был настолько сломлен. «Нет, нет! НЕТ!» Он стиснул зубы. Из глаз Жана слезы потекли с новой силой. Ему показалось, что что – то течет с рук. Жан открыл глаза и посмотрел на свои руки. Увиденное заставило Жана Кирштайна оцепенеть. «Они… Мои руки… Они в крови». С них буквально лилась кровь, и Жан видел, как они становятся красными. Он словно оказался посреди Дрожи Земли и слышал, и чувствовал все, что испытывают те люди. Как кричат погибающие, как они просят о помощи, как дети плачут от страха под ногами титанов, и их вот – вот раздавят, и он словно был соучастником всего этого. Ведь Жан бездействовал, и поэтому словно сам был одним из тех титанов. Словно это он наступал на них. - Неужели… Это и правда моя свобода? Сидеть здесь, молчать и закрыть уши, пока… Весь мир гибнет? Это и правда то, чего я хочу? – задал Жан вопрос сам себе. Откровенно говоря, он понимал, что не хочет сидеть здесь, но часть Жана останавливалась. В его голове всплывала информация о том, что происходило в мире по отношению к элдийскому народу, и ему было страшно. Жан не мог представить, что случится, если они остановят Эрена. Что сделают те люди в будущем, или же сразу, но жестокий ответ Острову точно придет. И ужас случится уже с ними. Жан поднял руку к небу, словно пытаясь найти правильный исход этих событий. «Нужно… Пока не думать об этом. Нет, это не то над чем я должен думать… По крайней мере, сейчас». Жан ощутил усталость от сильного стресса. Ему захотелось спать и он, вероятно, уснул бы. Однако он ощутил резкое изменение атмосферы. Жан Кирштайн открыл глаза и увидел, что больше не сидел в лесу. Это вообще не было похоже на человеческий мир, ведь повсюду был сплошной песок и тьма. Весь свет шел от некого древа со множеством ветвей, распространяющейся по небу, словно прогоняя тьму. - Что? – произнес Жан, вставая на ноги. У него из глаз продолжали лить слезы, но он старался оглянуться, чтобы найти кого – нибудь. «Это… То место?» Жан снова оказался в том месте, где и был Эрен. Место, откуда он и объявил о начале массового геноцида. И почему он тут оказался? Означало ли это, что Эрен хотел с ним поговорить? И позвал ли он остальных? - Эрен?! Ты здесь!? Ответь, прошу! – крикнул он. Он ожидал услышать в своей голове голос, или же увидеть кого – то, но ничего не случилось. Пока Жан не сделал несколько шагов назад и не врезался в кого – то, упав на песок. Тот человек сзади остался неподвижным, и Жан, подняв взгляд на него, в ужасе уставился на своего товарища. - Эрен… Это ты? – произнес он, смотря на своего старого друга. Эрен Йегер стоял прямо перед ним, и смотрел на Жана с нескрываемой скорбью. Всего мгновение, но Жан заметил, как лицо Эрена переполняют мрачные эмоции. Определенно это не было похоже на тот уверенный голос, что ознаменовал начало Дрожи Земли. Жан не видел сходств этого человека с тем голосом, ведь даже уверенности в глазах Эрена он не видел. Жан поднялся на ноги, и лицо Эрена изменилось. Оно стало более решительным. Можно сказать, что Эрен о чем – то подумал, и это заставило его измениться внутренне, и уже выглядеть более уверенно. По крайней мере, так предполагал Жан. - Жан… Привет. – ответил он. – Я позвал тебя сюда, чтобы ты помог мне. Без тебя я не справлюсь. Жан не знал, что ему ответить. Слишком много он хотел сказать своему друг, поэтому не дал ответа, но кивнул. Это было знаком, что он готов слушать. - Идем, Жан. Кое – что покажу. – сказал Эрен и направился прямо в центр этого места. Древо, от которого исходил свет. Голова Жана закружилась и он, моргнув, увидел совсем иную картину, нежели то, что он видел до этого. И упал на колени, в шоке смотря на то, что происходит. - Что…. Что это такое?! – спросил Жан, смотря на творившееся безумие. То, что видел Жан, можно назвать одним словом – резня. Люди в марлейской и не только униформе устроили самую настоящую бойню в городе, напоминавшим земли на стеной Роза. Противники уничтожали людей, прикладами винтовок вытаскивали их из домов, убивали женщин и детей, мужчин и стариков – всех без исключения, не щадя никого. В иной части этой местности сваливались бомбы, и повсюду раздавались крики отчаяния и боли. Люди пытались сбежать, но никто не мог этого сделать, ведь парящие в небе дирижабли истребляли их, не давая даже выйти из укрытия. С них сбрасывали бомбы, уничтожали заграждения и укрытия, а также заготовленные ловушки и гасили ответный огонь. Улицы завалены трупами, которых с каждой минутой становилось все больше из – за шквального обстрела сверху из дирижаблей. Тысячи превращались в десятки тысяч. Эрену не стоило говорить о том, что происходит, ведь Жан понимал, что идет уничтожение островных демонов в целом. Из глаз Жана с новой силой потекли слезы, а его тело начало трястись настолько сильно, что ему казалось, что он потеряет сознание, ведь картина была ужасна. Даже Жан, прошедший через ад и все еще сохраняющий рассудок, не мог игнорировать происходящее. - Идем вперед. Увидим самое главное. – послышались слова Эрена. Жан не мог не послушаться своего друга, так что поднялся на ноги и поплелся за ним, непрерывно роняя слезы, смотря на убитых людей. Он находил множество знакомых, кого просто знал, видел или с кем когда – то общался. Из – за этого он несколько раз падал на землю, затем снова вставал и шел. Парень ощущал не только душевную, но и физическую агонию, а постоянные крики людей со всех сторон лишь усугубляли положение. Несколько раз Жан с опаской смотрел вперед, когда там рвались бомбы, но Эрен шел вперед, несмотря ни на что. Жан решил не пугать себя еще больше и двинулся за ним. И правда, ударная волна не трогала его, и он даже не замечал каких – либо повреждений на себе, если бомба падала рядом. В том месте, где уже не падали бомбы, слышны крики. В относительно зачищенные места посреди трупов были видны раздетые женщины, умершие явно от пулевого ранения, но с кровью на ногах, и агонией на лице. А застегивающие свои брюки тыловые части вражеских войск лишь показывали, что с ними сделали перед смертью. Причем участвовали в этом не только марлейцы, но и все остальные расы. Жан видел азиатов, чернокожих и смуглых – все расы, которые успел повидать в мире. Все они, словно обезумевшие, резали элдийцев, не щадя никого. - Боже… Боже… - произнес Жан. - Еще самое худшее впереди. Побереги нервы. - Эрен… Зачем ты мне это показываешь? – произнес Жан голосом, в котором не было слышно ни капли здравого рассудка. Ему казалось, что он сойдет с ума в этом аду, ведь был психически уязвим. Начиная от диалога с Райнером, заканчивая этим адом. Все это сильно надавило на Жана, и он просто не мог сдерживать себя. Ему хотелось остановить все это. Упасть на землю и без конца плакать, но он следовал за Эреном, словно маяком во всем этом ужасе. Ведь несмотря на крики отовсюду, Эрен оставался относительно спокоен и с решительным выражением лица шел вперед. - Чтобы ты понял мои мотивы. - Это то, что случится с нами? – спросил Жан, не переставая идти за Эреном. Эрен в данный момент держался холоднее, чем Жан. На несколько секунд он даже подумал, что Эрен более психически подготовлен к такому, пока не пришла на ум одна догадка. «Неужели, он был здесь много раз, и всегда смотрел на эту картину. Значит, это возможное будущее, учитывая, что я не вижу стен?» И правда. Вокруг не было ни намека на стены, а постройки и иные сооружения говорили о том, что Остров еще пытался что – то сделать, вырыть рвы и не дать врагам добраться до основных земель, лишенный защиты. Однако было ясно одно – это будущее, только неизвестно насколько далекое. - Да, Жан. Я этого хочу избежать, и ты сейчас поймешь, что самое худшее – впереди. Жан опустил голову и пошел дальше, не задавая лишних вопросов. Он даже не смотрел по сторонам, ведь знал, что ничего хорошего не увидит. Чем дальше он шел, тем больше они с Эреном углублялись в город, и тем больше разрушений и смертей Жан видел и слышал повсюду. Внезапно кое – что отвлекло Жана от криков. Вой. Громкий, протяжный, и очень яростный. Вой, что издавал только титан. Жан дошел до Эрена, остановившегося перед защитным сооружением. - То, что ты увидишь… Очень тяжко, но постарайся не потерять разум. Если ты это сделаешь, то станешь сильнее, и поймешь меня. – произнес Эрен, посмотрев Жану прямо в глаза. – Станешь более подготовлен. Он положил Жану руку на плечо и печально улыбнулся, и обнял своего друга. - Идем. Жан выглядел беспомощно, и он просто кивнул, не в силах отказать. Эрен, словно человек из сказок, взял Жана за руку и повел в следующее место. Картина изменилась. К этому моменту битва явно кончилась, ведь дирижабли стреляли уже не так активно, и в более далеком месте. То была главная площадь за стеной Роза. Она также, как и остальные места, была усеяна трупами. Только в этом раз там оказались все, кем Жан дорожил. Все его друзья, товарищи, боевые братья и сестры, знакомые, родня – все они были убиты, и лишены головы. Они были явно старше своего возраста, но сути это не меняло. Их тела лежали у стены, расстрелянные или же лишенные конечностей, а отрезанные головы, сваленные в кучу, лежали посередине улицы, словно мусор. Жан, не в силах сдерживаться, снова упал на колени. Ему казалось, что часть его души просто умерла. «Этого… Этого не может быть! ЧТО ЭТО!?» - пронеслось в голове Жана. Он повернул взгляд на Эрена, но тот смотрел на трупы, не отрываясь, и его лицо было очень злое. Эрен испытывал ярость. Жан, увидев его лицо, затем снова посмотрев на трупы, даже не мог начать рыдать, и просто смотрел, шокировано глядя на убитых. Жану показалось, что он даже не может дышать, и схватился за сердце, но сразу же пришел в себя, когда увидел приходящих марлейских военных. Они вели еще одну колонну с людьми под дулом ружей. На них были надеты кандалы и один из военных произнес: - Элдийское отродье, встать к стене! Люди с опущенными головами подчинились. Среди них были соседи Жана, и одна знакомая девушка, к которой он приходил, когда появлялись свободные часы. С ней он просто разговаривал, играл, старался поддерживать, ведь она одна из тех, кто потерял своих родителей годы назад, когда вторглись марлейские элдийцы. Он знал эту девушку. Она выглядела старше своих лет, как он ее запомнил, но ее лицо Жан никогда бы не перепутал. Ее звали Эйлин. Девушка, потрепанная жизнью, и Жан сам не понимал почему ему было приятно в ее обществе. Она открытая девушка, с которой Жан мог поговорить, а она, будучи не военным человеком, выслушивала и всегда вносила иную точку зрения. - Готовься! – приказал офицер. Жан попытался встать и помешать этому. Он сделал несколько шагов вперед, но заметил, что Эрен смотрел на него и не делал даже шага. - Это будущее, если бы я провалился, и не решился на Дрожь Земли. Ты не сможешь поменять его, потому что оно не случилось. - Эрен… Постой, ты способен на такое? Пока Жан задавал этот вопрос, солдаты уже выполнили приказ офицера и направили оружие на безоружных элдийцев. - ПЛИ! Прозвучали выстрели, и люди упали, не подавая признаков жизни. Жан обернулся, но увидел лишь трупы людей и смеющихся марлейцев, уходящих с этой площади. Они явно хотели привести сюда еще большее количество, но на этот раз посоревноваться в отрезании конечностей, или же кого – то сжечь заживо. Или же сотворить еще больший ужас. Двое из них и вовсе хотели устроить соревнование по отрубанию головы человека, согласно их разговорам. Что – то вроде того, кто убьет к определенному времени как можно больше «элдийского отродья». Жан, смотря на них, испытал злость. Она затмила все иные эмоции, а сам Жан сжал кулаки, вспомнив слова Магата. «Эти… Эти твари». - Они пойдут в другое место, и сделают точно также. – сказал Эрен, опустив голову. – Со всеми жителями Острова, пока мы все не умрем. Пока весь Остров не станет их собственностью, и не будет колонизирован. А при колонизации местное население обычно уничтожается. Жан все еще не понимал каким образом Эрен показывает ему то, что он видел, но парень верил своему другу. С другой стороны, если ему действительно пришлось показать то, что здесь происходит, или могло случится, то зачем это нужно? Догадка пришла на ум Жана сразу же и Эрен, словно догадавшись, что Жан все понял, кивнул. - П-почему? – запинающимся голосом сказал Жан. – Разве они не хотели захватить Прародителя, разве нет? Эрен усмехнулся. - Райнер рассказал про миссию? – холодно спросил он. Было видно, что Эрен испытывает если не противоречивые эмоции, то сугубо отрицательные при упоминании этого человека. - Да, пока мы сидели у костра, до того конфликта… Он много рассказал. - Значит, ты предположительно знаешь, что они сделали бы? - Конечно. Тут и гением не нужно… быть. – кивнул Жан, обреченно посмотрев вниз. – Но, Эрен, как ты можешь смотреть в будущее, и видеть это? - Сила Прародителя в сочетании с силой Атакующего проходит через грань времени и пространства. Прошлые Прародители не были способны на такое, но при слиянии Прародителя и Атакующего, и используя всю силу Имир, мне открылась истина. – сказал Эрен, смотря прямо в глаза Жана. Жан видел, как глаза Эрена сверкнули ярким пламенем, и в них проявилась железная воля и уверенность в собственных действиях. Кроме того, глаза не просто засияли, но там мелькнуло что – то еще, совершенно иное. «Поэтому ему Флок и поверил?» - Эта резня – то что могло случится. Как я и сказал, этого не случилось как раз из – за моего желания. И если я дойду до самого конца, то это и вовсе никогда не случится. - Но… Разве они не должны были использовать Прародителя для контроля над нами? Разве нет? Верно. Просто так уничтожать элдийцев, когда Прародитель может контролировать весь народ одним своим желанием – глупо. Элдийцы с этой точки зрения очень полезный ресурс, так что использовать их было бы намного выгоднее. Ведь кому – то нужно добывать ресурсы. Так что до тех пор, пока ресурсы не кончатся и технический перевес в машинах не обгонит силу титанов, элдийцы являются важным ресурсом. Глупо было просто так расходовать его, но они, судя по действиям, именно это и делали. - Нет. – покачал головой Эрен. – Они используют только материковых, потому что те лишены воли, свободы и какого – либо желания сражаться. Материковым есть что терять, учитывая семьи, так что они никогда не восстанут. А мы слишком ненадежны, способные восстать с жаждой мести. Жан стиснул зубы. Эрен говорил правду, ведь материковых проще всего контролировать. Когда родители и друзья в заложниках, то действовать с помощью своего разума становится очень сложно, раз вся решимость уходит, когда ребенок или родители в опасности. Ведь хотя человек наделен способностью превращаться в титана, но он все равно беспокоится о своих родных. С этой точки зрения, островные абсолютно не нужны. Но было то, что Жан хотел сказать. Даже под взрывами этих бомб, гибелью всего Парадиза, и отчаянию, что он сейчас испытывал. Ведь Эрен исправил это будущее, и этого не случилось, значит, все не так плохо. «Надежда. Надежда еще жива». – подумал Жан и встал на ноги. Он сделал шаг навстречу Эрену. Ему хотелось поговорить. - Эрен, это неправильно. – начал Жан. – То что они творят ужасно, но и твой поступок… - Продиктован именно этими событиями. – перебил его Эрен, отчеканив эти слова. – Можно долго скрываться от правды, пытаться разглядывать листики от деревьев и надеяться на вечный мир, но никто тебе этого не предоставит. Мир жесток, и ты не сможешь жить вечно. Нужно понять, и признать это, и уподобится ему, чтобы остаться в живых. Эрен говорил жестокие слова, но они звучали, как прописная истина. - Не за это мы сражались, Эрен. – закричал Жан, не в силах выдерживать давление на свой разум. Кроме того, взрывы иногда мешали, ибо звучали очень громко. - Нельзя просто так убивать людей! Мы же разведкорпус. Мы должны спасать людей, посвящая этой задаче свое сердце! - Времена меняются, Жан. Теперь я под человечеством подразумеваю народ Острова Парадиз. – ответил Эрен. – Или же ты предлагаешь бросить оружие и перестать бороться? Позволить им захватить Остров, позволить им сотворить такое? Позволить им забрать жизни невинных, чтобы они счастливо прожили оставшуюся жизнь с кровью на своих руках? Чтобы они приходили в свой дом, целовали своих родных и засыпали спокойно, пока наши люди лишались головы? Эрен с каждым предложением становился все злее и злее. Последние слова он будто бы выплюнул. Он определенно недоволен этим разговором, но все же вел его до сих пор. - Даже если и так, мы не сможем жить дальше после такого. – сказал Жан. – Понимаешь? Мы не сможем жить на костях иных народов, и делать вид, что фундамент из плоти, крови и костей устоит вечно. Не сможем... - Сможем. Первородная сила Прародителя открыла мне многое, включая важнейшие секреты. Она, совместна с Атакующим, смотрит в будущее, поэтому я выбрал наиболее оптимальный для Острова вариант, отбросив и смиренную смерть, и будущее возмездие. Истина в словах Эрена была, правда очень жестокая и беспощадная. Но все это было истиной, пусть и принять ее невозможно. Жан понимал слова Эрена, накладывая на поток информации в своей голове о внешнем мире, и все же не хотел быть соучастником этого события. Не хотел убивать миллиарды, ведь не сможет жить хорошо. Не сможет найти девушку, женится и завести детей, и играть с ними. Как такой человек сможет жить и улыбаться, смотря на своих детей? Чему он сможет их научить? И как дети отреагируют, когда узнают, что сотворил их отец? Что их отец, словно трус, убежал от проблем и скрылся? Разве будут они с гордостью говорить о собственном отце? - Строить счастье на крови других людей. – произнес Жан, опустив голову на землю. Он говорил очень тихим, уставшим и сбившимся голосом. - Это не то, чего я хочу. Это не то, за что билась разведка, понимаешь? Позиция Жана была нетвердой. Эрен говорил жестокую правду, Жан же цеплялся за моральные ценности, которым его научили. И то ценности, что были важны для самого Жана. Но другой Жан Кирштайн, сидящий глубоко внутри личности, зарытый и забытый всеми, лишенный всякой морали, говорил ему о том, что Эрен прав. Но Жан не хотел принимать такую точку зрения. Это ужасная точка зрения. - Если сомневаешься, то давай посмотрим, что происходит в ином месте. – произнес Эрен и поднял руку. – Скажем, отмотаем время назад, когда активный штурм еще шел. Картина снова сменилась. Вместе с Жаном они поднялись к верху, и Жан увидел нечто, напоминающее маленького Титана, но от него явно исходила какая – то сила. Он слушал марлейское руководство и явно готовился к штурму позиций обороняющихся. «Значит, где – то еще есть сопротивление?» - Что… Что это? - Прародитель. Титан, которому скормили одного из детей Хистории по прошествию срока, а затем сожранный титанами – лазутчиками. На данный промежуток времени Хистория уже умерла, а нынешние владельцы не смогли ничего сделать, и Дрожь Земли не был активирован. - Какой это титан? - Титан Челюсть. Маленького размера по сравнению с другими, но очень быстрый и ловкий. Иначе говоря, идеальный кандидат на должность внезапного атакующего звена, и причем с реальной возможностью съесть зазевавшегося шифтера. Жану было интересно, как все привело к этому, но это не было важно. Последствия и так видны. - Значит, марлейцы забрали силу титана Прародителя внезапной атакой… - Не совсем внезапной. Скорее, их лазутчики – титаны проникли внутрь, напали и сожрали Прародителя, а затем альянс всех стран напал на Остров. И, как ты видишь, несмотря на поражение и потерю позиций, мы еще сопротивляемся. И правда. Островитяне все еще отстреливались, использовали различные бомбы, ставили ловушки и дирижабли активно работали по позициям островных. Маленькая надежда, но и она, судя по пейзажу, скоро разрушится. Потому что в ход пошли титаны, напавшие на укрепления с разных сторон. - Но скоро падем? - Но скоро падем. – кивнул Эрен. – Кстати, смотри на человека рядом с бронированным. Никого не узнаешь? Жан перевел взгляд к собравшимся титанам и протер глаза, чтобы лучше видеть. Этот титан, будучи весь в крови, радостно выслушивал благодарности от человека, который сидел вместе с ними в том лагере. Тео Магат. Титан же был незнаком Жану, потому что на этот промежуток времени явно многое уже успело поменяться, а раз прошло минимум 13 лет, то и не удивительно, что титан оказался незнакомым. Однако присутствие Тео Магата лишь сильнее разозлило Жана. - Ты видишь, что стало бы с нами? Как они уничтожили бы нас? Трудно было отрицать, что Жан видел. Он верил словам Эрена про будущее, поэтому мог лишь согласиться с этим. Хотя ему было очень сложно признавать, но Жан понял, чего Эрен добивался. - Эрен… Я не смогу. Я не смогу ни жить дальше, ни помочь тебе. Жан не мог это сделать. Он видел уничтожающийся Парадиз, гибель друзей, но не мог поступить так, как просил Эрен. Вернее, он ничего не просил, но эта картина будто бы все говорила ему, ведь Эрен точно не просто так позвал его. Моральные ценности Жана не позволяли это сделать. Да, он как и все, убивал врагов в Либерио. Но это не значит, что это не влияло на него. Во время операции он убивал лишь из необходимости, и то только военных. Если постоянно убивать, то можно легко сойти с ума и перестать воспринимать реальность под правильным углом. Легко сойти с ума, оправдывая любое убийство справедливостью. Это то, чего Жан боялся. Кроме того, он не любил убивать, и не получал ни капли удовольствия от смерти, пусть даже врагов. - Тогда, мы посмотрим еще одну картину. Следом Эрен и Жан телепортировались в иное место. День сменился, и весь плацдарм был разрушен. Город полностью уничтожен, а все живые люди убиты. Даже последнее защитное сооружение, которое видел Жан, разрушено и горело, заваленное трупами, а вокруг бесчинствовали солдаты разных наций. Теперь же последний оплот был уничтожен. Среди убитых защитников, до последнего сражающихся против врага, Жан заметил старого знакомого – Флока Форстера. Было видно, что бой был яростный, ведь все его тело усеяно осколками, а левая часть лица отсутствовала, показывая череп. Рядом с ним лежала та же девочка – новобранец, которая сдала информацию про Эрена народу, когда они вернулись на Парадиз. - Э… - произнес Жан, смотря на тело Флока. Ему было очень больно от одного вида этого трупа, ведь, несмотря на разногласия, Жан не желал ему смерти. Они все равно были товарищами по оружию, пережившие ад. Флок, возможно бы, поддержал этот план, если бы Эрен показал ему такое. «Стоп, а что если он показал? Именно поэтому Флок вел себя так помешано?» - пронеслось в голове Жана. Тем не менее, Жан оторвал взгляд от тела Флока и услышал слова Эрена: - Идем, Жан. Как только выйдем из этих руин, ты увидишь то, что пошатнет твой рассудок. Жан послушался Эрена и последовал за ним. Эрен вел его за руку, словно ребенка. Ведь сам Жан уже был готов просто упасть и не двигаться, а его ноги уже ощущались ватными. Казалось, что сейчас его стошнит и даже Эрен подмечал, что руки Жана дрожали очень сильно. Жан Кирштайн уже не мог плакать, не мог злится – внутри него была лишь пустота. - Я не хотел тебе это показывать. Думал, что этого пейзажа хватит, но, видимо, придется, раз ты до сих пор сомневаешься. – снова сказал Эрен, и остановился. Жан поднял взгляд и увидел, что Эрен показывает пальцем на еще одну груду тел. Там лежали, в основном, женщины и дети, которые были раздеты догола, а их тела усеяны травмами. Не говоря уже о том, что в их отверстиях ниже ног что – то лежало, а часть людей были лишены головы, которые прибиты к стене. Жан сначала не понял, что имел ввиду Эрен, но пригляделся и упал на землю, снова начав непрерывно ронять слезы. Только на этот раз это была настоящая истерика, которую Жан вряд ли сможет прервать. Он испытал такую боль, что его тело начало трястись с новой силой и подташнивать. Сейчас Жану было очень трудно. «МАМА! Мама!» - произнес внутренний голос. Впрочем, реакция объяснима, учитывая, что Жан увидел собственную мать, изнасилованную перед смертью, с натыканной соломой в глазах и в половом отверстии, и отрубленной головой, прибитой к стене. Жан кричал настолько сильно, что охрип. Лишь спустя несколько минут раздирания собственную глотку, парень смог посмотреть вперед и снова опустить взгляд, чуть – чуть успокоившись. Все же высвобождение эмоций помогало, хотя и на время. Он хотел что – то сказать, или же закричать, но охрипшее горло не издавало ни звука. Жан не мог не только произнести даже слово, но и нормально двинуть рукой, или же сделать один глубокий вдох или выдох. - Там не только твоя мать. Приглядись к телу, что лежит у стены. – послышались слова Эрена. Он был также опечален, как и сам Жан, но тот мог сохранять самообладание. Жан перевел взгляд, куда указал Эрен, и потерял дар речи. Там лежала Микаса Аккерман. Вернее, ее тело было прибито к стене, руки отрезаны и сброшены на землю, а все тело усеяно побоями, включая сильно избитое лицо. Как и у матери, в ее половом органе натыкали различные предметы, особенно солому, а сама голова Микасы Аккерман отделена от тела и прибита к стене, как и все тело. Микаса Аккерман явно сражалась до конца, и именно поэтому погибла такой ужасной смертью. - Ей не дали умереть спокойно. – холодно заметил Эрен. – Над ней надругались, и перебили всех этих людей на ее глазах. Это было ужасно. Этого хватило, чтобы переполненный отчаянием разум Жана, начал действовать без согласования с телом. Жан сам не заметил, как начал выть охрипшим голосом, ломая собственные руки о каменный пол постройки, непрерывно нанося удары, а затем и головой. Смерть матери, Микасы, друзей и всех, кого он знал очень сильно надавило на парня. Прямо перед этой горой трупов Жан просто бился головой о пол, и вопил от боли, переполнявшей его. Эмоции вышли наружу. Жан сжал кисти вокруг своего черепа и громко закричал. «Разве… Разве мой голос?» - задался он вопросом, и посмотрел на Эрена. И правда, не только голос, но и руки и голова Жана словно не бились о пол, и были в полном порядке. Тем не менее, психическое состояние Жана Кирштайна находилось на пределе, словно рядом с падением в обрыв. Жан буквально в шаге от сумасшествия, неспособный даже сказать что – то. Ему тяжело дышать, так что он старался дышать глубоко, но не мог этого сделать из – за эмоций внутри. Его руки тряслись и дрожали, а ноги и вовсе не хотели двигаться и держать тяжелое, как ему казалось, тело парня. - Такова картина туманного будущего. – холодно произнес Эрен, смотря на Жана. Парень поднял взгляд и перевел на Эрена, как раз к тому моменту, когда тот встал перед трупами. - Этого можно избежать. Это одно из вариаций будущего. Этот мир создан лишь на время, чтобы ты увидел последствия такого решения. Если я не дойду до конца, или же если бы вообще не начал, это случится. Рано или поздно, но это случится. Все это случится с нами, или же с твоими детьми, или же их детьми. Но это случится. Эрен говорил уверенно. По сравнению с плачущим Жаном, он выглядел иначе. Как настоящий лидер. - Если хочешь спасти свою жизнь, и жизни своих будущих детей, и их внуков, то помоги мне. Жан слышал Эрена, но его слова будто бы отдавались громким эхом. Эрен находился прямо перед Жаном и говорил тихо, но четко и ясно. Тем не менее, парню казалось, будто он орал эти слова прямо в ухо, от чего Жану становилось еще хуже. И его лицо в тот момент не спрашивало, а словно заставляло. - Эрен… Я не смогу, пожалуйста. Не заставляй меня. - Я желаю вам всем благополучия, и свободы. Чтобы вы перестали беспокоиться о врагах внешнего мира. - Но что тогда? Уничтожишь ты… Но я ведь все буду помнить?! И не смогу жить дальше! - Нет, сможешь. Потому что я сотру тебе память о том, что происходило о прошлом. Как трусливый король стер память о прошлом, так и я сотру о нем. Мир начнется с чистого листа. Жан не говорил и слова, и просто глядел на Эрена. Внутри Жана появилось некое безумство, он не мог описать это, но ему было настолько тяжело, что хорошо. - Иронично. С помощью титанов, наших врагов, я уничтожу тех, кто вредит нам реально, а не мифически. Так или иначе, это нужно сделать, иначе все мы будем уничтожены. – сказал Эрен. Он опустился перед Жаном на одно колено, и положил руку на плечо, сказав: - Это борьба за выживание. Борьба за жизнь. - Я знаю, что ты хочешь от меня. – произнес Жан, не поднимая головы. – Я не такой, я не смогу. Взгляд Эрена не поменялся. Он смотрел на Жана будучи уверенный, что тот справится с задачей. - Нет. Сможешь. – твердо ответил он. – Я не жду от тебя помощи в нейтрализации врагов, или же помощи в полной аннигиляции того, что за стенами. Я не ожидаю этого. - Тогда, чего ты хочешь от меня? - Я хочу, чтобы ты закрыл глаза. И сделал то, что нужно. План, который необходим для удачного завершения этой миссии. И твоя помощь будет основной. По сути, Жан лишен выбора. Можно было попытаться отказаться, но тогда Эрен задействует других людей. Другие люди также будут страдать из – за этого, и Жан не хотел этого. Вместо этого Жан перевел взгляд сначала на труп Микасы, потом на труп матери. Он закрыл глаза и опустил взгляд, чтобы с новой силой поднять взгляд, и снова также поступить. Все это нужно, чтобы перебороть боль, чтобы Жан смотрел на это хотя бы больше нескольких секунд без желания сбежать. «За что? ЗА ЧТО!!» - задался он этим вопросом. Конечно, вопрос риторический. Жан понимал причины ненависти к их народу, и не мог осуждать за такое, но также он не хотел умирать. Жану не хотелось, чтобы умерла Микаса или же мама. Парень не желал сдаваться или позволять своим родным погибать из – за того, над чем они не властны. Он опустил взгляд еще раз, и принял решение. «Хотя бы… Выслушаю. Может быть, и правда, ради того, чтобы спасти их жизни… Я сделаю это, не знаю. Не знаю». – подумал он. Жан поднял взгляд на Эрена, уверенно смотрящего на него. На лице Эрена всего на мгновение проскользнула улыбка, а в глазах мелькнула та самая несгибаемая решимость, так что Жан просто хотел послушать, чтобы понять как действовать дальше. - Надеюсь, у меня будет возможность отказаться, если… Если мне не понравится? - Посмотрим. – ответил Эрен. – Но ты хотя бы должен услышать. - Я… Выслушаю тебя.

***

Жан Кирштайн открыл глаза. Было уже светло, так что Жан вырубился, судя по всему, до самого утра. В Путях с Эреном он провел много времени и потратил еще больше, понимая свою роль в его миссии. Первоначально он шел в отказ, услышав про план, а позже и несколько раз напал на него, но через несколько попыток, а также иных вариаций будущего, Жан принял точку зрения Эрена. План, который даст Острову спасение, и шанс на новое начало для всего мира. «Пока весь мир пылает, этот Остров – и есть Рай… Как прозаично». – пронеслось у него в голове. Жан поднялся на ноги и отряхнул свою военную форму. Его руки уже не тряслись, а при мысли от просьбы Эрена он не кричал в ужасе, и не срывался, и не пытался ударить или задушить Эрена. Сейчас его разум пребывал в относительном спокойствии, потому что Жан видел последствия. Поэтому и принял такое решение. Выбор был сделан. Все было бесполезно, потому что иного пути не было. Все остальные им просто закрыли без возможности на нормальную жизнь. И даже если они проживут долгую жизнь, то как насчет их потомков? Как насчет детей, и их детей, и последующих поколений? Они тоже должны умереть просто потому, что какой – то человек на краю континента этого пожелал? Нет. Ни Эрен, ни Жан не желали этого. Ненависть должна быть погашена путем разрушения всей цивилизации и нейтрализации этой самой проблемы с корнем. Конечно, Эрен не рассказал ему все досконально, потому что основная роль все равно исключительно на Эрене. Никто, за исключением Жана, не является сторонником Эрена и ни с кем из товарищей он не связывался. Йегер и Жана то попросил помочь лишь после дня раздумий на эту тему. Тем не менее, роль Жана в этой миссии чрезвычайно важна. «Я должен идти вперед, как бы не было больно. Нужно просто продолжать движение». Жан ощутил, что изменился. Он много времени провел в том месте, и несколько раз видел гибель всех важных для него людей. Эрен показал ему многое из того, что было недоступно для обычных людей. Да даже не было доступно старым Прародителям, не имевших, по сути, никакой силы, кроме отдачи приказов Имир. Теперь Жан точно знал, что нужно делать, и чего желает. Он понимал, что его поступок будет ужасен, но парень обязан помочь, потому что от этого зависела не только их жизнь, но и жизни следующих поколений. Задача Жана очень ответственна, и жестока. Если он хочет, чтобы его товарищи и мама остались живы, то ему придется сделать это, даже если Жан не хочет этого. Иначе говоря, Эрен дал ему выбор, и он согласился, пусть и с большой натяжкой. «Надеюсь, во время битвы я действительно смогу это сделать… Да, надеюсь». – подумал он и направился прямо в лагерь. Там уже все собирались, готовясь выступать. - Эй, Жан вернулся! – закричал Конни. – А я уж думал идти искать. Жан вынужденно улыбнулся. - Все хорошо… Мне нужно было время. - Слушай, я тоже, как и ты, ненавижу этого выродка. Но сейчас не время. Если мы хотим спасти людей, то должны действовать сообща. - Да, ты прав. – ответил Жан. У него не было настроения говорить, так что Жан решил сразу же начать помогать собирать лагерь. Но все равно временный покой прервала Габи Браун, подошедшая сзади: - Вы ведь поможете? - Да, помогу. – сказал Жан. И добавил в мыслях: «Правда… Не уверен, что все будет так, как вы задумали.» Габи Браун улыбнулась, и поклонилась. - Спасибо! Вместе мы спасем мир, я уверена! «Не проси невозможное». – обреченно подумал Жан. Он перевел взгляд на Микасу и Ханджи, помогающих капитану Леви. Никто из собирающихся не заметил, как Жан смотрел в ту сторону с очень виноватым видом. «А теперь, Жан, я сотру твою память до того самого момента. В тот самый момент, когда будет необходимо, ты вспомнишь. А до этого ты должен искренне играть эту роль, и для этого я уберу память. Но, ты вспомнишь…». – услышал в своей голове Жан. Это был голос Эрена. Эрен уже сообщил ему в Путях об этом, так что Жан не был удивлен. Жан кивнул, соглашаясь, и в этот самый момент из его памяти пропал важнейший фрагмент воспоминания. Жан Кирштайн отныне думал, что он вырубился из – за стресса в лесу. «Да… Хорошо я там поспал, даже силы появились». – заметил он, когда они уже собрали палатки и выдвигались.