Вместе.

Эмбри Робиннсон четырнадцать. Она высокая, болезненно бледная девушка с черными волосами и грусными синими глазами, похожими на небо перед грозой. Она уже слишком взрослая, чтоб играть во дворе особняка с утра до ночи, и слишком мала, чтоб эту самую ночь проводить вне дома. Окно в ее комнате открыто — летом в Беверли Хиллс не бывает холодно даже ночью. Легкий ветер трепещет тюлевые зановески и волосы девушки, что оперевшись локтями на подоконник, грустно-грустно смотрит на стремительно темнеющее небо. Свет в особняке гаснет — девочка чувствует боковым зрением, как свет, исходящий из коридора, больше не плешивит под дверью, оставляя ее один на один с настольной лампой. Ей пора спать, она задёргивает шторы и устало плетется к кровати. На этом ее день мог бы закончится, если бы не одна небольшая деталь: — Эмбри, пс-с-с-с, Эмбри! Выходи! — У Эмбри Роббинсон отбитые друзья. Девушка мигом подлетает к окну, расшторивает его, и встречается лицом к лицу с выжидающей рожей дворового мальчишки. — Айзек?! Что ты... Что ты тут делаешь!? — шёпотом вкрикивает она. — Как ты вообще долез до второго этажа?! —Давайте вы попозже разберетесь, а? У меня спина сейчас проломится. — хоть Айджеку Воурату и тринадцать, он силен не по годам. Этот факт доказывает хотя бы то, чтр он уже две минуты стойко выдерживает на себе сорок килограмм живого веса. Хотя. Айджек в принципе странный. У него очень белая кожа, очень белые волосы, очень темное прошлое и очень красные глаза. Дворовый еще разок просит Эмбри выйти погулять, и его никак не колышит тот факт, что на улице уже полночь. Он быстро, тараторя заверяет девушку, что она не пожалеет, и дает ей руку, чтоб спустится. Второй этаж, тут не так высоко, и если что-то пойдёт не так — ничего страшного не будет. Эмбри колеблется еще секунд сорок, и Айджек начинает ее торопить. Робиннсон не помнит, как она спусиласть, воспоминания побега из особняка для нее — обрывки. Вот она босыми ногами встает на теплую мокрую траву у стены. Вот она с мальчиками резво сигает через забор. Вот они бегут вместе по нагретому за день асфальту, и Эмбри чувствует, будто у нее выросли крылья. Она не помнит, как они втроем оказались на побережье; наверное, Айзек привел их туда. Айз был дворовым мальчонкой, из тех, что весь день проводил на улице, и лишь под глубокую ночь являлся домой, весь замызганный и уставший, но все это компенсируется счастливым, живым огнем в тёмных глазах. Всю ночь они бегают по влажному песку, не боясь ни темноты, ни шума моря. Они дети, весь мир сейчас у их ног. Они дерутся на палках, играя в мушкетёров; пытаются сделать удочку и поймать на нее акулу; запускают камни в море, чтоб проверить, у кого больше всплеска, и им хорошо. Они ещё не знают, через что им предстоит пройти вместе, и это не заботит их, ведь самое главное что вместе.Они ещё не знают, через что им предстоит пройти вместе, и это не заботит их, ведь самое главное что вместе.