Фильм

Это была самая обыкновенная пара, как думали все их знакомые. Он — заботливый эмпат, который любит гитару и железные дороги, она — девушка заботливого эмпата, которая просто носит милые платья. И живут они чуть ли не в самых роскошных апартаментах города, обставленных дорогой мебелью и декорированными цветами. Счастливая семья — так казалось всем. Эмпат успешно работает инженером, а его девушка выращивает чудесные цветы дома и наводит идеальный порядок каждый день. Лену двадцать, Рин на год младше его. Никто из них не счастлив. Он помнит, когда впервые встретил её — в зимний новогодний вечер на главной площади Рин в пушистой бежевой шубе показалась такой теплой, родной, похожей на него самого. И не потому, что волосы у неё золотистые, и кожа по цвету напоминает молоко с примесью растворимого кофе, а потому, что улыбалась та глазами, глядя на распустившиеся фейерверки, так искренне, казалось Лену, что мурашки его под этим взглядом целиком захватили. И Лену хотелось. Лену очень хотелось, чтобы она так на него всегда смотрела — и когда они готовят вместе ужин, и когда он работает, перебирая клавиши клавиатуры в хаотичном порядке, а его почти миниатюрная девушка что-то вяжет спицами, и когда Лен напевает какую-то старинную французскую колыбельную перед сном, поглаживая тёплыми длинными пальцами её тонкие плечи. Он и сам, того не замечая, пытался разбудить в Рин что-то, чему не мог дать название, когда копировал этот её взгляд. Только видел он в её глазах какую-то неприятную отчуждённость, словно Рин где-то далеко, где-то, может быть, в космосе, но не рядом с ним. Лену тяжело мириться с тем, что девушка болеет. Когда они стали встречаться, Рин показала ему медицинскую карту, и Лен долго не верил тому, что там было написано. Нет, Рин нормальная, Рин умеет чувствовать, умеет улыбаться, злиться и даже плакать, особенно когда шинкует лук на разделочной доске. Но когда она попросила его больше никогда не играть на гитаре в их квартире, Лен начал понимать. — Почему? Разве тебе не нравится, как звучит гитара? — Мне плохо, когда играет музыка. Лен помнит, как он проверял её, будто бы случайно включая на полную громкость выбранный вслепую трек (лицо девушки перекашивалось, словно от резкой боли), за что впоследствии долго себя ненавидел. Лен помнит, как вместе они ходили к психиатру Рин, где этот же психиатр объяснял ему буквально на пальцах, какими глазами девушка смотрит на мир. Помнит, как поздним вечером того же дня они уже грелись в объятиях друг друга, и Лен пытался полностью распутать её короткие всё такие же золотистые волосы. — Хоть бы рассказала мне об этом... — Ты не поверил бы. А я и так неплохо справляюсь. Зря я тебе тогда показала свою медицинскую карту. — С ума сошла? Это моя вина, что я всерьёз всё это не воспринял. А тебе не нужно такие вещи скрывать. Кто же мы, если не можем друг другу помочь, когда плохо? — Я не знаю... Мне никогда не казалось, что мы существуем на самом деле. Лен — эмпат, который не знает, из чего состоит внутренний мир его девушки — из миражей, облачных замков или из снов наяву и ангедонии. Пытаясь почувствовать, что такое «плохо, когда играет музыка», он прячет гитару и колонки с наушниками где-то в глубоко в их большом подвале, но вместо желаемого чувствует лишь пустоту, будто бы у него самого отняли что-то очень важное. И когда постепенно Лен смирился с ней, то ощутил, как музыку ему заменяет сама Рин. Такая, какая есть — честная, спокойная... И настоящая, даже если она сама себе кажется выдуманным кем-то фильмом. Рин понимает, на что он пошёл ради неё, когда видит пустую, непривычно голую стену, и не может избавиться от чувства вины: — Прости меня... И, наверное, впервые ощутив так ярко реальность его тёплых объятий, долго плачет. Да, Лен уверен, что точно когда-нибудь сыграет ей на гитаре, и это будет самый счастливый день в их жизни. День, когда глаза Рин улыбнутся ему по-настоящему.