Можно

      Рабочая неделя выдалась на редкость (такую ли редкость?) паршивой. Наводки оказались ложными, информаторы слились. Все прямо-таки псу под хвост. Не в обиду Игорю, конечно. У Игоря эта неделя, в каком-то смысле, была даже хуже. У Игоря обострилось чувство любви к Дубину, а точнее желание этого Дубина где-нибудь зажать и трахнуть. Не то, чтобы Дима был против, они уже порядочно встречались и что такое гон Дима знает, их в академии учили, как с оборотнями работать, если к ним в напарники поставить. Оборотни вообще в полиции очень полезны. Только относятся к ним, как к собакам в погонах и это обидно. Прям пиздец как обидно, прям совсем.       Дима был одним из немногих, кто к оборотням (и к Игорю в том числе) относился не как к животным в зоопарке. Волчья часть Игоря радостно виляла хвостом, когда Дима появлялся в поле зрения, трепал по лохматой макушке, за ушками чесал и вообще заботился. Иногда Игорю казалось, что Дима его в волчьем обличии любит больше, чем в человеческом. Возможно, так и было. Возможно, у Димы было даже несколько стыдных фантазий, с этим связанных, которые он никому никогда не расскажет. Особенно Игорю, потому что тот наверняка посчитает его извращенцем.       Так вот, гон. Игорь ненавидел всё это, потому что в этот период как раз таки чувствовал себя тем самым «опасным псом в погонах». Дима ещё как-то замечательно пах. Не чем-то посторонним, а именно самим собой, хотя нотки яблочного шампуня и апельсинового геля для душа Игорь тоже мог уловить. Волчья часть скалилась и клацала зубами, повелевая валить и трахать, но Игорь честно держался. Скулил, терпел, но держался, потому что не на работе же лезть к Диме в штаны. Хотя, есть же архив. Хотя вообще-то Игорю в Гон положен выходной, но он обычно глотал таблетки, чтобы не хотеть валить и трахать все подряд, а теперь вот не выпил, потому что, собственно, есть тот, кого можно валить и трахать и этот кто-то совсем не против.       Архив самое укромное место и Дима, между прочим, правда пошел туда по делу, потому что ну точно был уверен, что найдет парочку нужных похожих дел, чтобы разобраться с этими, потому что всё зашло просто в чудовищный тупик. Дима прекрасно знал, что у Игоря гон, но отдавал себе отчёт в том, что они на работе. Поэтому, когда Игорь, дождавшись, когда в архиве останется только Дима подходит сзади, дышит шумно и прижимается, Дима чётко и достаточно слышно почти приказывает: нельзя.       — Димочка, ну пожалуйста. Ну мне очень надо, Дим, хороший мой, руками хотя бы — Хриплый шепот на ухо, тихое порыкивание, с ума сводящее. Раньше Дима бы точно сдался. Раньше Дима и сдавался.       — Нет, Игорь, фу. — Диме было первое время совсем некомфортно вот так командовать Громом, потому что казалось, что он сводит его к исключительно собачьей форме и вообще унижает этим, однако потом понял, что иногда можно, иногда Игорю нравится. Игорю нравится, оказывается, почти всё, что делает и говорит Дима. Потому что Дима заботливый, Дима его уважает, Дима его любит, потому что Дима невозможно горячий, когда ведёт себя так.       Игорь с ума сходит от того, что Дима может быть таким и одновременно с этим быть податливым, нежным, отзывчивым. Что может жёстко сказать «нет» и отчаянно стонать «да, Игорь, ещё». Игорь с ума сходит от этого контраста, Игорь любит любого Диму. Любит, когда Дима командует и когда просит, когда беспомощно под ним стонет, уткнувшись в подушку и когда седлает его, управляя ситуацией. Дима казался приличным обычным мальчиком, но, видимо, поговорка про чертей в тихом омуте как раз про него.       Игорь нервно стучит ногой, на часы смотрит, дожидаясь конца рабочего дня. Тянется это время долго, как жвачка, Игорь дышит шумно через нос и держится, потому что ничего ему больше не остаётся. У Игоря перед глазами картинки того, что с Димой можно сделать, когда они окажутся дома и Игорю очень, очень от этого тяжело. Игорь пытается не думать или думать о чём-то неприятном, но в голове громко звенит только: Дима, Дима, Дима, Дима.       Игорь готов заскулить, когда до конца остаётся час, Игорь ходит по участку туда-сюда, шляется тупо, делает вид, что собирается налить себе противный кофе из этой противной кофемашины, которой лет то, наверно, больше, чем Игорю. Хотя, вряд ли тогда такие были, да? Игорь пьёт этот противный кофе, смотрит на сосредоточенного и с головой погруженного в работу Дубина и где-то внутри немного тыкает ножичком изнутри стыд за безделье, но мозг совершенно не хочет сосредотачиваться на работе. Игорь пробует сосредоточиться на работе снова, но буквы перед глазами бегают и он эту затею бросает окончательно.       Самое тяжелое — вытерпеть последние двадцать минут, Грома от нетерпения трясёт, хотя он понимает, что дома им ещё надо будет ещё в душ и вообще до этого дома надо ещё дойти. Пожрать бы тоже надо, но вообще-то сначала потрахаться, а потом пожрать. Шаву закажут, или пиццу, или ещё чего вредное, потому что вряд ли Игорь пустит Диму к кухне, разве что чтобы на столе трахнуть. Хотя, трахнуть на столе идея плохая, он и так на ладан дышит, значит ограничатся кроватью и может быть у стены, а ещё Диме обязательно надо отсосать и …       — Игорь, алё! Ты чего в облаках витаешь, нам уже как минут десять домой пора! — Дима смотрит на него обеспокоенно, а потом по голове гладит и Игорь так ластится к его руке, что аж уши волчьи вылезают. Игорь прячет их поспешно, активно кивает, натягивает свою вечную кепку на голову и наконец выходит с Димой на улицу. — Может на такси. — Игорю очень не терпится и это только ухмылку у Димы вызывает.       — Да нет, тут же недалеко. — Дубин очки поправляет, на Игоря смотрит, улыбаясь хитренько. Знает, знает же, засранец, что Игорь тут мучается. Игорь послушно идёт следом, не сдерживается, всё-таки зажимает у входной двери в собственную квартиру, целует жарко, властно, кусаче. Хорошо, как же хорошо, Игорь весь день об этом мечтал.       — Нет, Игорь, пока нельзя.       Игорь думает, что Дима слишком жесток, но открывает дверь в квартиру, пускает Диму в душ, а потом идёт следом. У Игоря по венам раскалённое добела возбуждение, а у Димы чертята в глазах пляшут и, блять, как же Грому это нравится. Он за Димой по квартире ходит, всё в шею тычется. Хочется укусить, зализать, сделать своим, чтобы все знали. Игорь с трудом успокаивает внутреннего волка, Дима тем временем убегает в душ и Игорь послушно ждёт, пока Дима выйдет из душа, чтобы самому пойти туда после. Из Душа Дима выходит в одном полотенце, державшимся на честном слове и выступающих бедренных косточках. Игоря всегда удивляло, как имея достаточно крепкое телосложение у Дубина были такие очаровательно тонкие ноги. Красивые. Не перекаченные, хотя Дима в зал ходит, форму поддерживает, занимается. От Димы потом другими мужиками пахнет и волку это не нравится, но Игорь его затыкает.       Игорь моется за пару минут, пахнет теперь тоже димкиным яблочным гелем для душа, но это ничего, это лучше, чем мужские с запахом хер пойми чего. Да, Димкин яблочный точно лучше, чем «взрыв океана» Игоря, на котором написано 3 в 1. Схватил по ошибке, Димка потом жаловался, что ему не нравится, как Игорь от этого взрыва океана пахнет. Говорил, слишком химозно и вообще есть несладко пахнущие гели для душа. Думая о том, что Димка сейчас пахнет ебучим яблоком, а не собой Игорь немного расстраивается, но мысль валить и трахать сильнее любых расстройств в мире. Зайдя в спальню первое, за что цепляется взгляд — обнаженный Дима, сидящий на кровати, а второе — ошейник с небольшой цепочкой у него в руках. Игорь знает, что это значит, подходит, послушно на колени перед Димой опускается, слышит, как кожа несильно касается шеи, слышит, как Дима затягивает и застегивает ошейник, а после за цепочку тянет, заставляя на себя посмотреть.       — Ты же будешь сегодня хорошим мальчиком, Игорь? — Дима знает ответ, этот вопрос вообще риторический, поэтому Дима наклоняется и целует: жарко, влажно, властно, так, как Игорю надо. Игорь до Димы не знал, что оно ему надо. Поцелуй заканчивать не хочется, но приходится, Дима в его синие глаза заглядывает, по щеке гладит.       — Хороший мальчик. — Говорит, наблюдает, как Игорь полотенце на пол роняет, на его вставший член смотрит, облизываясь.       Игорь аккуратно Диму на кровать укладывает, а сам нависает сверху, целует жадно, своим членом к Диминому притирается, прижимается ближе всем телом, рычит возбужденно, ноги Димины разводит.       — Нет, не так — Дима на Игоря смотрит серьезно, цепочка всё ещё намотана на его кисть. — Ляг на спину.       Игорь слушается, на Диму смотрит, когда он садится сверху, о член его трется, дразнится, на Игоря смотрит, зная, что тот хочет его до звона в ушах и откровенно этим наслаждается. Дима растянут, готовился к этому вечеру, но всё равно смазку берет, смазывает ей пальцы, руку за спину заводит и внутрь погружает, разводит внутри. Он это делает только чтобы потянуть время. Тренирует выносливость Игоря. Дима растягивает себя, а после щедро льет смазку на ладонь и проводит ей по члену Игоря, заставляя его шумно выдохнуть. Дима насаживается на него медленно, в глаза Игорю смотрит.       — Ты не должен двигаться, пока я не разрешу.       Игорь кивает и Дима действительно не двигается, но кайф ловит, чувствуя эту заполненность, чувствуя власть, чувствуя, что даже в гон он может контролировать Игоря и Игорь с радостью ему его отдаёт. Игорю иногда это нужно. Дима смущался и не хотел поначалу, но потом понял, что Игорю нравится и потихоньку стал привыкать к этому.       Дима чуть двигает бедрами и Игорь от нетерпения почти скулит. Дима и сам заскулить готов, но пока рано, он ерзает на одном месте, не приподнимаясь и не делая никаких активных действий, просто сидит на его члене, ухмыляется, смотря на Игоря, за цепь тянет, чтобы поцеловать. Игорь кусается в поцелуе, Игорь просит, Игорь скулит, как псина (а он псина и есть). Диме и самому хочется начать двигаться. Дима сам уже изнывает от нетерпения, дышит шумно, в глаза Игорю смотрит, ошейник снимает и откидывает в сторону, к уху Игоря наклоняется и шепчет заветное «можно».       Для Игоря это как зеленый свет, он сглатывает, уши у него давно уже волчьи вылезли, рядом с Димой он может это не контролировать. Теперь Игорь может выразить все свои животные потребности. Он позу меняет, утыкая Диму лицом в кровать, буквально на члене прокручивая и трахает сразу быстро и сильно, заставляя Диму стонать, кричать и всхлипывать от удовольствия. Игорь за волосы его берёт, поднимая, чтобы его было слышно, другой рукой член димин обхватывает.       Игорь трахает быстро, попадая по простате каждый раз и Диму буквально размазывает, он кончает довольно скоро, а Игорю нужно чуть больше времени. Он кончает внутрь и Дима чувствует, как его сперма стекает по бедрам, в подушку от стыда утыкается. Странно, как Дима может быть властным, если нужно и одновременно таким… Таким. Игорь наклоняется, вылизывает Диму, собственную сперму слизывая, заставляя Диму тихо постанывать, чуть ягодицу кусает, а после рядом ложится.       — Ну чего, пожрем и ещё разок?       — Зная тебя и зная, как оборотни ведут себя в гон, еще 5 разков минимум.       — Ну, мы ведь можем позволить себе трахаться, у нас завтра выходные.       — А потом я не смогу сидеть.       — А потом ты не сможешь сидеть.       Они оба смеются, Игорь притаскивает в кровать кучу еды, потому что Дима забил всяким холодильник заранее. Впереди у них еще целая ночь и два выходных и обоих это более чем устраивает