Кошмар или реальность?

Стоя рядом с больничной кроватью, сердце Эндрю адски болело. Он не мог показать все эмоции, что хранились в его душе, но он испытывал невыносимую грусть. Нил лежал без сознания уже третий день, пулевое ранение в живот, рикошет при перестрелке в доме Мясника. Эндрю был единственным, кого допустили в палату помимо Ваймака, потому что он чуть не устроил драку с медперсоналом. Когда он увидел лицо Джостена, его сердце казалось разорвалось на мелкие кусочки, которые продолжали болеть по сей день. Иногда к нему заходили ребята, он выпивал с ними кофе или съедал что-то многокалорийное в кафе, чтобы долго не нуждаться в пище. Эндрю слушал новости экси и команды, не произнося ни слова, но ничего не говорил по поводу состояния Нила и никого в палату не допускал. Никто из команды не знал, как сейчас выглядит их нападающий, никто не видел ожоги на лице и глубокие порезы на руках. Эндрю ждал пробуждения Нила, а так он не мог ни успокоиться, ни заснуть уже третий день. Закрывая глаза теперь, он видел Нила всего в крови и ранениях, его мозг достраивал прошлое, как будто он сам сидел в машине рядом с парнем и ехал к его отцу, а после находился в подвале дома Мясника рядом с Джостеном. Он спал на стуле в палате по два часа в день урывками. Эндрю не мог ничего делать, каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, в его голове всплывал Нил. Он не мог смотреть на безжизненное тело, подпитываемое пиликающими аппаратами. Эндрю скучал по глазам Джостена, его улыбке, по разговорам на крыше. По нему. Эндрю скучал по нему, все это понимали, несмотря на то, что Миньярд всеми силами пытался это скрыть и полностью отрицал. Так прошла неделя, Эндрю успел наорать на Ваймака, Кевина и чуть не подрался с Ники. Они хотели помочь, но не в его характере было принимать помощь. Нил всё так же был без сознания; Эндрю невыносимо было думать, что он никогда не проснётся. Это убивало и сжирало изнутри. Его душа сейчас тосковала в аду, горя в одном из котлов последнего круга. Он сам выглядел ужасно, кожа бледная, синева под глазами была ярче весеннего неба. Эндрю отсутствовал все эти семь дней, поэтому к нему, на удивление, пришёл Аарон. Ваймак попросил его вернуть вратаря, ведь жизнь продолжалась, несмотря на то, что Нил был в коме. Аарона пустили, аля брат; скорее всего, медперсонал просто не хотел проблем с ещё одним Миньярдом. Эндрю стоял и смотрел в окно в тот момент, когда в палату открылась дверь. Он не шевельнулся, а Аарон начал свою речь: — Эндрю, ты долго собираешь сидеть здесь? Команда не может играть без тебя, матч на следующей неделе; вся команда психует; Кевин обещал убить тебя, если ты не придёшь на тренировку, — Аарон остановился, чтобы вдохнуть. — Что ты привязался к этому Джостену, он гребанная проблема, лгавшая на протяжении всего сезона? Зачем он… Он не смог договорить, к его шее был приставлен нож. Непонятно одно, как Эндрю пустили в больницу с его оружием. — А теперь послушай меня, ты ничего не знаешь, думаешь он лгал по приколу, от нехуй делать? Если да, то продолжай думать так и дальше, но тогда нам не о чем разговаривать, — Аарон спокойно стоял и терпел взгляд близнеца. — Я сам разберусь со своими проблемами, не становись одной из них, маленький приспешник Кевина Дэя. Ты теперь так полюбил экси, что пытаешься вытащить меня на поле? Перенесите матч, если считаете, что не сыграете без меня и Нила, — от злости Эндрю надавил на шею брата, выступила кровь. — Передай Ваймаку, если он решит послать ещё кого-нибудь, чтобы вытащить меня отсюда, я перережу этому человеку горло без раздумий, даже если это будет Ники, Кевин или Рене. Эндрю пихнул своего близнеца к двери и убрал нож, сразу как только закрылась дверь. Он запихнул всю ненависть глубоко в эмоциональное болото и позвонил Рене. Девушка приехала через полчаса, чтобы выпить с ним кофе. Эндрю понимал, что вряд ли сорвётся на неё, поэтому решил, что поговорить с хорошим другом не повредит после недели молчания. Впервые в жизни кроме моментов с Нилом он выбрал не одиночество, а хорошего друга. Нил, даже будучи в коме, умудрялся менять его жизнь. Они встретились в больничном кафе, Рене ничего не сказала о его внешнем виде, просто прошла мимо и села за столик, на котором они собирались с командой, если та приходила в полном составе. Она заказала две чашки кофе, себе чёрный, для Эндрю с молоком и сахаром, а также она, не спрашивая, взяла ему обед, надеясь, что он всё же поест. — Как ты? — первое, что спрашивает девушка с беспокойством в голосе и глазах. Эндрю устал скрывать всё в себе, но в то же время он не мог ничего сказать. Он просто положил голову на руки и смотрел в чашку уже тёплого кофе. Рене ничего не говорила, она пыталась молча поддержать его. Через пару минут девушка начала рассказывать о происходящем в команде, ничего нового, все переживают, не могут сидеть на месте. Полчаса они сидели, под конец Эндрю расслабился и чуть не уснул, первый раз за неделю он почувствовал себя в безопасности, спокойно. На всё кафе раздалась вибрация телефона, только через пару секунд Эндрю понял, что это его телефон. Звонил врач Нила. Сердце Эндрю бешено билось, пока он слушал слова врача. Рене следила за ним, его плечи опустились, лицо перестало хмурится. Как бы он не пытался не выражать эмоции, его тело всё же немного его выдавало. Рене не могла понять, ей волноваться или расслабиться. Эндрю взял себя в руки и сказал так обыденно, как только смог: — Нил очнулся. Оба поднялись из-за стола и быстрым шагом направились в палату. В голове Миньярда роились мысли, он всё ещё не мог поверить в действительность происходящего. Иногда он забывал, что больше не принимает таблетки и считал Джостена галлюцинацией, несбыточной мечтой. Всю неделю он боялся, что Нил не проснётся и столь прекрасная реальность рассыпется в прах, но кажется, всё начинало налаживаться. С души упал огромный булыжник, который не давал есть, пить, даже дышать. Через пару минут Эндрю стоял на третьем этаже больницы перед дверьми палаты Нила, его руки тряслись так, как в 7 лет в первый раз, когда его… Эти флэшбеки к прошлому ещё больше напрягали его, он боялся увидеть пустую постель и понять что этот кошмар продолжается. — Эндрю, — она не стала говорить банальные слова по типу «всё нормально», «я с тобой», «просто поверь, что всё будет хорошо». Она просто молча поддерживала его и ждала, не произнося больше ни слова. Миньярд взялся за ручку двери и, подождав пару секунд, открыл её. Врачи сказали, что сейчас Нил чувствует себя приемлемо, несколько дней в больнице, и он будет почти в порядке, но выходить на поле ему запрещено ещё пару недель, как минимум. Их команде разрешили взять отпуск на месяц и финал перенесли, так сказала Рене, но им обоим было неизвестно, каким образом тренер добился этого, но Эндрю обязательно принесёт ему пару бутылок хорошего алкоголя и опустит его сегодняшнюю попытку с Аароном. А сейчас он открыл дверь и зашёл, не заметив, зашла ли за ним Рене или нет. На него уставились два ярко голубых уставших глаза. Сердце Эндрю бешено билось, он выдохнул и вдохнул полной грудью; Нил улыбнулся улыбкой чуть не умершего человека. — Перестань осложнять мне выполнение моего обещания, несбыточная мечта. 124%, идиот.