Измени меня

Свет и Тьма, Мир и Война встретятся здесь…на краю Времени; Плач и Смех, Святость и Грех сходятся здесь…на краю Времени… ©На краю Времени.       Квартира — место, где вся семья спокойно может провести время. Место, в котором решаются все проблемы. Место, где происходят различные ссоры, как мелкие, так и более масштабные. Место, в котором происходят и бурные примирения. Место, где находится обитель семьи. Место, которое хранит воспоминания, крепко осевшие в человеческой памяти.       Раннее утро, наполненное неприятными звуками сигналящих машин, отрицательно отразилось на настроении молодого брюнета. Комната, погруженная во мрак, скрывала бледное, слегка сердитое лицо Учихи Саске. Его взгляд неохотно осмотрел такую неизвестную, но такую знакомую комнату. В ней ничего не меняется: все те же серо-черные обои сопровождали парня уже как пять лет. Хотя, он признавал, что после того, как в квартиру переехала его девушка, Сакура Харуно, ставшая в скором времени Учихой, дом стал преобразовываться: на стенах появились различные картины, которые, словно яркие пятна, избавляли комнату от черно-серых тонов. — Я изменю твою жизнь, Саске, — вслух процитировал брюнет её слова. — Хм, а ведь действительно, — ухмыльнулся он, — она изменила мою жизнь, маленькая чертовка, — улыбнулся Учиха, потрепав свои непослушные волосы, а затем перевернулся на правый бок, рассматривая темно-синие шторы на двух окнах. — А я ведь и не заметил ничего, — тихо шептал Саске, положив свою руку на место, где должна была находиться Сакура. — В какой момент я стал таким мягким? — вслух спрашивал у темноты Учиха, переводя взгляд на прикроватную тумбу, на которой стояли ее любимые цветы — лилии. — Даже в нашей спальне появились комнатные растения, — снова перевел взгляд в сторону окон, возле которых на полу красовались какие-то низкие зеленые пальмы. — А ведь начала ты «издалека»: с кухни, которую переделывала «под себя», объяснив, что это твое место, а в утомительном мраке тебе оставаться не по душе, — вспоминая дорогие моменты, бормотал Саске, смотря темными, словно спелая смородина, глазами на темно-коричневую стенку, заставленную различными фотографиями.       Снимки, словно светлячки, светились, но при этом они не зависели от света, потому что являлись самым горячим и ярким пламенем. Различные книги, вазочки, статуэтки и шкатулки, аккуратно, не портя вида, красовались на полочках. Напротив стены от окна находился такой же коричневый шкаф, который на две трети был заполнен вещами Сакуры. — Нашу кухню-столовую ты быстро преобразила в зелено-красную тональность. Черт возьми, да ты все готова выкрасить в эти цвета, но именно нашу спальню ты не стала кардинально изменять, — перевернувшись на спину, произнес брюнет, смотря в светло-серый потолок и такого же цвета люстру. — Пап, пап, — словно маленький ураган, забежала в комнату крошечная девочка. — Вставай, — звонко, громко, требовательно, но так нежно, прокричала малышка с черными волосами. — Мама сжарила вареные яйца! — восторженно похлопала в ладони она, забираясь в родительскую кровать, а затем перекинула свои маленькие ножки через живот отца и села на него. — Поднимайся, папочка! — положив свои бледные ручки на грудь отца, произнесла она, слегка припрыгнув на месте. — Аюми, доченька, скажи ещё раз то, что приготовила мама, — попросил повторить девочку Саске, сдерживая улыбку. — Скажи, а то я не расслышал, — попросил он, приподняв уголки губ. — Мама отварила жареные яйца! — радостно прокричала Аюми. — Какой ты невнимательный, папа! — строго погрозила пальцем трехлетняя девочка, спрыгивая с кровати, приземляясь своими босыми ножками на темно-синий ковролин. — Ай-яй-яй! — напутственно пропела она. — Встаю-встаю, — улыбаясь и сдерживая смех, проговорил Саске. — А где Акира? — поинтересовался Учиха, направляясь к деревянной двери. — Он опять что-то натворил? — ухмыляясь, спросил он. — Братик там, — указывая на детскую комнату, произнесла девочка, старательно выговаривая букву «р», а затем, оббегая светло-бежевый диван, побежала на кухню.       Как только Саске вышел из комнаты, яркий свет гостиной ослепил его, заставляя поморщиться. Однако, привыкнув к свету, он направился в соседнюю комнату, коей являлась детская. — Акира, почему ты здесь сидишь? — улыбнулся Саске, проходя по зеленому ковролину к сыну. — П-папа, — дрожащим голосом произнес черноволосый мальчик, испуганно смотря на отца. — Что случилось? — поинтересовался Учиха, осмотрев зелено-розовую комнату. — Молодцы, кровати заправили, вещи сложили, — похвалил мальчика Саске, потрепав его за растрепанные волосы. — Я случайно порвал и замарал шторку, — со слезами на глазах проговорил мальчик. — Я ловил котенка, а он под штору, — указывая на зашторенное окно, лепетал Акира, — и я упал, замарал, а он убежал, а я под стол, а потом, — зажмурив черные глаза, бормотал младший Учиха. — Тебе почти пять лет, — мягко проговорил Саске. — Не мучай Кори и все будет хорошо, — непривычно нежно и с искренней отцовской заботой проговорил Саске, садясь рядом с сыном. — Нога болит, — честно признался мальчик, прижимаясь ближе своим тельцем к Саске. — Мама сказала, чтобы я сидел здесь и собирал игрушки, — тяжело вздохнув, проговорил сын. — Все правильно мама сказала. Сегодня ты будешь убирать игрушки целый день, но не только свои, но и сестры, — более жестко объяснил Учиха, но при этом обнял сына. — А где тюль? — поинтересовался он, поднимая корзинку для игрушек, после чего закинул в нее мяч. — Мама сказала, что пока пусть висит, — пожал плечами Акира, собирая пирамидку. — Ясно, — тяжело вздохнул отец. — Сынок, Кори — кошка мамы, а вот когда вы подрастете, то мы купим еще одно животное, не мучай котенка. Покажи ногу, — выдохнув, сказал Саске. — Мама уже полечила меня! — радостно сказал мальчик, поднимаясь с пола, ставя пирамидку на полку. — А еще мазала зеленым фломастером, который щипал! — фыркнул Акира, принимаясь за мягкие и твердые кубики, убирая их по своим коробочкам. — Больно было, — добавил он. — Это называется зеленка, — объяснил Учиха-старший, наблюдая за сыном. — Да, и мама у нас — врач, так что не переживай, — подбодрил сына Саске, поднимаясь на ноги, а затем переставил детский столик и стулья в центр комнаты на розовый ковер, сдвигая ступней ненужные предметы. — Понятно, — без интереса ответил сын. — Тогда почему мама не может помазаться этой зеленкой? — задал вопрос Акира. — Она ведь болеет часто, таблетки и сиропы пьет, — добавил он, убираясь. — Ну, зеленка от ранок и царапин, которые ты получил от котенка, а мама просто болеет. У нее нет ранок, она и пьет те таблетки, которые ей помогут. Она скоро поправится, — улыбнулся Саске, поднимая с пола листочки с рисунками и баночки с красками. — Убери карандаши, краски и листочки, а потом я спрошу у вашей мамы то, когда вам кушать, — добавил он, выходя из детской.       Не успел глава семьи выйти из комнаты, как на него набросилась Аюми, держа в руках железный половник, смотря своими темно-зелеными глазами на Саске, закусив нижнюю губу, показывая белые молочные зубки, а затем поправила зеленое платьице, но несчастную поварешку не выпустила из рук. Спустя секунду густые ресницы девочки быстро хлопнули, глаза заблестели, а правая рука, державшая железку, прислонила холодный металл к торсу отца. — А мама зовет нас на взбитые яйца, ну, в чашке, — проговорила девочка, смотря на Саске, который от неприятного холода поморщился, но при этом не издал не единого звука. — А я за старшим братиком! — проговорила она, все так же старательно выговаривая надоедливый звук «р», обходя Учиху, при этом наступив своими ножками ему на ногу, вызвав ухмылку у Саске. — Маленький гномик оказался большим танком, да, Аюми? — улыбнулся Саске, хватая малышку на руки, быстро направляясь к дивану, но крепко держа дочь одной рукой, забирая второй — половник, который шумно приземлился на пол, несмотря на мягкое белое покрытие.       Девочка стала вырываться, сильно стуча руками по груди отца, а ноги, в ритмичности ее действий, совсем не уступали рукам. Были слышны восторженные крики и визг довольной девочки. — П-папа, — стараясь вырваться из сильной для нее хватки отца, звонко смеясь кричала Аюми, — п-папа, папа, пусти! — продолжала смеяться она, все так же тарабаня ручками и болтая ножками, кричала девочка, а Саске все ближе подходил к бежевому дивану, стараясь удержать дочку. — Ну, Аюми, — наигранным, но в то же время детским голосом проговорил Саске, положив девочку на диван. — Я всего лишь поиграю с тобой, ты ведь любишь играть? — держал крепко тело девочки Саске, при этом сам сел на белый ковер, все так же игриво задавая вопрос брыкающейся дочке. — Я не люблю иглать! — возмущалась девочка, старательно убирая крепкую ладонь Саске, однако злосчастная буква «р» прозвучала как противная «л». — А я люблю, — улыбнулся брюнет, принимаясь тонкими пальцами щекотать дочь по маленьким ребрышкам, а затем, когда он услышал звонкий смех и понял, что сейчас дочка будет крутиться, словно стиральная машина во время отжима, Саске принялся щекотать Аюми двумя руками, после чего хвостики, заплетенные на ее голове, растрепались, рассыпаясь черным углем по бежевому дивану. — А теперь пяточки! — произнес Саске, хватая маленькие ножки. — Я тебя напугаю! — успела выкрикнуть девочка, но почувствовав, что папа уже держит ножки, стала снова брыкаться. — Я буду лыча-а-ать! — крикнула угрозу она, заливаясь громким смехом. — Лычащих девчонок мы не боимся! — ответил Саске, щекоча ножки. — А может, — он хищно улыбнулся, — мы посчитаем пальчики и ребрышки одновременно? — произнес он, принимаясь за дело, из-за чего Аюми стала пинаться, но не менее звонко смеяться, изредка выкрикивая: «я не боюсь щекотки», «я не буду сдаваться», ну, а чаще всего: «папа хва-хвати-ит!». — Напугай меня и я перестану, — сказал Учиха, прекращая щекотку, давая Аюми маленький, но заслуженный отдых, наблюдая, как она поправляет свое платье, зорко смотря на отца. — А вот и напугаю! — гордо и уверенно произнесла она. — Слушай, я умею рычать, как лев! — выговорила труднопроизносимую букву она, приготавливаясь «пугать» папу. — Ну, давай, котята не умеют рычать, — начал дразнить Аюми Саске. — Приступай, — разрешил он. — Вот как! — но с уст девочки сорвался не то, что она ожидала: «ллллл», после чего на темно-зеленых глазках стали наворачиваться маленькие слезки, которые отнюдь не подходили к маленькому личику. Девочка сжала кулачки и опустила свой поникший взгляд. — Вот, уже лучше! — подбодрил дочь Саске, потрепав широкой ладонью по ее растрепанным волосам. — Скоро станешь настоящей львицей, — улыбнулся он, обнимая Аюми. — Пусть звук не получился, зато слово «рычать», ты сказала правильно! Умничка, — похвалил он дочку. — Правда? — снова стала появляться радость в детских глазах. — Честно-честно? — переспросила она. — Честно-честно, — в ее детской манере ответил он. — Вот только сейчас нам мама устроит мировую войну. Ты уронила ее посуду, а я растрепал твои волосики, — сменил тему Саске, завидев озадаченный взгляд малышки. — Так что беги, убирай наш разгром, а я к маме, — улыбнулся Учиха, чмокнув дочку в маленький носик, а затем и щечку с веснушками. — Беги, давай, — добавил он. — Ага, — спрыгнув с дивана, произнесла девочка, поправляя мятый подол, но поцеловав отца в щеку. — Хм, — ухмыльнулся Саске, закрыв глаза на такую детскую, но искреннюю и чистую любовь, наслаждаясь легким, но таким невинным прикосновением. — Иди, малышка, — тихо сказал Учиха, вставая на ноги, поправляя свои черные штаны, а затем провел рукой по своим волосам.       Саске быстрым шагом дошел до кухни. Ему было очень интересно узнать, что же за блюдо сделала его низенькая женушка из яиц, ибо перспектива, которую ему сообщила дочь, его отнюдь не радовала. Обойдя телевизор и какую-то полочку с, как Саске думал, барахлом, а Сакура — нужными вещами, парень оказался на кухне, на которой спиной к нему стояла его жена. — Опять мучил дочку? — повернувшись к Саске, улыбнулась Сакура. — Выспался? — спросила она, поправляя рукой белую повязку на волосах, а затем развернулась к плите, продолжая готовить. — Я не мучил её, — улыбнулся Саске, подходя к Сакуре, уткнувшись своим подбородком ей в макушку. — Что же ты сегодня сготовила из яиц? — поинтересовался Учиха, чмокнув жену в волосы. — А разве Аюми тебе ничего не сказала? Она три раза переспрашивала меня о том, что я делаю, — пожала плечами Сакура. — Отойди от меня, мешаешь, — улыбнулась девушка. — А что она тебе сказала? — поинтересовалась госпожа Учиха, переворачивая блинчик идеально-круглой формы. — Если я тебе скажу, то ты выронишь сковородку, — ухмыльнулся Саске, направляясь к стеклянному столу, любуясь аккуратной фигуркой жены.       Он невольно засмотрелся на бледные ноги и на короткие черные шорты, которые упруго обтягивали ягодицы. Взгляд пошел медленно по спине, смотря на чуть свободную, красную кофту. На ее талии аккуратно был завязан белый бант, принадлежавший фартуку. — Ты мой торт с бантом, — тихо прошептал Учиха, зная, что Сакура не слышит его голоса из-за шкварчания и шума сковородки. — Только мой торт, — поправился он. — Так что тебе сказала Аюми? — спросила Сакура, выключив плиту, а затем и убрав последний блин непонятной формы со сковородки. — Я закончила, — тяжело выдохнула девушка. — Сначала она сказала, что ты сжарила вареные яйца, затем сварила жареные яйца, кстати, после этого она сказала мне, что я жутко невнимательный, ну, а на закуску, она заверила, что ты зовешь нас на взбитые яйца. Так чему же ты учишь нашу дочь? — поинтересовался Саске, видя милую улыбку своей жены, смотря, как ее прямой носик смешно дергается.       Он прекрасно знал, что она любит слушать об их детях, как и Саске, который с радостью играл с ними, даря веселое детство. — Ну, Акира попросил омлет, а Аюми любит яйца всмятку, а ты у меня уже неделю просишь блинов, намекая, да? — улыбнулась Сакура, подходя к мужу, снимая с себя бело-зелено-красный фартук с узорами цветов. — Я так устала, — садясь на стул, сказала девушка, поставив локти на стол. — Иди, отдохни, — сказал Саске, наклонившись к ее уху. — Я думал, что ты хочешь изобрести яйцевую бомбу, которая уничтожит нашу кухню, — добавил парень, поцеловав ее в ушко, а затем легонько прикусил мочку, положив свою левую руку на маленько плечо, отчего Сакура мило улыбнулась, прикрыв глаза. — Смотрю, ты наказала Акиру? — нежно прошептал Саске, притянув жену к своей груди. — Они скоро попросят есть, так что… — парень, не договаривая фразу, наклонился к лицу девушки, поцеловав бледно-розовые губы, задевая своими волосами её шею. — Щекотно, — усмехнулась Сакура, распахнув свои ресницы, тем самым пощекотав его подбородок. — Я знаю, — нежно прошептал он, страстно целуя её губы, а затем, в привычной для себя манере, аккуратно провел влажным языком по ее мягкой верхней губе. — От тебя пахнет тестом и блинчиками… — вдохнув аромат, исходящий от своей жены, — может, мне позавтракать тобой? — ухмыльнулся он, погладив своей рукой ее живот. — Ты лучший десерт, — добавил он, увидев её нежную улыбку, целуя ее в закрытые глаза, медленно приближаясь к бледному носику, на котором виднелись маленькие веснушки, затем поцеловал в верхнюю алую губу. — Сначала поешь, а потом, может быть, — шептала она, чувствуя его губы на своем лице, — вечером, когда дети будут спать, тебе и перепадет что-то от меня, — улыбнулась она, невесомо целуя его куда-то возле его нижней губы. — Наверное… — загадочно добавила она, услышав то, как он ухмыльнулся. — Еда вкусней тогда, когда только что приготовлена, а не разогрета, — шептала она, наслаждаясь тем, как его губы целовали контур ее лица, чувствуя, как руки мужа гладят плоский живот, нагло проникая под тонкую кофту, быстро добираясь до маленькой груди. Его удивительно мягкие пальцы остановились под ее грудью, но в ту же секунду стали тихонько, но властно пробираться под преграду в виде бюстгальтера, отчего Сакура шумно выдохнула, издав стон. — А ты сейчас горячая, да и разогретой я тебя не меньше хочу, — ответил Саске, убрав руки от ее тела, отстранившись от нее полностью.        Однако, когда Саске увидел непонимающий взгляд жены и какое-то удивление в растерянных, но таких манящих зеленых глазах, он нежно улыбнулся, развернув ее тело к себе.       — Пока детей нет, можно устроить ранний завтрак, — улыбнулся он, положив свои руки на талию Сакуры, слегка сдавливая ее, намекая, чтобы она встала. — Ну, и что ты хочешь от моего тела? — изумленно ответила Сакура, вставая со своего стула, повинуясь действиям мужа.       Её бледное лицо покрылось легким румянцем, пышные ресницы закрыли глаза, пряча стеснительный взгляд. Но всю её смущенную идиллию прервало резкое движение Саске, который быстро потянул Сакуру на себя, усаживая её на свои колени. — Что я хочу от твоего тела? Хм… — задумался он. — Ничего, — добавил он, нагло ухмыльнувшись. — Ты же знаешь, как я люблю, когда ты сидишь у меня так, — он принялся гладить ноги девушки с двух сторон, — словно наездница, — добавил Саске, снимая повязку с ее волос. — А еще мне нравятся твои длинные волосы, — загадочно прошептал брюнет, прижимая тело девушки к себе, услышав тихий судорожный выдох. — И все же, что я хочу от твоего тела? — нежно принялся шептать Саске, чувствуя ее руки на своей груди, в то время как сам принялся исследовать спину жены, переходя то к рёбрам, то к линии позвоночника и лопаткам. — Мне нужна ты сама, а не твоя оболочка, — улыбнулся Саске, опустив руки на её ягодицы, крепко сжав их, придвигая ближе к своему торсу, одновременно целуя левое ушко, сдувая своим дыханием пряди розовых волос, которые явно ему мешали. — Я же сказала, что устала, — томно прошептала Сакура, целуя Саске в шею, передвигая свои руки к его торчащим, но таким мягким волосам, крепко сжимая их тонкими пальцами, одновременно прижимаясь своей грудью к нему, получив удовлетворенный выдох мужа, который крепко обнимал хрупкое тело. — Хм, может, мне дать тебе время еще побыть сверху? — ухмыльнулся Саске, расстегивая ее застежку под кофтой. — Думаю, что хватит, мне нравится самому делать так, — ухмыльнулся он, положив правую руку на ее грудь, а левой же он крепко держал девушку. — Как же на кухне неудобно! — зло прорычал он, страстно целуя её плечо, оставляя красное пятно на бледной коже.       Сакура издала шумный стон, крепко обхватив руками его шею, ей сейчас хотелось дотянуться до его губ, поэтому, получив страстное клеймо, она не менее страстно принялась целовать его, больно кусая его тонкие губы, а затем нежно принялась оставлять влажный и горячий след, проводя горячим мокрым языком по его ранкам. Ее язык беспрепятственно проник в его рот, принимаясь исследовать его нёбо, аккуратно проводя кончиком по его ровным зубам. — Это моя территория, птенчик, — ухмыльнулся Саске, разорвав поцелуй, а затем, набрав в легкие воздуха, больно принялся кусать ее губы, затем нежно стал проводить языком по покрасневшим местам, даря то боль, то нежность, играя с ней, как с жертвой, ведь он хищник.       Его руки снова притянули ее тело к себе, заставляя сесть ровно, и спокойно проникли под футболку, почти беспрепятственно стали сжимать маленькую грудь, поместившуюся в его ладонях. Чувствительные точки на пальцах ощутили напряженные соски, а Сакура, не сдерживая стон, шумно дышала, понимая, что Саске доминирует тогда, когда ему хочется, он не дает ей быть главной, она подчиняется ему, однако не может возразить и даже подумать о том, что её что-то не устраивает. Ведь это не так. Холодные пальцы ещё сильнее сжимают грудь, ее руки крепко держат его шею, его губы страстно играют с её, а его язык залечивает ранки от укусов. — Какая же ты все-таки желанная, черт возьми! — возмутился Саске, отпуская ее грудь, принимаясь за столь упругие и любимые ягодицы.       Его широкая ладонь проникает под тонкую ткань шорт, снова крепко сжимая кожу, радуясь, что Сакура надела свое кружевное белье. — Стринги, как они мне нравятся на тебе, — произнес Саске, целуя шею своей жены. — Безумно, — уверенно добавил он. — Са-аске, — возбужденно протянула его имя Сакура, переводя свои руки к его лицу, чувствуя своим телом возбуждение мужа. — Я, кажется… — не успев договорить свою фразу, Сакура издала шумный стон, почувствовав, как руки мужа с ягодиц переместились к ее промежности. — Учиха, — словно львица, прорычала Сакура, крепко хватаясь за его черные волосы, а он, хитро улыбнувшись, поставил на её шее новую красную метку. — Что, Сакура? — тяжело дыша, проговорил Саске. — Привстань, — приказным, но возбужденным голосом произнес брюнет, чувствуя, как тело девушки приподнялось.       Его руки стали быстро стягивать черные и такие ненавистные шорты, а руки его жены упирались ему в плечи. — Мам, пап, а Акира сказал, что я не принцесса! — послышались громкие крики в гостиной, что сразу же напугало как Учиху, так и Сакуру.       Услышав тоненький голос дочери, возбужденные родители принялись прятать плоды своей страсти. Сакура испуганно вскрикнула, а затем и слезла с колен мужа, поправляя свои шорты и принявшись за застежку своего бюстгальтера. Тем временем Саске, понимая, что их плоды жизни пришли совсем не вовремя, принялся помогать Сакуре с надоедливой застежкой. На кухню, словно торнадо, забежала маленькая девочка с распущенными волосами, а следом забежал мальчик. — Мама, скажи, что я принцесса! — возмущалась девочка, все также стараясь выговорить букву «р». — Принцессы красивые, а ты лохматая! — смотря на младшую сестру, объяснялся мальчик, улыбаясь. — А ты не человек-паук! Он сильный и вытаскивает веревки из кожи! А ты даже Кори поймать не смог! — показывая язык брату, громко спорила девочка, изредка выговаривая букву «р». — У меня есть маска! И это не веревки, а паутина! — принялся спорить мальчик, размахивая руками и возмущённо глядя на сестру. — Тогда я львица! А ты все равно не супер-герой! — спорила девочка, жестикулируя руками. — Ты мне надоела! Всегда жалуешься! — отвернулся от сестры Акира, посмотрев на родителей и скрестив руки на груди.       Саске и Сакура зло посмотрели на детей. Сакура прищурила глаза, а Саске, убрав всю нежность из своего взгляда, демонстративно сжал кулаки, переводя взгляд с сына на дочь. — Что вы устроили? — выделяя каждое слово, жестким голосом спросил отец. — Акира! — позвал сына Учиха. — Ты старший, говори, зачем доводишь Аюми?! — потребовал объяснения он. — Я раскрашивала картинку, а он начал ругаться! — не дожидаясь ответа брата, вскрикнула Аюми. — Я с тобой разговаривал? — грубо спросил Саске, напугав дочь, которая мгновенно отстранилась, прижав ладошки к губам. — Стой и не говори, пока не спросили! — приказал он, поворачиваясь к сыну. — Ну и? Что за молчание? Сколько вам раз говорили не ругаться? — изогнув тонкую черную бровь, спросил Учиха, не сводя пронзительного взгляда с сына. — Она, — он указал пальчиком на сестру, которая прижималась к матери, — красила картинку, а я убирал игрушки. Я только убрал карандаши, как она рассыпала их по полу и наступила на мою маску, — со слезами на глазах, говорил мальчик, опустив взгляд в пол, а руками мял футболку. — Аюми! — не сбавляя сердитого голоса, позвал дочь Саске. — Врать нехорошо! Принцессы себя так не ведут. Сегодня ты и твой брат наказаны. Сейчас покушаете, а затем пойдете в комнату убираться, после чего по кроватям! А ты, Акира, чтобы еще и цифры пописал, — высказался Учиха, уперев руки в бока. — А теперь в ванную и мыть руки! Живо! — игнорируя то, что Аюми стала плакать, приказал Саске. Он обратил взгляд чёрных глаз на дочь. — Ты тоже провинилась. Так что не прячься за матерью. Быстро мыть руки! — схватив девочку за запястье и развернув её к двери, Саске вывел ее в гостиную.       Завидев, что его наставления стали выполнятся, брюнет повернулся к Сакуре, которая, закрыв глаза, отвернулась от мужа. — Ты каждый раз все жестче и жестче, — грустно улыбнулась Сакура, раскладывая блинчики по тарелкам. — Давай позавтракаем, — тихо проговорила она, накрывая на стол. — Хм, — ухмыльнулся Саске, — такой завтрак пропал… — как-то тоскливо протянул Учиха, садясь на стул, стараясь прикрыть свой возбужденный орган, который требовал женского тела. — Сладкоежка, — медленно проговорила Сакура, вкладывая некий смысл в такое простое слово, затем она мило улыбнулась. — Хорошо, что мы успели «замять следы», иначе принцесса с человеком-пауком создали бы клуб «почемучка», и поверь мне, Учиха, выкручивался бы ты сам. Уверяю тебя, — заверила его Сакура, поцеловав в нос. — Может, примешь душ? — ухмыльнулась она, пародируя своей усмешкой Саске. — Наверное, неприятно терпеть? — дразнилась Сакура. — Госпоже, которая от первого поцелуя возбудилась, молчать надо. Да и в ванную можно вдвоем сходить. Зачем мне снимать напряжение таким образом? У меня есть игрушка поинтересней, нежели моя рука, — ухмыльнулся Саске, схватив Сакуру за запястье, аккуратно потянув ее к себе. — Аликапс! (Прим. автора: таблетки от импотенции) К бою! — в один голос закричали забежавшие в комнату дети, позабыв о том, что несколько минут назад они застали злого отца.       Услышав два детских голоса, Сакура отпрыгнула от Саске, а на щеках появился румянец, который она поспешила скрыть за своими волосами. Саске же тоже слегка удивился таким громким крикам, да и то, что прокричали его дети, ему совершенно не понравилось — рано им еще такие вещи говорить, при этом мило улыбаться и смеяться заразительным смехом. — Чтобы больше не слышал от вас этого слова, — строго, но в то же время жестко, проговорил Саске, посмотрев на сына и дочь, которые недоуменно смотрели на рассерженного отца. — Но почему? — возмутился Акира, нахмурив тонкие черные брови. — Это ведь реклама такая есть! — не унимался парнишка, стараясь выяснить причину того, что им запрещают что-то произносить. — Потому что… — Саске тяжело вздохнул, поставив руки на стол, стараясь скрыть улыбку, которая начала пробиваться через сосредоточенное лицо. — Просто не надо, хорошо? — ухмыльнулся Саске, смягчив тон. — Обещайте мне оба, — добавил он, улыбаясь, но при этом закрыв глаза. — Хорошо, — буркнул мальчик. — Но что плохого в том, что «аликапс» помогает мужчине петь? Девочки могут петь, а мальчики нет? — нахмурив тонкие брови, задавал вопросы мальчик.       На кухне послышался заразительный смех Сакуры. Юная мать понимала, что ребенок ни при чем, потому что во всем виновато телевидение. Маленькая девочка непонимающе смотрела на родительницу, теребя руками свое платье, а затем, как ни в чем не бывало, села на свое место за столом. — Приятного аппетита! — улыбнулась Сакура, стараясь не рассмеяться. — Саске, восприятие детей не изменить, — присаживаясь за стол, обратилась к мужу девушка, — но все же нам надо следить за тем, что они смотрят, мало ли… — принимаясь за еду, добавила Сакура, не скрывая улыбки. — Приятного аппетита! — ответила семья, наслаждаясь поздним завтраком или ранним обедом.       Окончив свою трапезу и поблагодарив Сакуру, все снова занялись своими делами. Конечно, наказание с детей было не снято, но, дабы не видеть их грустных взглядов, Саске разрешил им тихо играть в комнате, на что Акира и Аюми безмолвно согласились, но ведь дети — это дети…       Довольная собой, Сакура принялась мыть посуду, тем временем Саске занимался какими-то документами, дети тихо играли в комнате, стараясь не шуметь, ведь папа бывает очень строгим и требовательным, что нельзя сказать о матери. Когда она носила фамилию Харуно, то являлась вспыльчивой особой с резким характером, но одна встреча с её будущим мужем изменила жизнь, в принципе, как и жизнь Саске, ведь теперь они прочно и навсегда зависимы друг от друга.

Flashback.

— Саске! — послышался громкий голос веселого парня, идущего по улице и довольно глядящего на своего лучшего друга. — Смотри туда! — указывая длинным пальцем на витрину кафе, громко кричал голубоглазый блондин, схватив друга за рукав и потянув его за собой. — Чего тебе? — иронично спросил Саске, повернувшись к витрине, стараясь всмотреться в окно, чуть нахмурившись. — Да ничего, просто я хочу попробовать здесь кофе, — как-то хитро ответил блондин со странной взъерошенной прической на голове, прищурившись. — Пошли, Учиха! — крепко сжав локоть черновласого парня, звонко приказал блондин, при этом злобно ухмыляясь, не дожидаясь ответа друга. — Пусти меня, Наруто! — возмутился Саске, поправляя черный пиджак, одетый на такого же цвета футболку, которая около горла была расстегнута, открывая вид на красивую шею. — Шевели своей задницей, — ответил Наруто, недовольно зашипев и отпуская локоть друга, дабы поправить рукава красной кофты. — Там такой вкусный зеленый чай! — прошептал он, смяв тонкую черную ткань у себя на животе. — Так что, Учиха, пошли! — сказал он, открывая деревянную дверь. — Мы же вроде кофе шли пить? — изогнул черную бровь Саске, спрятав руки в передние карманы черных джинсов, бесшумно заходя в кафе. — Ну, и как зовут тот «вкусный» кофе? — спросил Учиха, выделяя слово «вкусный», а затем ухмыльнулся, видя, как друг заметно занервничал. — Хината, — нежно произнес имя девушки Наруто. — Но ты будешь пить кофе, а я чай! — более жестко добавил он, доставая свой телефон из заднего кармана светло-голубых штанов. — Хм, — улыбнулся Саске, продвигаясь с другом по светло-зеленому полу, осматривая интерьер. — А тут недурно, — ответил Саске, пройдя пять красных столиков, проходя в самый конец зала, после чего сел на желто-красный диван. — И давно ты сюда ходишь? А, Узумаки? — поинтересовался он. — Около двух недель, — признался Наруто, смотря на белую стену, по которой разросся цветок.       Спустя несколько секунд к столику подошла низенькая официантка с русыми волосами. — Здравствуйте, — улыбнулась она, то и дело переводя взгляд с Саске на Наруто и с Наруто на Саске, словно оценивая, кто симпатичней — брюнет с взъерошенными волосами, пряди которых аккуратно скрывали лицо, или блондин с не менее странной прической и странными полосками на щеках? Ведь оба молодых человека были по-своему красивы и притягательны. — Здрасьте, а где Хината-чан? — задал вопрос Наруто, слегка растерявшись. — Каору, это ко мне, — послышался голос миловидной девушки с заплетенными в тугую косу черными волосами. — Здравствуй, Наруто-кун, — поздоровалась она. — Вот твой чай, — аккуратно поставив кружку с блюдцем, произнесла девушка, слегка покраснев. — А вы… — Привет, Хината-чан, — лучезарно улыбнулся Узумаки. — Это мой друг — Саске. Можешь не обращать на него внимания. Как у тебя дела? — принялся задавать свои вопросы блондин. — Каору, иди, — тихо произнесла Хината. — Очень приятно, — добавила официантка, прикрыв свои светло-серые глаза. — Вы что-нибудь будете заказывать? — спросила она, поправляя черный фартук, который был надет на светло-желтой блузке, при этом скрывая и длинную черную юбку до колен. — Мне тоже приятно, — ответил брюнет. — Я ничего не хочу, если что, то позову, — пояснил он. — Как скажете, — ответила она. — У меня все как всегда, Наруто-кун. Я рада вас видеть, — ответила Хината. — Если что, то зовите, — добавила она, уходя к барной стойке, покидая блондина. — Узумаки, ты ведь ненавидишь зеленый чай? — злобно улыбнулся Саске. — Я всегда его заказываю, ибо именно он меня и познакомил с Хьюгой. Ну, она перепутала мне чай, а затем я увидел, как она погрустнела, ибо начальник ей что-то принялся говорить, ну, и я помог ей, сказав, что она не виновата, ибо я сам ее запутал в том, что хотел. Собственно, теперь я каждый день сюда хожу и пью этот чай. И он мне нравится! — объяснился Наруто, делая глоток. — Ну да, твой чай очень красивый, еще бы он тебе не нравился, — понимая причину любви своего друга, сказал Саске, а затем злобно ухмыльнулся. — Скажи, это все ваше общение? — поинтересовался он, удобно устроившись на диване. — Че молчишь, рыбья башка? — Ага, ну, иногда она сидит со мной, когда народу нет, но вот позвать ее куда-то, — он тяжело вздохнул, а затем снова делая глоток, — духу не хватает, — пояснил Узумаки. — Ясно. Однако, как твой лучший друг, скажу — поторопись, ибо опоздаешь. Хоть попытайся. Насколько я помню, ты никогда не сдавался? — добавил Саске, пытаясь поддержать друга. — Давай я уйду, а ты позовешь ее и… — договорить он не успел. — Привет, Узумаки, — подойдя к столу, поздоровалась с блондином розововласая девушка. — Вот твой десерт, как обычно, — пояснила официантка, одетая в черную юбку, которая была чуть выше колен. — Хината ногу подвернула, так что я её заменю, — объяснилась девушка, волосы которой были аккуратно заплетены в колосок, а непослушные пряди заколоты. — Привет, Сакура-чан! — радостно вскрикнул Наруто. — А ты как всегда без фартука! — улыбнулся парень. — Ты и Хината-чан выучили мои заказы, — тихо посмеялся он. — Ну не люблю я его! Кстати, — Сакура перевела свой взгляд на брюнета, — вы что-то заказывали? — недоуменно и обеспокоенно спросила парня девушка, слега расширив зеленые глаза. — Мне Хината ничего не передала и… — закрыв длинными ресницами глаза и сжав галстук, спросила она. — Нет, — помедлив с ответом, сказал Саске, посмотрев на стройную официантку. — Все ясно, — расслабившись, ответила Сакура, потрепав свои волосы. — Знакомься, это Сакура. Она моя старая знакомая. Сакура — Саске. Он придурок редкостный, так что, — бедный Узумаки не успел договорить, ибо почувствовал, что ему наступили на ногу. — Узумаки, это ты редкостный болван! Хватит тут из меня умственно отсталого строить! — зашипел Саске, нахмурив черные брови и сжав кулаки. — Умолкни! — приказал он. — Раскудахтался тут! — игнорируя просьбы-приказы друга, ответил Наруто, чем вызвал легкий смешок со стороны официантки, которая еле сдерживала смех. — Приятно было познакомиться, Саске… — протянув его имя, с румянцем на щеках, она добавила: — С каким суффиксом: кун или сан? — поинтересовалась Сакура, спрятав свой взор под ресницами. — Просто Саске, — ответил он, забыв про выкрутасы своего друга, который поедал пирожное.       Сакура лишь незаметно улыбнулась, после чего направилась к Хинате, дабы проверить ее. — Саске, — серьезно начал Наруто, чем заставил удивиться Учиху. — Я видел твой похотливый взгляд. Даже не думай об этом! — пригрозил он. — Хоть ты мне и друг, но не трогай Сакуру-чан, — слишком серьезно и спокойно проговорил Узумаки. — А чего это ты завелся-то так, словно курица на яйцах? — резко меняя тему разговора, спросил блондин, заканчивая с чаем и едой. — Заткнись, любитель «чая», — усилив интонационно последнее слово, ответил Саске, игнорируя вопросы и провокацию своего лучшего и понимающего друга. — Сакура! — позвал официантку Саске, поманив ее своей широкой ладонью, убедившись, что она его услышала. — Да, Саске? — смущенно поинтересовалась Сакура, всматриваясь в сосредоточенный и пронзительный взгляд, который в то же время являлся каким-то добрым и манящим. — Сделай, пожалуйста, черный кофе, — улыбнулся он, услышав в ответ «конечно», а затем и увидев спину девушки.       Его черные глаза медленно осматривали вид со спины, а улыбка на лице не сходила ни на секунду, однако, спустя мгновение, на лице появился оскал хищника. — О, а я смотрю, что ты полюбил кофе днем, да? — заметив взгляд своего друга, задал риторический вопрос Наруто, так же ухмыльнувшись, отставляя кружку от себя. — Заткнись, идиот! — прошипел Саске, отвернувшись от хитро улыбающегося друга. Спустя неделю. Поздняя ночь летнего дня.       Темная Токийская улица, которая не была освещена фонарями. По одинокому и безлюдному тротуару с туфлями в руках шла девушка с распущенными волосами, которые из-за легкого ветра слегка развевались в стороны. Непослушные пряди достигали поясницы, а иногда невесомо били по лицу, не давая возможности видеть обстановку, но ведь в темноте ничего не видно? Получается, можно и не обращать внимания на зрение. Эту поникшую девушку ничего не волновало, ничего не беспокоило, ей управляло лишь одно желание — добраться до дома. Если бы ее лицо освещала хоть одна лампа, то можно было бы разглядеть несчастные потухшие зеленые глаза, вокруг которых, словно трещины в жерле вулкана, расползалась магма. Красная всесильная жидкость, которая прожигает все на своем пути, поселилась в глазах девушки, заставляя ронять на асфальт горькие слезы, наполненные болью, страданием, одиночеством и страхом.       Её нежные розовые волосы в темноте казались черными. Под покровом ночи они выглядят завораживающе, но вот под властью света открывается жестокая правда. Запутанные локоны развевались на ветру, а пряди на лице изредка ловили слезы, которые нескончаемым потоком струились из глаз. Её ранее гордая и величественная осанка испарилась, оставляя мираж. Сгорбленная спина совершенно портила облик девушки. Сакуру едва можно было назвать девушкой, она более походила на марионетку, которой управляет неопытный кукловод, задача которого просто заставить куклу шевелится, не даря ей душу. Тяжелый шаг, всхлипы, бесшумно скатывающиеся слезы, боль в ступнях и низу живота, а до дома осталось идти совсем чуть-чуть. Еще пара шагов, пара усилий и ее встретит маленькая двухкомнатная квартира, с совершенно безвкусными обоями и старой обшарпанной мебелью. Она знает, что когда пройдет через порог своего гиблого царства, то соленый яд беспощадно будет отравлять ее душу. Она знает, что будет страдать, она знает, что из-за своей детской наивности и слабого характера совершила ошибку, которую невозможно исправить. Она знает, что понять ее боль не сможет никто, но стены со старыми обоями будут внимательно слушать рыдания, отражая звук эхом, пронзая раненое сердце отравленной стрелой. Она понимает, что не нужна даже этим стенам, ее боль не нужна никому. Черт, да эта боль не нужна даже ей, но именно этому хрупкому телу и тонкой, но изрезанной душе придется терпеть все страдания. Как же она проклинает знакомство с Учихой Саске. Сакура не понимает, почему поддалась обаянию этого высокомерного парня.       Она не понимает то, когда стала его игрушкой. Она не понимает то, почему не смогла за себя постоять.       Она не понимает, как за неделю ее бушующий нрав испарился. Она не помнит тот миг, когда стала нежной.       Она помнит лишь тот момент, когда ей понравилась оболочка красивого брюнета, но не знает, когда влюбилась в неё.       Она не понимает, что с первых секунд стала играть по его правилам.

Она не поняла то, когда окончательно поддалась ему.

— Черт, да я вообще ничего не знаю и не понимаю! — зайдя в квартиру, прокричала Сакура, бросая туфли на пол, сползая по холодной двери, садясь на холодный пол, давая волю душе. — Почему? Зачем он так? — проводя по нежной коже лица хрупкими пальцами, полукриком шептала она.       Ее тонкие пальцы словно старались содрать кожу, смыв грязь. Ей хотелось содрать с себя несколько слоев тонкой бледной дермы, дабы убрать с своего тела его запах, его поцелуи, стереть все его прикосновения, снова стать невинной девушкой, которая жила в своих мечтах. — Фу, мои волосы пахнут его духами, даже моя кожа! — сквозь слезы криком раненого сердца молвила она.       Темнота комнаты являлась темнотой ее души. Она ненавидит… но кого? Себя? Или его? Или мир? Или боль? Что она ненавидит? Может быть, всё вместе? — Себя… как я себя ненавижу! — тихим, напряженным, слегка хриплым голосом рычала она, ударив с силой обувную полку, заставляя все содержимое упасть. — Ненавижу! — снова шепчет Сакура.       Она ненавидит себя… себя, только себя. Она поддалась ему, поддалась с первых секунд. Она заинтересовала его. Она увлекла его за своим образом. Она поразила его своим взглядом. А ему понравилась цель, которую он хотел заполучить любой ценой. «С тобой было весело, Сакура»… — Черт, ему было весело! Весело! — возмущалась девушка, схватив какой-то предмет, после чего запустила его в стену.       Послышался удар. Фоторамка. Осколки. Мелодия. Рамка, которая, словно разбитое сердце девушки, раскололась в секунду под действием предмета. Осколки, которые звонко сыграли мелодию умирающего сердца. Мелодию, которая будет преследовать еще очень долго израненную душу. Мелодию, которая будет разрушать внутренний мир с новой силой. Мелодию, которая будет напоминать о печальном опыте. Мелодию, название которой — несчастье.

End Flashback.

— Саске, пожалуйста, сходи в магазин и купи всё, что я написала в этом списке, — улыбнулась Сакура, обнимая своего мужа за шею, поцеловав его в щеку. — Сходишь? — переспросила она, стоя за диваном. — Потом досмотришь телевизор, — снова улыбнулась девушка, поцеловав его в уголок губ. — Схожу, — ухмыльнулся Саске, резко развернувшись, и перекинул жену через диван. — Схожу, малышка, — усмехнулся он и поцеловал её в шею, подбираясь к губам. — Поцелуй меня, — мягким голосом добавил он, чувствуя на себе пухлые губки жены, которые со всей нежностью, заботой и любовью дарили чувство защищенности и приятные эмоции.       Усадив Сакуру себе на колени, он неспешным движением, сопровождающимся какой-то ленью, стал целовать плечи, пробираясь руками под тонкую майку, добираясь до маленькой груди. — Сходи в магазин, — шепча в губы, проговорила она, после чего быстро поцеловала его в щеку и спрыгнула с колен. — Скачи, мой верный конь, в магазин, иначе познаешь ярость моей сковородки! — шуточно угрожая, ликовала она, хватая мужа за запястье, стараясь поднять его с места. — Мне так нравится смотреть, когда ты меня превзойти в силе хочешь. Ладно, поддамся я тебе, — ухмыльнулся он, поднимаясь с места, после чего тяжело вздохнул и направился к выходу, получив еще один страстный поцелуй от любимой жены. — Я пошел, — улыбнулся он, покидая квартиру, а Сакура направилась к детям, дабы уложить их по кроватям на сон час, ведь режим — святое дело, да и послушать сказки им полезно. — Учиха, придурок… — тихо прошептала она, заходя в комнату Акиры и Аюми.

Flashback

      Всю неделю после знакомства в кафе Саске провел время с Сакурой, развлекая ее, даря радость, улыбку и счастливые воспоминания, которые он стер на седьмой день их отношений, перекрасив яркие краски в черный и темно-багровый цвет, иногда вставляя крапинки серого для разнообразия, придавая странной картине жуткий вид, отвращение и порции ненависти. — Пошли, я тебе кое-что покажу, — улыбнулся Саске, аккуратно обняв девушку за талию и поцеловав ее в щеку. — Пошли? — снова улыбнулся он, набросив на её плечи свой пиджак, который дал девушке защиту от ветра и тепло. Саске бережно взял ее за руку и вывел из парка. — Зря я сегодня надела платье, погода не самая лучшая, — пожала плечами девушка, поправив пиджак парня, стараясь сильнее укутаться в него, да и наслаждаться его запахом.       Её волосы, в которые была вплетена ярко-зеленая лента, легкими, невесомыми прядями развевались на ветру, не смотря на туго заплетенную косу. — Я не дам тебе замерзнуть, — заботливо произнес Саске, подводя девушку к своей черной машине, после чего отключил сигнализацию и открыл дверь перед Сакурой. — Садись, — сказал он. — Ага, — мило улыбнулась она, удобно устроившись. — Куда мы едем? — поинтересовалась она, потирая свои холодные пальцы, стараясь их согреть. — Холодно… — тихо прошептала она. — Сейчас согреешься, — добавил Саске. — Потом узнаешь, — хитро добавил он, надавив на педаль газа, заставляя машину разгоняться быстрее и быстрее.       Весь путь они ехали в немой тишине, был слышен рев мотора. Сакура не задавала вопросов, и за двадцать минут езды уснула. Саске, дабы не разбудить девушку, аккуратно взял её на руки и понес в свою квартиру, которая находилась в многоэтажном доме. Парень прошел в лифт и нажал кнопку семнадцатого этажа, девушка на его руках стала просыпаться. — Где мы? — поинтересовалась она, прижимаясь к груди Саске. — Поставь меня на землю, — ухмыльнулась она, чувствуя, что Саске повиновался и стал опускать её на ноги. — С пробуждением, — прошептал брюнет, поцеловав девушку в приоткрытые губы, проводя языком по самому контуру, принимаясь покусывать нижнюю губу, прорываясь внутрь маленького рта. — Спасибо, — ответила Сакура, выдохнув в губы парня, а лифт как раз добрался до места назначения. — Саске, скажи, где мы? — спросила она, выйдя из кабины. — Здесь мой дом, но я хотел тебе показать вид с крыши, — улыбнулся брюнет, держа девушку за талию. — Вещи все со мной, — показав рюкзак на спине, сказал он. — Пошли. — Хорошо, — идя следом за Саске на восемнадцатый этаж, прошептала девушка, слыша, как брюнет отворил замок своим ключом, после чего раскрыл дверь перед ней, пропуская ее. — Я держу тебя, — обняв за плечи девушку, шептал он. — Не бойся, — сказал он, целуя ее в макушку.       Осторожно вступив на крышу дома, Сакура раскрыла от удивления глаза. Яркие звезды светили ярким светом, убывающий месяц добавлял романтику, с губ девушки сорвался звук «ах». — Как красиво, Саске! — повернулась к нему она, обняв его за шею. — Очень, — смущенно добавила Сакура, крепче прижимая парня к себе. — А что в сумке? — улыбнулась Харуно. — Нечто интересное, — ответил Учиха, вырываясь из объятий, после чего принялся распаковывать сумку, достав из нее бутылку шампанского, надувной матрас, одеяло и бокалы.       Быстро включив насос, и место для сидения было готово. Парень поманил Сакуру к себе, усадив на полутороспальное ложе, а затем накинул на ее плечи плед, а сам принялся за бутылку. — Раз, два, три! — прокричала Сакура, после чего Саске открыл шампанское, усмехнувшись на такой детский счет девушки. Хоть часть напитка и вылилась, но наполнить два бокала вполне достаточно. — Тебе нравится? — спросил Учиха, давая стеклянный фужер девушке. — За этот день! — ухмыльнулся Саске, а, услышав ответ «да», выпил весь напиток разом, на что Сакура усмехнулась. — Я никогда не была на крыше, — призналась девушка, постепенно выпивая третий бокал шипучего напитка, невольно кладя голову на плечо парня.       Саске, обняв её за талию двумя руками, принялся целовать Сакуру. Они то и дело распивали, казалось, бесконечное шампанское, а после и вовсе принялись за бутылку красного вина, смешав два разных вида алкоголя. Сперва он целовал свое любимое место — шею. Девушка привыкла, что нежные прикосновения Саске дарят ей приятные эмоции и ощущения. Но не в этот раз…       Брюнет укусил свое любимое место, а затем, быстро уложив Сакуру на матрас, и принялся грубо целовать ее губы, больно покусывая их, доставляя боль, стараясь проникнуть в рот девушки. — Саске, прекрати! Мне больно! — стала возмущаться Сакура, но именно в этом момент он завладел ее маленьким ртом, глубоко проникая внутрь, грубо исследуя одну из любимых территорий парня.       Своим телом он навалился на легкую девушку, которая была ниже его на голову. Его руки быстро принялись снимать с Сакуры свой же пиджак, но при этом вес парня не давал девушке возможности выбраться, она отчаянно скулила и в промежутках между грубыми поцелуями просила и умоляла парня остановиться, однако действие алкоголя стало сказываться на ее сознании. Саске, не слушая ее просьб, все так же грубо целовал ее, спускался к шеи и сильно кусал ее, затем снова возвращался к губам, из которых струились капли крови. — А ты упрямая, — ухмыльнулся Саске, отрываясь от ее шеи, а затем резко усадил на матрас, сняв пиджак и спустив с ее тела легкое платье, которое держится на одних лишь бретельках. — Прошу тебя! Остановись! Не надо! — прикрываясь руками, шептала Сакура. Она чувствовала, что алкоголь стал отрицательно влиять на ее разум. — Прошу тебя, Саске… — из зеленых глаз потекли слезы. Соленые капли попадали в раны на губах, причиняя новую боль. — Ты думаешь, что я остановлюсь? А, Сакура? — надменным, лишенным той нежности и того мягкого баритона, голосом, проговорил Саске. — Глупая, крошка, — ухмыльнулся он. — Расплети свои волосы, — властно приказал он. — Делай так, как я тебе скажу, и тебе не будет больно. — Пожалуйста, не надо… — шептала Сакура, принимаясь расплетать тугую косу, после чего длинные волосы розовым водопадом упали на матрас, а некоторые пряди и вовсе покоились на бетонном полу. Опустив свой взгляд вниз, она принялась прикрывать свою грудь руками и волосами, вызвав усмешку у Саске, который с интересом наблюдал за ней, то и дело ухмыляясь. — Молодец. А теперь, прекрати плакать и доверься моему опыту, малышка, — нежно прошептал Саске, чем вызвал удивление Сакуры. Его голос шел вразрез с его действиями. Он медленно протянул руку к ее волосам, слегка погладил их, а затем с силой дернул, послышался тонкий крик. Саске таким резким и грубым движением заставил Сакуру повиноваться ему. Его виду открылась любимая шея, которая была изрядно покусана и на ней виднелись маленькие пятна. — Какая ты необычная, — снова нежным и возбуждающим голосом, шептал брюнет, после чего грубо поцеловал девушку, укусив ее нижнюю губу так, что пошла тонкая струйка крови. Он причинял ей боль, и ему это нравилось, с каждым укусом ей становилось все больнее, слезы проникали в раны, натянутые волосы не давали опустить лицо. Сакура уперлась своими ладонями в грудь Саске, вызвав у него раздражение, ведь она снова сопротивляется. — Неукротимая, — ухмыльнулся он, — не захотела подчиниться, — зло улыбнулся Саске. — Оно и лучше, — добавил он, вставая на ноги, потянув девушку за волосы. — Тебе нравится грубо? — спросил он, после чего снова поцеловал ее губу, прикусив ее.       Его руки отпустили волосы девушки и принялись обнимать ее за талию. Платье свалилось вниз, оставив Сакуру в одном белье. Ветер подул неприятным холодом, заставив почти полностью обнаженную девушку покрыться мурашками. — Сейчас тебе будет жарко, — улыбнулся парень, проведя руками по ее спине, расстегнув застежку. — Ты ведь не остановишься, да? — грустно прошептала Сакура, прижимаясь к телу Саске. — Тогда будь слегка нежней со мной, — прошептала девушка, уткнувшись своим лбом в его грудь. — Я попробую, — улыбнулся он, медленно проводя мягкой ладонью по спине Сакуры.       Он отстранил ее лицо от его футболки и с какой-то непонятной нежностью принялся целовать израненные губы. Сакура съежилась от холода, ее тело трясло. Ее не покидал страх того, что сейчас эта нежность сменится грубостью. Она боялась, что его влажный язык, который приносит ей странный покой, прекратит нежно обводить контур ее губ, и его заменят острые зубы. Но не смотря на все страхи Сакуры, ничего не произошло. Она привычно обняла его за шею, и принялась сама целовать его. Сейчас некогда грубые руки крепко прижимали тело девушки, даря тепло. Он осторожно снял бюстгальтер, прижав Сакуру грудью к себе, заставляя её смутится. — Пора мне действовать, — улыбнулся он, стянув с себя футболку. — Я не могу понять то, как хочу тебя, Сакура, — целуя с нежностью бледное лицо с румянцем на щеках, шептал Саске. — У меня никогда не было никакой дилеммы! Я люблю грубо, — не зная, для чего и зачем, стал объясняться Саске. — Мне не нравятся твои слезы, — он принялся целовать заплаканные глаза Сакуры, а затем опустил свои руки на ее ягодицы, проведя от них и по всей спине, наслаждаясь ее мягкой кожей.       Почувствовав дрожь, он уложил её снова на матрас, быстро расстегнув свой ремень и ширинку. — Ты такая сложная, — нежно шепчет он. — Ты хочешь романтики, — он осторожно спустился к ее шее, легонько целуя ее, а затем положил две своих руки на ее грудь и с силой сжал ее, услышав шумный вдох. — Но я ведь люблю грубо, поэтому я буду действовать рефлекторно, прости, — прошептал он, снова с силой сжав мягкие округлости, он быстро убрал левую руку с ее приятной нежной кожи и раздвинул стройные ноги, удобно устроившись возле ее промежности. Правая рука все так же сильно сжимала грудь, а из уст Сакуры вырвался глухой стон.       Довольно ухмыльнувшись, мужчина своими губами припал к ее твердому соску, принимаясь посасывать его. На такое грубое действие Сакура шумно застонала и, не контролируя свое тело, положила свои руки ему на голову, прижимая к своему телу. Парню понравилось такое действие и он, оторвавшись от левой груди, принялся за правую, положив руку на левую грудь и снова сдавив ее, грубо надавил на возбужденный сосок. Сакура снова застонала, а ее тело слегка приподнялось. Саске принялся играть с правым соском, он легонько укусил его, заставляя возбуждающуюся девушку снова издать стон, а затем и провел по нему горячим языком. — Я смотрю, тебе уже нравится? — улыбнулся Саске, переместив левую руку к промежности девушки, быстро отодвигая её трусики, после чего проник двумя пальцами в узкую дырочку, довольный таким обильным количеством смазки. — Какая ты мокрая, — с издевкой произнес он, чувствуя, как его половой орган стал напрягаться ещё сильнее.       Он едва ощутимо пошевелил своими пальцами внутри Сакуры, заставив ту выгнуться, а затем резко вытащил их, чтобы не навредить девушке. — Сядь, — слегка хриплым голосом прорычал Учиха. — Сними с меня, — ухмыльнулся он.       Сакура под действием алкоголя и возбуждения быстро сняла с парня джинсы. В данный момент ей казалось это вполне нормальным и допустимым, хотя, в этой ситуации она просто подчинялась, уверенно стягивая грубую ткань. — Достань его! — приказал Саске девушке, увлекаясь своим доминирыванием.       Ее тонкие пальцы сняли с парня последнюю преграду, а его возбужденный орган, освободившись, ударил девушку по лицу, заставив парня ухмыльнуться. — Ну, а теперь, — он схватил Сакуру за волосы левой рукой, а правой сильно надавил на ее щеки, заставляя ротик приоткрыться, после чего положил головку члена на ее губы и сильно надавил возле корней ее волос, раскрыв ее ротик еще сильнее. — Открывай, живо! — возбужденным и хриплым голосом, командовал Саске, а Сакура повиновалась. — Ну же, работай своим девственным язычком, — приказным тоном с нотками издевательства и возбуждения, сказал Саске, надавив на ее голову так, что член зашел в ее рот больше чем на половину, вызывая у девушки рвотный рефлекс. — Быстрей! — рычал Саске, двигая бедрами, при этом держа ее голову.       Сакура, не чувствуя отвращения в своих действиях, исполняла все желания Саске, ее руки находились на полу, а ее телом полностью управлял Учиха, получая от действий приятные ощущения и удовольствие. Парень хрипло стонал, а Харуно невольно увлеклась его игрой, подчиняясь его правилам. Он чувствовал, что скоро будет опустошен и, сделав пару грубых толчков, Саске так сильно надавил на голову Сакуры, что у нее потекли слезы, а желудок рвался наружу. Насладившись такими действиями девушки, Саске нехотя вынул свой орган изо рта девушки, слегка замарав семенем щеку своей партнерши. — У меня остались капли? — спросил Саске. — Если да, то слижи, — стоя на коленях, сказал парень, — иначе мы останемся здесь и я заставлю повторить тебя твой процесс, — наслаждаясь триумфом, проговорил он. — Я жду, — издевательским тоном добавил Учиха.       Тяжело вздохнув, Сакура взяла в руку его член и аккуратно слизала капли, оставшиеся на нем. После чего отвернулась от Саске, тяжело дыша и боясь повернуться к нему в сторону. Осознание происходящего накатило на неё слишком быстро, но очень поздно. — Ты хорошо поработала, — ответил Учиха, притянув за талию девушку к себе, накрыв ее одеялом и крепко прижав к себе. — Отдыхай, — поцеловав ее в макушку, добавил он, засыпая. — С тобой было весело, Сакура, — ослабевая хватку, произнес Саске, прикрыв глаза.       Дождавшись того, пока он уснет, Сакура быстро и бесшумно схватила свои вещи, покидая ненавистную крышу, стараясь убежать как можно быстрее и дальше. Ведь сейчас человек, которого она полюбила, наплевав на ее чувства, принудил к сексу, еще и откровенно насмехаясь над ее слабостью перед ним. Маленькое сердце болело, слезы не помогали… Сейчас ей было наплевать на холод, она мечтала убежать отсюда, далеко и навсегда. Ей казалось, что она в секунду протрезвела, хотя сейчас её дейсвия сопровождались лишь жутким страхом.       Токио — большой город, даже ночью здесь кипит жизнь. Понимая всю свою беспомощность и своё состояние, Сакура пошла по нелюдимым улицам. Как только она скрылась от света, то из глаз, словно град, покатились большие капли слез. Она проклинала звезды и месяц, за которыми любила наблюдать с детства. Раньше эти чудеса природы приносили счастье, а теперь… посмотрев на яркие звезды. Она вспоминает крышу дома и Саске. Она не может выкинуть все из головы и притвориться, что ничего не было. Девушка не может подумать, что это был сон, ведь его белая жидкость засохла в её волосах,говоря, что всё это реальность. Реальность, которая в один день отняла у нее много важных вещей: улыбку, радость, чистоту, эта реальность принесла ей только боль, слезы, страдание, унижение, несчастье, ноющее сердце и крупную рану, с которой бьется беззащитный исколотый орган.

End Flashback.