Возрождение: из пепла

      Регулус читал в кабинете, когда на краю маленького кофейного столика рядом с его креслом появилась аккуратно сложенная записка. С любопытством он на время отложил книгу и развернул пергамент, чтобы увидеть неожиданно длинный текст. Беглый просмотр содержимого сразу же рассеял это удивление: это была Гермиона, студентка пятого курса, которая как и он очень интересовалась чтением, и которая накануне обсуждала с Сириусом судьбу домашних эльфов.       Очевидно, когда его брат поручил ей написать письмо, она отнеслась к этой рекомендации очень серьезно.

      «Порабощение магических существ недопустимо, независимо от того, кажутся ли они счастливыми в этом положении или нет. Все волшебники, как люди, так и представители других видов, должны иметь право на комфортные условия труда, справедливую заработную плату и свободу выбора. Никто не должен быть скован архаичной магией, лишающей их этих прав. К разумным существам следует относиться с уважением и признанием их прав! Отношение к домашним эльфам в волшебном мире часто ужасное, и у них нет законного права оспаривать это. Домашние эльфы обладают сознанием и должны иметь равный голос в принятии законов, так же как и волшебники».

      Послание было настолько серьезным, что Регулус позволил легкой кривой улыбке приподняться в уголках его рта. Он никогда особо не задумывался о том, как улучшить жизнь домашних эльфов и не выходил за рамки благополучия Кричера. Каким бы ужасным ему ни казалось обращение с волшебным существом, которое так старается помочь тебе и сделать тебя счастливым, этот вопрос никогда не казался ему достойным обсуждения в светском обществе, к которому он когда-то принадлежал. Но эта девушка была совершенно иной — она говорила об этом прямо и бескомпромиссно.       Он молча достал перо, пергамент и запечатанную чернильницу со старого письменного стола их отца. Внезапно его память вернулась к недавнему разговору с участием той самой студентки. Пожиратели смерти преподавали в Хогвартсе — они обучали детей Непростительным заклинаниям. Эта тема выпала у него из головы в свете недавнего празднования дня рождения, но теперь она снова захватила его разум. Несмотря на то, что было бы полезно расспросить студентку о её преподавателях-Пожирателях смерти, Сириус оставался практически единственным человеком, с которым Регулус мог комфортно обсуждать такие вещи. (И даже сейчас слово «комфортно» не совсем подходило для описания его ощущений).       Мысль могла снова ускользнуть от него, если бы он позволил себе слишком сильно погружаться в исследования, что, впрочем, было бы неудивительно. Регулус не был уверен, находилась ли Гермиона всё ещё в комнате, но в любом случае он не хотел уходить, не сказав ни слова. В конце концов вежливость требовала ответной вежливости, а Гермиона была одной из немногих, кого действительно волновала эта тема. Он аккуратно написал короткую записку в ответ:

      «Твоя преданность этому делу похвальна. Кричер очень важен для меня,

и хотя я не могу отвечать за действия Сириуса, уверяю, с моей стороны к эльфу никогда не было и не будет плохого обращения.

Р.А.Б».

      Он аккуратно сложил записку и оставил на том же столике, подписав ее именем Гермионы, прежде чем встать и отправиться на поиски Сириуса.       Как бы странно не было видеть своего брата активно занятым уборкой, уже не удивляло заходить в гостиную и обнаруживать Сириуса, решающего ту или иную задачу (иногда в буквальном смысле, хотя сегодня это было всего лишь чистящее заклинание). — Сириус, — начал он, останавливаясь в дверях и осматривая комнату в поисках чего-то, что могло бы начать двигаться. — У тебя найдется минутка, чтобы обсудить спорных профессоров Хогвартса? На днях ты заверил меня, что такой разговор состоится.       На мгновение показалось, что Сириус мог просто проигнорировать его. Затем он тяжело вздохнул, спрыгнул со спинки дивана и указал за пределы комнаты. Возникло ощущение, что, если бы дверной проем был свободен, он бы просто направился к выходу, ожидая, что за ним последуют. — Пойдем наверх, внизу повсюду бродят люди.       Регулус молча кивнул и отступил от проема, чтобы позволить брату пройти вперед и показать дорогу. На его взгляд, комната, в которую они вошли, была такой же переполненной (или, скорее, многолюдной), как и гостиная. Однако, как это часто случалось в последнее время, Регулус предпочел верить, что Сириус не врет и невидимых обитателей вокруг нет. Когда дверь за ними закрылась, он приподнял бровь. — Итак, Пожиратели смерти преподавали в Хогвартсе? — снова начал Регулус. — Что я пропустил? — Шестнадцать лет, плюс-минус, — невозмутимо ответил Сириус, прежде чем плюхнуться на стул в своей обычной небрежной манере. Он сдержал усмешку. — Мы учитываем здесь зельевара? Технически, он всё ещё член «клуба». — Зависит от того, кто сейчас зельевар в Хогвартсе, — ответил Регулус, подходя к стулу напротив и садясь. Слагхорн никогда не казался ему лояльным Темному лорду, хоть у него и были связи… — Это случилось после твоей?.. — на мгновение задумался Сириус. — Неважно, это Снейп. Он занял пост декана Слизерина после отставки Слагхорна.       Регулус тихо фыркнул. — Северус стал профессором? — опершись локтем на подлокотник кресла, он подпер рукой подбородок с выражением легкого недоумения. — Интересный выбор. Он конечно умен, но я бы не сказал, что он обожает детей. — О, он их презирает. У них есть куча неприятных историй, — с явным отвращением ответил Сириус. — Но это спасло его от Азкабана. Он полезен, хотя и полный придурок.       Сириус поднял руку и покрутил пальцем у виска. — Каркаров был на «Турнире Трех Волшебников», а пару лет назад какой-то парень по имени Квиррелл преподавал «Защиту». Волдеморт буквально жил у него на затылке, — он загнул три пальца на руке. — И наконец Крауч — тот, кто учил Непростительным.       Регулус, с выражением легкого любопытства, выпрямился. — Барти был профессором? — он даже не знал, с каких вопросов начать. Несмотря на то, что новость о Пожирателях Смерти должна была вызывать тревогу, ему представилась забавная картина с Барти перед классом, объясняющим Непростительные проклятия как часть школьной программы. Сириус, однако, не находил эту ситуацию смешной, и Регулус постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Смелый выбор для беглеца из Азкабана. — Никто не знал, что он сбежал, — фыркнул Сириус. В его голосе звучала необычная неуверенность. — Ты, наверное, читал в своих книжках, что дементоры слепы? Они ощущают эмоции, но не отличают людей друг от друга. Крауч-старший воспользовался этим, наложил на своего ребенка Империус, Дезиллюминационные чары и поменял его местами со своей женой. Всё пошло не по плану, когда появился Волдеморт… Потом в ход пошло Оборотное зелье и фальшивые документы. Не такая уж и смелость. — Хм… — Регулус задумчиво кивнул. — Оборотное зелье. Это многое объясняет, — он снова опёрся подбородком на руку. — Значит, Крауч поменял его местами с матерью?.. и наложил Империус. Неужели Барти смог противостоять заклятию?       Сириус приподнял брови. — Волдеморт заставил Барти-старшего снять заклинание с сына, когда вернулся.       Регулус нахмурился. — Не хотел бы я быть на его месте… Значит, Темный Лорд наложил заклятие на Барти-старшего и освободил младшего? Десятилетие под Империусом… Это ужасно. — Я пожалел бы его, если бы он не пытался убить моего крестника и не помог возродиться Волдеморту, — кисло ответил Сириус. — Не говоря уже о том, что он обучал школьников Непростительным.       Регулус нахмурился. — Барти не заслуживал быть лишенным свободы воли десять лет, — холодно сказал он. — Но, признаю, ему не следовало делать то, что он сделал. Возвращение Темного Лорда после стольких лет… это неприятно, — он снова вздохнул. — Впрочем, он практиковал только Империус. Не думаю, что он использовал остальные два на студентах. — Только Империус, — сказал Сириус, скривившись в гримасе крайнего отвращения. — То есть, это что-то ужасное только когда на нем это применяют, а остальные переживут? — Десять лет — это совсем не то, что, вероятно, было лишь демонстрацией, — отрезал Регулус. — Мы даже использовали его друг на друге, чтобы практиковаться в сопротивлении, так что могу тебя заверить, это не больно. Я не говорю, что кому-то следует накладывать Непростительные проклятия на детей, но уверен, что с ними всё в порядке.       Сириус некоторое время молча смотрел на него, затем, опершись локтями о стол, нервно заёрзал, пытаясь собраться с мыслями. — Ты так и не научился по-настоящему сопротивляться, да? — наконец сказал он мрачно. — Иначе ты бы знал, что это больно. — У нас было всего две недели, так что мы не достигли полного успеха, но сопротивляться было не «больно», — ответил Регулус деловито, хотя и с лёгкой язвительностью. — Проклятие, конечно, оказывает давление, но само по себе не болезненное. — Вы играли с этим, поэтому и не было боли. Если бы тебя заставили делать что-то, чего ты отчаянно не хотел, ты бы запел по-другому, — Сириус изучал его, словно пытаясь понять. — Погоди-ка. Две недели до чего? — он сухо хмыкнул, что можно было принять за смех. — Две недели до возвращения в школу. Вы баловались с Непростительными, пока ещё учились?       Регулус сморщился от неудобства. — Не в школе, технически это были каникулы, — уточнил он, хотя понимал, что имеет в виду брат. Не дав Сириусу шанса ответить, он продолжил: — А когда ты думал, я их выучил? Я ушёл в ту же ночь, когда поезд привез нас обратно. На выпускной вечеринке особо не было возможностей, хотя… неважно, — поджав губы в жёсткую линию, он потер виски. — Я не думал, — тихо сказал Сириус. — Я не думал, что ты их выучил.       Регулус невольно зациклился на поверхности деревянного стола перед собой, всё ещё потирая висок, пока тишина не стала натянутой, как струна. — Ну, я бы предпочёл этого не делать, но так получилось. — Тогда почему, чёрт возьми, ты это сделал? — несмотря на смысл этой фразы, Сириус не повысил голос. Он поднял взгляд, требуя ответа другим способом: — Ты не садист. Я никогда не видел тебя настолько злым, чтобы хотеть кому-то навредить. Так почему?       Регулус не поднимал глаз, притворяясь, что не заметил изменения в позе брата. — Потому что Белла сочла это очаровательной рождественской программой? — с горечью ответил Регулус, хотя его тон оставался спокойным. Лёгкие воспоминания о мучениях животных и экспериментах с Империусом уступили место более тёмным сценам крови и гнили, холодящим душу крикам и резкому безмолвию Убийственного Проклятия. Суть вопроса брата была гораздо сложнее и неудобнее, чем казалось…но как он объяснит все это Сириусу? — Ты всегда делал то, что велела Беллатриса? Мучал и убивал животных, потому что она так сказала? — фыркнул Сириус, прежде чем его голос снова понизился. — Регулус, я хочу услышать от тебя правду… скажи, что ты не использовал Крициатус на людях.       Регулус заметно поморщился и проклял свои предательские мышцы за это. — Никогда на людях, нет, — тихо пробормотал он. — Я и так чувствовал себя виноватым из-за этой чертовой крысы.       Презрительные замечания Беллатрисы стерлись со временем, но её пронзительный взгляд и тошнотворный запах крови всё ещё были слишком ярки в памяти. — В этом отношении я был разочарованием.       Сириус не смог сдержать лёгкий смех. — Ты ведь знаешь, что это она разочарование, правда? — сказал он, явно пытаясь не расхохотаться. — Она единственная, кто всё ещё достаточно глупа, чтобы кричать о своей преданности Волдеморту, как будто это что-то значит. Это не значит ничего. Представительница одного из старейших родов в волшебном мире потратила свою жизнь, поклоняясь выскочке-полукровке, который учился с нашей мамой, — Сириус, казалось, не мог удержаться от смешка при этой мысли. — Разочарование — это мягко сказано! Её отец, должно быть, переворачивается в гробу.       Резкая смена настроения могла бы снять удушающее напряжение, но замечание Сириуса о Тёмном Лорде привлекло внимание Регулуса снова, и его настроение сменилось на острую озадаченность. — Полукровка? — Отец — маггл, — пожал плечами Сириус, выражая очевидное равнодушие ко всей этой истории. — Мать якобы ведёт свою родословную прямо к Салазару, но нашего лорда назвали в честь отца, так что он каждый раз слетает с катушек, когда Дамблдор использует это имя.       Регулус смотрел на брата, чувствуя, как гнев закипает внутри. Эта новость оказалась ошеломляющей. Возможно, его не должно было удивлять, что Тёмный Лорд оказался полукровкой, но для него это стало шоком. Даже с матерью, происходящей от Слизерина… — Слизерина…       Глаза Регулуса расширились от осознания. Медальон Салазара Слизерина имел для него личное значение. То, что было разочарованием несколько минут назад, теперь стало поводом для радости от новой ниточки, за которую можно было потянуть.       Глаза Регулуса слегка сузились в раздумьях, когда он снова встретился взглядом с Сириусом. — Как его зовут? — Риддл. Или Том, если вы — Дамблдор и чувствуете себя дерзко, — Сириус слегка склонил голову набок. — Если ты хочешь найти о нем информацию, я не уверен, насколько это будет полезно сейчас, но можешь попытаться поговорить с детьми. У одной из них был его дневник со времён второго курса, но, похоже, он был заколдован, и Гарри в конце концов его уничтожил.       Том Риддл… — Как заколдован? — спросил Регулус, выпрямившись и пытаясь скрыть нарастающее волнение в голосе.       Дневник из детства Тома Риддла — из детства Тёмного Лорда — может ли это быть…?       Сириус задумался, откинувшись на спинку стула. — Я не знаю. Вся информация — со слов других. Я не видел его до тех пор, пока всё уже не произошло, и не уверен, имеет ли это смысл. В дневнике была проекция, которая пыталась убить Гарри и… — О ком конкретно идёт речь? — спросил Регулус, тщательно подбирая тон.       Сириус внимательно посмотрел на него. — Какие имена я имел неосторожность назвать в твоём присутствии?       «Проекция» звучала многообещающе, и Регулус изо всех сил боролся с улыбкой. — Гермиона и Джинни, — просто ответил Регулус, хотя его мысли всё ещё путались. Наконец-то появилась пища для исследования. Если эти дети реально уничтожили «заколдованный дневник» Темного лорда, и если это действительно было то, о чем он думал — знали ли об этом они? Или им всего лишь улыбнулась удача? — Это упростит задачу, — признал Сириус, глубоко вздохнув. — Историю я услышал от Джинни. Она не знала, кто это был, поэтому разговаривала с ним месяцами… Пока он не начал управлять ею, заставляя делать вещи, о которых она даже не подозревала. Сомневаюсь, что она наслаждалась этой потерей контроля так, как ты. Если хочешь получить информацию из первых уст, то обратись к ней, — он издал задумчивое хмыканье. — Всё было бы гораздо проще, если бы ты мог просто говорить с ними.       Это не было наслаждением, хотел возразить Регулус (не совсем), но это казалось ненужным замечанием. Вместо этого он отстранённо кивнул, едва заметная улыбка начала появляться на его губах, прежде чем он подавил ее силой мысли. — Конечно, так было бы проще! Знаешь, я не был поклонником всей этой ситуации с «невидимостью» с самого начала.       Видя перед собой четкую цель, Регулус встал. — Если позволишь… — он начал, затем остановился, задерживая руку на спинке стула, на котором он сидел всего секунду назад. — Этот разговор останется приватным, так? — сказал он, хотя его убедительный тон сообщал больше об утверждении, намекая на неуклюжую попытку скрыть нарастающую уязвимость. (Возможно, было неправильно признавать это — или все же нет?) — Было бы крайне неприятно отправиться в Азкабан сейчас. — Хочешь сказать, что не жаждешь снова увидеть нашу дорогую кузину? — Сириус преувеличенно закатил глаза. — Не будь идиотом.       На этот раз Регулус не подавил улыбку в углках своих губ, он повернулся и вышел за дверь, направляясь в свою комнату к книгам и заметкам. Он не был уверен, что это было за тёплое чувство — комфорт? принятие? — тем не менее оно вспыхивало угольками в его груди. Попытка разговора с Сириусом о его времени как Пожирателя Смерти была опасным делом — выстрелом в темноту, где честность могла агрессивно обернуться против него — но, несмотря на это, они вышли из беседы относительно невредимыми.       И все же его брат был так удивлён, узнав, что Регулус применял Непростительные… Сириус думал о нем лучше, чем он сам, лучше, чем было на самом деле, но все же некоторым секретам стоило оставаться нераскрытыми. Границы, которые установил его брат, оставались для него загадкой: они были более строгими, чем он ожидал, и одновременно более снисходительными и совершенно непредсказуемыми. (Интересно, что бы Сириус подумал об Огне и водах Тинворта? Он был уверен, что не хочет знать ответ на этот вопрос.)       Но, несмотря на все неудобства их разговора — тех мучительных воспоминаний об уроках Беллы и болезненной тоске по лучшему другу, с которым он больше никогда не поговорит — восторг скорого открытия трепетал у него в груди. Снова сев за свой стол, Регулус вытащил заметки, разделённые по соответствующим колонкам. Слева он начал расширять список, который начал некоторое время назад:

Известно:

H- Obj. (Spec. or Ord.) C: M D: BV &?

1. SL (X) 2. Unk. (использовано?) 3. TRD? TR→DL (TR: UPN SJEEMF) (X — HP)

      Переместив своё внимание на правую колонку, он снова начал записывать новую информацию:

Исследовать:

-D: Другой? -HC? RD? GS? -2? 3? 4? 7? -FL — найден? -K (exp.) — после SL -Re-use? -G (exp.) — TRD -TR — SS?

      Возможно, стоило собрать больше информации об этом дневнике. По описанию Сириуса, хоть и полученному из вторых рук, дневник подозрительно напоминал крестраж и слово «заколдованный» казалось глупым описанием фрагмента души Тёмного Лорда. Возможно, существовал какой-то другой процесс, с которым ему еще предстояло столкнуться, но он решит эту проблему по мере ее поступления. Дневник из детства (как странно было представлять Тёмного Лорда ребёнком), медальон великого предка, такого как Слизерин… Возможно, если немного покопаться обнаружатся и другие. Могли ли быть ещё? Насколько далеко зашел Волдеморт?..       По крайней мере, у него теперь был след, по которому нужно было идти, и цель, к которой нужно было стремиться. И эти невидимые люди, в конце концов, могли оказаться полезны.

***

      Все прошло не так, как ожидал Сириус.       Крауч был болезненной темой для них обоих. Сириус не понимал всей глубины их с Регулусом дружбы и того, что это было больше, чем просто случайное знакомство, поэтому он просто чувствовал себя не в своей тарелке. Он не ожидал, что Регулус вообще захочет обсуждать какие-либо аспекты Пожирателей Смерти, тем более Беллатрису или Непростительные проклятия. Он пытался представить себя на его месте, но в голову все лезли мысли о горьком предательстве Хвоста… И он не мог этого понять.       Регулус, очевидно, тоже не мог понять всей серьезности Империуса, что было тревожно. Хотя чем больше он об этом думал (а во время бессмысленной уборки думал он почти только об этом), тем больше это имело смысл. Он часто называл Регулуса попугайчиком их родителей, их марионеткой, когда был молод. Они могли манипулировать им нужным словом здесь или там. Это было легко списать на то, что он был слаб умом, но осознание того, что он действительно может не понимать, что отказ — это вариант, одновременно усложняло ситуацию с Орденом и заставляло его желание взорвать чертов портрет, чтобы у него был повод накричать на старую ведьму.       Разве он не понимал этого раньше? Разве не подозревал, что в этом таилась проблема, когда они были моложе? Сириус всегда знал, что Регулус чего-то боялся — чего-то неосязаемого, тени, что притаилась за пределами понимания. Он хотел помочь, пока был рядом… Но его не было рядом. Регулус столкнулся с этим весом и не выдержал. Что бы он ни делал (Империус, Круциатус, Авада Кедавра), часть вины лежала и на нём. Рождественские каникулы… это было после того, как он снял с него маску? Мог ли он помешать ему, если бы воспринял всерьез шутливое предложение Джеймса просто пойти и вытащить брата, даже если бы тот сопротивлялся? Но разве это не сделало бы его похожим на своих родителей? Всегда решающим за него, что ему нужно, а не позволяющим сделать собственный выбор. А когда у Регулуса наконец появилась свобода выбора, он сам решил вернуться в опасность — и поступить правильно. Это ведь должно было что-то значить… — Ты собираешься это убирать? — голос Ремуса вывел его из размышлений. Сириус вдруг осознал, что уже долгое время стоит перед открытым шкафом. — Прости, — пробормотал он. — Просто задумался. — О Гарри? — предположил Ремус, что было логично — его день рождения намечался уже через несколько дней.       Сириус покачал головой. — О Регулусе. Я собираюсь попросить Дамблдора, чтобы его приняли в Орден.       Он сам не заметил, как сказал это вслух. Наверное, это было слишком очевидно, потому что Ремус тут же спросил: — Ты уверен? — Нет, — сказал ему Сириус, с такой силой захлопнув дверь, что на него посыпалась пыль. — Но он знает что-то, что, как я думаю, ему не положено знать. Я не знаю, что это, но он возбуждается по этому поводу, а потом пытается это подавить. Я не думаю, что он доверится, пока у него не будет хотя бы возможности увидеть, кому он доверяет. — Нет, — ответил Сириус и резко захлопнул дверцу шкафа. Сверху посыпалась пыль. — Но он что-то знает. Что-то, чего, я думаю, ему не положено знать. Я не уверен, что именно, но он то воодушевляется этим, то снова пытается подавить. Мне кажется, он не доверится, пока у него не появится хотя бы возможность увидеть, кому можно доверять. — А что насчёт остальных членов Ордена? — спросил Ремус.       Сириус почти услышал это невысказанное «Ты уже ошибался раньше». — У всех есть выбор, — сказал он, сглотнув. — Но я не думаю, что он представляет для кого-либо сильную угрозу. А вот сам остаётся в опасности, пока не знает всей правды. Доверие требует времени. А он — чертов слизеринец, они не умеют делать первый шаг.       После паузы он спросил: — Ты думаешь, я не прав?       Ремус грустно улыбнулся. — Я не знаю, — признался он. — Но если это важно для тебя — спроси. Ничего не высечено в камне.       Сириус вздохнул. — Вот именно этого я и боюсь.

***

— Я не принимаю решений за Орден. У каждого здесь есть равное право голоса, и ты просишь от них многого.       Сириус знал это. Он просил их не только принять его в этом доме, но и добавить к этому Регулуса — и это, безусловно, усложняло ситуацию. — Я не согласен, — сказал он, стараясь удержать ровный тон. — Да, у всех в Ордене должно быть равное право голоса, но на деле это не так. Прежде всего, все смотрят на вас, и именно поэтому я вас прошу.       Дамблдор, казалось, задумался. — Ты просишь их принять Пожирателя Смерти в штаб-квартиру Ордена. — Это его дом, — напомнил Сириус, кивнув в сторону одного из множества гербов дома, разбросанных по Гриммо Плейс. — И вы уже делали это раньше. — В исключительных обстоятельствах, — поправил его Дамблдор. — Доверие и есть исключительное обстоятельство, — возразил Сириус. Он заметил слабую улыбку, которую Дамблдор, казалось, едва подавил. — Я не стану высказывать своё мнение ни в одну, ни в другую сторону, — наконец произнёс он, словно уступая. — Но я вынесу этот вопрос на обсуждение. — Для людей в доме? — уточнил Сириус. — Для Ордена, — ответил Дамблдор. — Возможность равного участия, если не больше.       Сириус на мгновение прикусил губу. — Тогда мне сначала нужно кое с кем поговорить.       Дамблдор окинул его взглядом в своей всевидящей манере, от которой у Сириуса всегда возникало ощущение, будто он не мог ничего скрыть. — Советую сделать это быстро, — сказал Дамблдор. — Встреча должна начаться вовремя.

***

      Прошло несколько дней с тех пор, как Регулус обратился к Сириусу по поводу преподавателей-Пожирателей в Хогвартсе (и получил совсем не ту беседу, на которую рассчитывал), и тем не менее он всё ещё не знал, как подойти к этой самой Джинни, которая проводила в библиотеке гораздо меньше времени, чем невидимая Гермиона. Пока он обдумывал это, то занимался сопутствующими задачами и исследованиями.       Сидя за столом, он пролистывал книгу по заклинаниям для общения (о заколдованных дневниках пока не было ни слова, но кто знает), когда дверь его спальни сотряслась от громкого, настойчивого стука. — Мне послышалось, или это действительно стук? — спросил Регулус, закрывая книгу и убирая её в ящик стола. — Можешь оставить свои колкости на потом и просто сказать «входи»? — раздражённо отозвался Сириус. — Я спешу и не хочу, чтобы мои руки за это время превратились в дерево.       С лёгкой усмешкой Регулус взмахнул палочкой, открывая дверь. — Входи. Чем могу помочь?       Сириус вошёл и захлопнул дверь за собой. Затем он начал говорить тихо, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я не знаю, что именно у тебя на уме, но надеюсь, это достаточно важно ради разговора с детьми. Я не их родитель, а даже если бы был, не уверен, что хотел бы вывести их из-под защиты, — его слова звучали сбивчиво, словно он мысленно репетировал их. — Остаётся впустить тебя в защиту, но если это произойдёт, решение должно быть твоим.       Приподняв бровь, Регулус сменил ухмылку на более вежливое выражение, когда его брат закончил. — Я, безусловно, за то, чтобы видеть людей, живущих в моём доме, и, похоже, это единственный способ. — Я не хочу, чтобы ты отвечал на это легкомысленно. Дело не просто в том, чтобы видеть людей вокруг, — Сириус сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Это вопрос того, кого ты увидишь, что ты можешь узнать и… кто узнает, что ты под защитой.       В этих словах промелькнула серьёзность. И хотя Сириус не мог объяснить деталей (вероятно, из-за чар), Регулус мог хотя догадаться, с кем ему придётся столкнуться, если его включат в этот секрет. Сириус называл это место убежищем для врагов Тёмного Лорда, но если бы это было его единственной функцией, он либо не смог бы сказать об этом вовсе, либо Регулуса уже давно приняли бы в защиту. Он никогда не сталкивался с Фиделиусом лично, но знал о нём достаточно, чтобы понимать: можно говорить лишь вокруг темы, не раскрывая сути. Значит, происходило нечто большее — и, учитывая прошлую принадлежность Сириуса к Ордену, Регулус был в этом почти уверен.       Сириус был прав, подчёркивая всю серьёзность решения. Иногда незнание было спасением, ведь правда слишком часто приносила ещё большую опасность. Но он уже не мог оставить всё как есть. Риск был высок в любом случае, как бы он ни поступил, а между ним и ответами, которые он искал, стояла стена. Если у этих людей была информация, если она могла помочь в достижении его целей, то выбросить такой шанс было бы просто неразумно.       (И, по правде говоря, ему до глубины души осточертело не видеть тех, кто мог свободно видеть его.)       После минутного раздумья Регулус кивнул. — Понимаю. Моё решение остаётся прежним.       Сириус не выглядел удивлённым, просто кивнул в ответ. — Я не знаю, сколько это займёт времени, но я вернусь.

***

      После вопроса разразился шум, так как все, казалось, начали говорить одновременно. Сириус поморщился — он знал, что начнется суматоха. Он всегда был одним из первых, кто нападал на Пожирателей Смерти, и теперь видел перед собой того, кто сидел здесь с презрением, выглядя скучающим, словно происходящее не имело для него никакого значения. Какой мерзавец. — Он не состоит в Ордене, — заметила Эммелина. — Ты правда считаешь это хорошей идеей? — добавил Стерджис. — Это уже не такое надёжное убежище, если мы не можем гарантировать его безопасность, — сказал Кингсли, пожав плечами. — Не хочу показаться грубой, — вмешалась Гестия, подняв руку, словно ученица в классе, — но разве твой брат не был Пожирателем Смерти? — Пожиратель Смерти слоняется по штабу? — спросил Билл, глядя на Тонкс. Та лишь пожала плечами. Логично было предположить, что Андромеда рассказала ей об этом, поэтому удивлённой она не выглядела. — Не говоря уже о проклятиях для детей! — вскрикнула Молли.       Рядом с ним Сириус почувствовал, как Ремус повернулся к нему, хотя сам этого не увидел. — Проклятия? — Просто шалости, — отмахнулся Сириус. — Он попросил их не подходить к шкафам, а они всё равно лезли. Я не останавливал его, потому что, когда Гермиона сунулась туда, она всего лишь потеряла пару ногтей об проклятие одного из моих дедов. Небольшая мера предосторожности не показалась мне плохой идеей. — Но их это не остановило! — Молли была явно возмущена. — Теперь они трогают всё подряд! — У него мало опыта общения с гриффиндорцами, — заметил Сириус, ухмыляясь. — Или с Уизли, — добавил Билл. — Это им вредит? — Чары прилипания, желеобразные руки, один очень странный деревянный инцидент, — перечислил Сириус, уверенный, что упустил что-то. — Он не пытается им навредить. Он не садист. — Но он Пожиратель Смерти, — напомнила Эммелина, скорее в вопросительной манере. — Скорее он просто не умеет говорить «нет», — признался Сириус, зная, что это вряд ли прозвучит убедительно. Если загнать его в угол, хорошего ждать не стоит. — Я не оправдываю его ошибки, но он пытается что-то с ними сделать. В конце концов, он сумел сбежать от Волдеморта. Не самое лёгкое дело для восемнадцатилетнего. — Разве Чары Непреложного Обета не мешают ему говорить? — задумчиво спросил Кингсли.       Дамблдор тяжело вздохнул и встал. — Поставим на голосование и будем придерживаться его результатов.

***

      Где бы ни был Сириус, его время вдали от дома, похоже, окончательно утвердило его в решении раскрыть секрет, связанный с этим местом — и он не стал тянуть с его исполнением.       Менее чем через час Регулуса вывели из дома, и вскоре раздражающая невидимость должна была исчезнуть.       Встреча с Альбусом Дамблдором один на один всегда вызывала у Регулуса лёгкое беспокойство. Это случалось редко, когда он был студентом, и оставалось редкостью теперь, когда он делил свой родовой дом с толпой почти незнакомых людей. В целом его это устраивало, несмотря на подслушанные жалобы брата на недавнюю таинственность старого волшебника. Но сегодня Дамблдор решил почтить их всех своим присутствием — и, так сказать, удостоил Регулуса видением.       Разглядывая книжные полки, стол с коробкой конфет и спящего феникса, Регулус почувствовал странный прилив ностальгии — одновременно детской и горькой. Последний раз он стоял в этом кабинете, когда был учеником, в совсем другой жизни. Теперь же он сам стоял здесь, почти как призрак, перед лицом совершенно иных обстоятельств. — Фейскую карамель? — голос раздался неожиданно, как будто его произнёс бесплотный продавец сладостей. Но через мгновение Дамблдор появился из-за книжного шкафа на верхнем уровне кабинета и начал спускаться по лестнице к месту, где стоял Регулус. — Нет, спасибо, я в порядке, — ответил Регулус спокойно, бросив взгляд на пустой портрет, где иногда дремал Финеас Найджелус Блэк. (Совсем другая ситуация, но ощущение было знакомым. Интересно, старик делал это нарочно?)       Когда Дамблдор, наконец, приблизился, Регулус снова сосредоточился на нём. — Надеюсь, твой брат объяснил, зачем ты здесь? — Да. — Тогда не будем терять времени, — сказал Дамблдор, спокойно сложив руки. — Номер двенадцать на площади Гриммо — это твой дом, а также убежище для тех, кто спасается от гнева Лорда Волдеморта. Под защитой чар Фиделиуса он также служит штаб-квартирой Ордена Феникса. — (Регулус выпрямился, но не выдал особого удивления.) — Не каждый, кто находится под этой защитой, является членом Ордена, но все обязаны хранить секрет. Ни одно магическое принуждение не может вынудить тебя раскрыть его. Ты сохраняешь полный доступ к своему дому, как и прежде, за исключением собраний Ордена — тебя попросят в них не участвовать.       Хотя, по правде говоря, Регулус подозревал, что это скорее требование, чем просьба. Но об этом он подумает позже. — У тебя есть вопросы?       Регулус мог бы задать множество вопросов, но, как ни странно, ни один из них не касался того, что штаб-квартира Ордена Феникса теперь располагалась в одном из самых старых и нетерпимых к маглам домов Британии. Конечно, Сириусу бы понравилась эта ирония. Неудивительно, что их мать постоянно приходила в ярость. — Нет, думаю, это всё, — сказал он, слегка приподняв брови.       Дамблдор не стал затягивать разговор и вскоре снова скрылся наверху. Секрет был раскрыт, и, похоже, профессор был слишком занят, чтобы тратить на него больше времени. Может, такая внезапность и могла бы обидеть, но Регулуса это устраивало. Вернувшись домой (то есть в штаб-квартиру Ордена), он осознал, что перед ним открылся новый источник информации. А значит, пора было перестать тратить время впустую.       Сбросив порошок в камин, Регулус шагнул в зелёное пламя, покинув Хогвартс и вернувшись в Лондон.       (Теперь он наконец-то увидит штаб-квартиру такой, какая она есть.)       Несколько минут назад, когда Регулус покидал площадь Гриммо, в доме царила тишина. При жизни и после смерти его мать была самым громким существом в этих стенах, но, стоило ему выйти из камина в гостиной, как на него обрушился оглушительный шум. — ФРЕД! ДЖОРДЖ! — Женский голос звенел из другой комнаты, но на этот раз не его матери. — ЕСЛИ Я НАЙДУ ЕЩЁ ОДНУ ИЗ ЭТИХ— — ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ, ОСКВЕРНЯЮЩИЕ ДОМ МОИХ ОТЦОВ—       (Ах. Вот и его мать.) Регулус невольно поморщился. — Мы станем предпринимателями, мама! — радостно объявил рыжеволосый подросток, стоявший в дверном проёме, его точная копия рядом улыбалась так же широко. Регулус сомневался, что их мать вообще слышала их из-за криков его собственной матери, но тот, кто сейчас говорил (Фред? Джордж?), явно не был этим обеспокоен. Вместо этого мальчик повернулся к нему и встретился с ним взглядом. — Ага! Судя по выражению ужаса на его лице, я полагаю, он теперь нас видит!       Сморщив нос, Регулус отвёл взгляд и перевёл его на Сириуса, который, похоже, возился со шторами вместе с Люпином (это определённо был Люпин, кто же ещё). У шкафов стоял другой рыжеволосый подросток, чуть моложе близнецов. Подняв бровь, Регулус встретился с братом взглядом и с абсолютно серьёзным выражением лица спросил: — Можно ещё передумать?       Сириус фыркнул. — Нет, но тебе стоит поработать над самоконтролем. — Повторяющаяся проблема, как выяснялось, — ответил Регулус сухо, но в голосе его звучало некоторое признание. (Отсутствие самоконтроля, да? Это была его проблема.)       Никогда прежде он не видел столь хаотичной обстановки на площади Гриммо. Возможно, такого хаоса здесь не было даже в прошлые поколения, когда семья была большой и полной.       Но теперь это был не просто его родной дом. Теперь это была штаб-квартира Ордена Феникса.