if your heart stops beating

Have you heard the news that you're dead?

No one ever had much nice to say,

I think they never liked you anyway.

Oh take me from the hospital bed,

Wouldn't it be grand?

It ain't exactly what you planned.

      — Мне осталось жить считанные часы, Ботан, зачем ты так маешься со мной? – Оливия лежала на кровати, без сил, без эмоций, подключённая к аппаратам жизнедеятельности. Ботан смотрит на Оливию. Ботан смотрит на кардиомонитор. Глаза заучки бегали от одного объекта к другому. Казалось бы, волноваться незачем, раз карты судьбы легли в этом положении, значит, так нужно.       Пальцы дрожат. Взгляд Оливии холоден, как стекло. Этими стеклянными глазами она смотрит в стену. Безусловно, хотелось бы провести последние моменты существования с родными и друзьями, но никто не знает, что вскоре в их жизни станет меньше на одного человека. Сейчас, в одной палате, с ней находится её возлюбленный. Её самый близкий человек. Её Ботан. Оливия смотрит в стену и улыбается. Ведь именно он не бросил её после диагноза о её смертельной болезни. Именно из-за него она искренне радовалась. В конце концов, именно из-за него она не повесилась в собственной квартире, из-за чёрствой жизни. Он стал признаком её жизни. Тишину прервал Ботан:       — Почему ты улыбаешься? – он любил её. Искренне, безгранично и нежно. Только ради Оливии, Ботан мог пожертвовать собственной жизнью. Но сейчас он не переживал, не волновался. Он был спокоен и рассудителен. Конечно, смерть близкого даётся не легко. Он знал это. Ботаник давным-давно принял факт, что вылечиться она уже не сможет. Было бы возможно – отдал бы всё. Отдал бы себя, лишь бы предмет его воздыхания жил в счастье и достатке.       — Я не знаю. Ну, а хрен-ли грустить! – патлатая перевела свои карие очи на ботаника. Тот смотрел на неё влюблённым взглядом, в котором так и читалось: «Я тебя не брошу. Я с тобой до конца».       — Тоже верно. Можно я прилягу возле тебя? – Ботан перевёл взор на небольшое свободное местечко, что было возле тумбы.       — Конечно, ёпта! – эти два слова были сказаны с искренней радостью и добротой. Действительно, а что тухнуть то?       Ботан обошёл кровать со стороны ног девушки, немного замялся, но всё же прилёг. Сейчас они оба лежали на боку. Оливия смотрела в стену. Ботан разглядывал её лицо. Именно в такой позе пара пролежала следующие несколько часов.

***

      — Видимо, придётся прощаться. У меня темнеет в глазах, – Оливия всё так же смотрела в стену. Кривые линии на кардиомониторе становились ниже.       — Нет, Оливия... Только не... – Оливия медленно закрывает глаза, а сердце медленно останавливается. Ботан лишь смотрит и улыбается. От несчастья. Больше она не будет мучить себя.       Глаза закрыты. Слеза медленно скатывается по коже лица ботаника, оставляя за собой длинный мокрый след. Жидкость упала на чёрные волосы, что находились на подушке. Мерзкое пищание аппарата играло металл в барабанных перепонках. Ботан заплакал. Заплакал, как маленькая девчонка, когда у той разбили кулич в песочнице. Но сейчас разбили не кулич. Сейчас разбили сердце. Сейчас разбили чувства и эмоции. Сейчас разбили Ботана. Парень обхватил тыл головы Оливии, поднеся лоб к губам.

Она больше не будет мучить себя. Она будет счастлива. Счастлива, но без Ботана.