Потеряшка

Эндрю мало что помнит из своего раннего детства. Но какие-то клочки воспоминаний, вырванных из памяти, всё же иногда удавалось воспроизвести. Например, он помнит, что именно Аарон научил его играть в «правду». Это случилось осенью. Им было лет пять, наверное, не больше. За окном шёл проливной дождь уже целую вечность и мальчишки не могли поиграть на улице, поэтому всё время сидели дома, из-за чего им было очень тошно. Чтобы хоть как-то их порадовать, мама тогда купила обоим по пакетику конфет. — Эндрю, давай сыграем в правду? — Аарон резко зашёл в их комнату и уселся на свою кровать. Совсем недавно у них произошла ссора, поэтому Эндрю был удивлён, что Аарон решил заговорить с ним так скоро. — Это как? — Ну, смотри, я задам тебе любой вопрос и ты обязан мне ответить правду... — А что мне с этого? — Эндрю нахмурился. Это что же получается он расскажет какой-нибудь секрет брату, а взамен ничего не получит? — Почему ты никогда не можешь дослушать до конца? — Аарон надулся и, сложив руки на груди, с долей презрения взглянул на своего близнеца, который терпеливо ждал ответа, — А взамен ты тоже сможешь спросить что-нибудь. — Но мне нечего спрашивать...я и так всё знаю о тебе. — Это не имеет срок действия. Сможешь спросить когда угодно. Ну, так что? Эндрю задумался. Он никогда не представлял, что Аарон сможет от него что-то скрывать. Что-то, из-за чего ему понадобится играть в такую нелепую игру. — Хорошо, так что ты хотел спросить? — Эндрю с подозрением прищурил глаза, когда Аарон уселся прямо напротив него. — Ты слопал мои конфеты? — Эндрю молчал и это начало выводить Аарона, — Эндрю, нужно ответить правду! — Да! Это был я! — Ах, ты! Ты ведь клялся мне, что это был не ты! — Я соврал... Началась маленькая потасовка, которая в итоге превратилась в бой на подушках. На шум и громкий смех прибежала мама: — Что у вас здесь происходит?! — У нас? Мы учимся говорить друг другу правду, да Эндрю? — немного язвительно произнёс Аарон и покосился в сторону брата, который был такой же запыхавшийся от этой драки, как и он сам. Дышать было тяжело, но подушку Эндрю отпускать не собирался. Как и Аарон, он держал своё оружие на готове. Сдув прядь своих светлых волос с глаз, он также язвительно ответил: — Да, Аарон! Это было, скорее всего, последнее светлое воспоминание в его голове. Далее случилась авария. Эндрю ничего не помнит, кроме ярких огней, светивших прямо в глаза, резкого удара и пронзительной боли. Они очнулись в больнице, но вот мамы с ними уже не было... Очень ярко отпечатался момент их последней встречи. Момент, когда он последний раз видел Аарона. Это было в детдоме. Их определили туда после смерти матери. Отца у них не было, да и ближайших родственников на тот момент тоже никто не знал, поэтому им пришлось искать приёмную семью. По какой-то непонятной причине взять решили только Аарона. Тогда Эндрю не понимал почему так, ведь обычно братьев, а уж тем более близнецов, должны отдавать в одну семью. Но сложилось так, как сложилось, и с этим уже ничего не попишешь. Он помнил, как они вместе стояли за воспитательницей. Как она широко улыбалась новым родителям Аарона. И как тот крепко цеплялся за его спину, словно за спасательный круг, когда «родители» позвали его с собой. Эндрю обернулся и увидел в глазах Аарона водопад слёз. Он не хотел уезжать с ними. Он боялся. Он хотел остаться рядом с Эндрю. Навсегда. Вот что в тот момент Эндрю увидел в глазах своего брата. Но он видел, он чувствовал, что это были хорошие и замечательные люди, что Аарону будет с ними гораздо лучше, чем в детдоме. Поэтому хоть ему и самому было больно и тяжело, он решил этого не показывать. — Эндрю, я-я... — Аарон вцепился в брата мёртвой хваткой, сглатывая горечь во рту, чтобы продолжить, но слов было не подобрать. — Я знаю, — Эндрю зарылся рукой в волосы на затылке Аарона, чтобы успокоить его и в конце концов рёв перешёл в тихие всхлипы, — Я вырасту и обязательно найду тебя, слышишь? Аарон даже прекратил плакать, его глаза всё ещё были красные и припухлые, но уже без слёз, он смотрел на Эндрю глазами полные надежды: — Обещаешь? — Обещаю! — Эндрю спустил руку на шею Аарона и, прислонившись лбом к его лбу, посмотрел на него не по-детски серьёзным взглядом, — А ты обещаешь мне быть сильным и не давать себя в обиду? — Обещаю... Это был их последний разговор. Дальше всё вокруг Эндрю стало чёрно-серым. Множество приёмных семей, побои, скандалы, насилие — вот, из чего состояла его жизнь следующие 15 лет. Но вот он здесь. Стоит у порога какого-то коттеджа и вспоминает всё это, закуривая уже, наверное, пятую сигарету. Зачем? А хрен знает. Эндрю прекрасно понимает, что годы утекли, словно вода сквозь пальцы. Что потерянное время не вернуть. Он уже не тот ребёнок. Он совершенно другой человек. И скорее всего его брат тоже абсолютно не тот, кем был раньше. Но в глубине души теплилось какое-то странное чувство... предвкушение? надежда? воодушевление? В конце концов, Миньярд выкинул ещё не до конца выкуренную сигарету и позвонил. Во дворе начала лаять собака, но Эндрю отчётливо услышал чьи-то приближающиеся шаги. Дверь открыл Аарон. Он стал...старше? Вот это поворот, конечно. Теперь он не был его зеркальной копией. Другая причёска, одежда...очки? Более того, Аарон был немного стройнее Эндрю и плечи более расправлены, из-за чего создавалось ощущение, что он был чуть-чуть выше. На его лице застыл немой шок, было видно, что он не мог поверить в увиденное. — Если не хочешь помереть раньше времени, то, наверное, лучше начать дышать. Аарон видимо только сейчас начал осознавать реальность происходящего. Он быстро стал моргать, проверяя не сон ли это: — Э-эндрю? Не успел Миньярд что-либо ответить, как на него тут же набросились с объятиями. Такая степень тактильности в любой другой ситуации и при других обстоятельствах повергла бы его в шок и вызвала ярость. Но не сейчас, не здесь и не с Аароном. Почему-то его разум и тело понимали, что ему можно позволить, по крайней мере, сейчас. Эндрю не отвечал на объятия, но Аарону казалось всё равно. Само присутствие близнеца в его жизни уже давало то ощущение опоры, поддержки и безопасности, которое ему не мог дать никто другой за все эти годы разлуки. Он, словно тогда, жадно хватался за спину Миньярда, будто боясь, что если он сейчас отпустит, Эндрю растворится в воздухе, словно его и не было никогда. Непонятное чувство внутри усилилось раза в три. Что это было? Ощущение наполненности? Лёгкости? Преданности? Привязанности? — Спасибо, — от тёплого и дрожащего воздуха, по шее Эндрю побежали мурашки, — Спасибо, что нашёл меня, Эндрю. Теперь я больше никогда, слышишь? Никогда! Тебя не потеряю. Успокоение? Счастье? Уют? Дом? Да, какая к чёрту разница?! — Эй, Аарон, сыграем в правду?