Red Alert 3 Возмездие

Часть 2: Охота на вампира Ринат Агаров был противником системы. Он ненавидел Сталина, когда тот решил начать крестовый поход против свободного мира, он ненавидел Романова, когда тот решил повторить подвиг тоталитарного вождя, и даже хитрожопый Черденко пришёлся не по вкусу старому генералу Агарову. Он и ещё несколько высокопоставленных офицеров и весьма неплохих учёных, в том числе с Григорием Зелинским совершили побег из тоталитарного совка, чтоб примкнуть к силам свободы и демократии. Агаров с потрохами сдал план советов по атаки Америки с Кубы, именно благодаря ему и началась та операция. Диссидент руководил арестом Крюкова. И после победы боссы из белого дома наградили своего верного пса, целой зоной оккупации. Агаров подчинялся лично Томпсону, он строжайше пресекал любые антизападные выступления, развернув целую сеть из органов репрессии. Генерал не задумываясь подписывал документы о начале карательных акций на вверенной ему территории, а именно Уркаинской ССР, Белорусской ССР, а также Смоленской, Белгородской и Брянской областей. Он приветствовал все западные идеи и верил, что великие страны развитого капитализма научат русскую чернь правильной жизни. Сам Агаров даже женился… Или вышел за муж? Или всё-таки женился? Не важно! Под его чутким руководством насаживалась толерантность и терпимость. А все кто был против однополых браков, преклонения перед богоизбранным народом и не каялся перед афро-американцами, которым ничего не сделали, подвергались уничтожению, причём самым жестоким способом. Генерал давно сменил форму советского командира, на китель союзнического. Ему подчинялась специально выделенная Томпсоном группа британо-америко-французских войск. Теперь Агарову не нужны были даже и ВВшники. Естественно Томпсон не так просто назначил Агарова командовать этим сектором. Весь ВВП этих мест друг запада безвозмездно и без остатка отчислял своему покровителю, за что получал благодарность. Но сейчас, когда Киев, столица сектора Агарова был окружён, как ему казалось верными людьми, он серьёзно задумался, почему люди, которым он принёс свободу от коммунизма, его ненавидят. Сначала его администрация уничтожила все партийные учреждения и всех, кто не успел выкинуть партбилет. Затем, когда церковь отказалась венчать мужчин с мужчинами, а женщин с женщинами, на землю полетели, купала и колокола. Любой, кто задавал вопрос, почему в школьную программу ввели урок сексологии, и почему теперь в детских книжках рассказывается про геев, говно и еже с ними, в лучшем случае отделывался административным арестом. За пять лет народ столько от него натерпелся, что Агарова прозвали вампиром. Генерал недоумевал. Он сделал столько хорошего для граждан этого сектора, а они его ненавидят. Попросту людям были не нужны гей-парады, им надо было чтоб отремонтировали дороги, им не нужны были уроки толерантности и сексологии, им надо было чтоб в магазины завезли те же продукты, что были до оккупации, им не надо было демократии им нужна защита от произвола иностранцев. Но Агаров был уверен, что всё делает правильно, и отступать не намеревался. Кроме того он слышал, что войсками командуют Дуриков и Климов. И у того и у другого был повод лично ненавидеть мятежного генерала. И он собирался защититься от них. Сейчас в его распоряжении находились одна мотострелковая рота 102 батальона французских войск, бронетанковая дивизия Южный Эссекс из 12 британкой армии, две роты пехотных войск из 61 батальона войск США и воздушная эскадрилья Колорадо. Их командиры сейчас сидели в кабинете Агарова, перед его столом. Так же имелись ещё около 3000 человек из различных гарнизонов. Генерал держался обеими руками за седую голову. Офицеры молчали, и страшно переживали по этому поводу. Им нужно было срочно на места, чтоб руководить своими людьми, которые гибли на границе города, а тут заседание. Генерал встал и сказал: -Что ж, господа. Судьба послала нам новое испытание. Этот мятежник Климов должен быть разбит. Киев должен остаться за силами демократии, тогда мы покажем всему миру, что готовы биться за свою свободу, этот подвиг вдохновит миллионы граждан земли на борьбу с коммунистической угрозой. -Так мы можем приступить к исполнению своего долга? – спросил капитан Жуан Фираньсье, молодой французский командир. -Мы исполняем его, - генерал продолжал, - мы должны защитить завоевание демократии в этом варварском крае. -Ну, мы так-то и собирались это делать, - Стивен Краус, суровый британский вояка старался сохранить на лице маску невозмутимости. -Да, именно так, - Агаров продолжал, - мы не должны проявить слабость. Мы подобны спартанцам в Фермопилах. Мы последний оплот, на пути мирового зла. -С которым мы по идее должны сейчас бороться, - заявил Николас Гринч, американский командир, которого направили сюда в ссылку, за то, что врезал по роже фельдмаршалу Роберту Бингэму. Монитор на стене кабинета загорелся. На синем фоне сверкал серебряный орёл – символ союзников. Тут же изображение сменилось и показалась Глория Трикс. Она явно нервничала. Ещё бы, всего неделю как служит, а уже война. -Сэр, вам сообщение из штаба генерала Томпсона. -Отлично! – Агаров посветлел, - давайте послушаем. Изображение поменялось. Но вместо тёмного, синего кабинета Томпсона появился светлый кабинет с красными флагами и бюстами Ленина. У большого окна с зелёными шторами, спиной ко всем стоял высокий молодой человек. Агаров занервничал, но когда человек повернулся к нему лицом, чуть не проглотил язык. -Ну, здраствуй, хрен мордастый, - с безумной ухмылкой и яростным взглядом поздоровался Климов. -Гришка! Как? – генерал схватился за сердце. -Столько лет прошло, - прошипел Климов, - я мечтал вам отомстить. Из-за вас погибли мои товарищи, из-за таких как вы мы проиграли войну. -Ты сумасшедший ублюдок! Ты пытаешься уничтожить всё, что я создал! -Создал, - голова Климова дёрнулась, он, словно пытался её прикрутить, - может лучше сказать я пытаюсь восстановить, всё, что вы разрушили. Хотя это не важно. Жди подлец, я лично приеду пристрелить тебя, а если ты застрелишься, или тебя убьют, то я хотя бы трупп попинаю. Изображение исчезло. На мониторе вновь появилась Глория. -Простите сэр. Они взломали линии связи. Соединения… Больше монитор не загорался. Офицеры встали и сообщили, что им пора на позиции. Агаров сел на кресло. Он не понимал, почему именно Климова, безвольного, больного назначили вторым человеком в зоне оккупации, а не его. Но теперь поздно думать. Теперь надо… *** По дороге, плавно переходящей в Богатырскую улицу, прямо к Оболонским дачам стремительно ехал уазик без крыши. Машина с лёгкостью обгоняла колонны техники, двигавшейся в том же направлении. Молодой сержант, напевая песенку «Маруся раз, два, три калина» ловко крутил баранку, пытаясь не врезаться в очередной танк или грузовик. Рядом с сержантом, на пассажирском сидении находился капитан Брянский. Капитан внимательно изучал документы, которые ему выдали в ставке, располагающейся в Вышгороде. Сейчас он должен был взять под своё командование 2-й батальон гвардейских войск. Именно этот батальон должен был возглавить продвижение северной группы войск на Киев. Задача была проста как три рубля. Необходимо было разгромить аванпост противника на въезде в город и прорваться к комендатуре. Никаких хитросплетений, никаких сложных ходов, только несколько километров по городу в котором чуть ли не в каждом доме сидели солдаты врага. Вскоре Брянский прибыл в расположение 2-го батальона. К нему на встречу выскочил сержант Семён Прокопенко. Сержант уже давно ждал прибытия Брянского. Гвардейцы ликовали. Ведь их сегодня в бой поведёт настоящая легенда. Брянский – трижды герой Советского Союза, одной из его фирменных заслуг было затопление американского авианосца Валгалла. Так же проведя ряд наихитрейших манёвров, капитан Брянский сумел завести в ловушку и наголо разбить роту морских котиков. -Здравия желаю, товарищ капитан! – сержант с такой силой отдал честь, что буквально заехал себе по лбу. -Вольно. Ну, что как орлы? -Готовы порхать как бабочки и жалить как пчёлы. -Отлично! Надо найти танковою колонну и вместе с ними продвигаться в город. -А вот с этим проблемы. -Это ещё почему? Тут Прокопенко начал рассказ, почему сегодня они будут обходиться без бронетехники. Оказалось, что все танковые соединения в этом регионе принадлежали вспомогательным войскам. Естественно командование у них было соответствующее. Колонна танков, которую должен был прикрывать 2-й батальон уже была в Киеве. Естественно танки смели технику и рассеяли пехотные группы, после чего остановились у вокзала, дабы перегруппироваться и дождаться подхода подкрепления. Когда командующему северным оборонительным рубежом Алистеру Кляйну доложили, что у вокзала стоят танки без прикрытия пехоты, он сначала не поверил и послал беспилотник, чтоб убедиться в этом. Когда он собственными глазами увидел подобную картину, к вокзалу отправили отряд ракетчиков, и все танки превратились в железные склепы. -Такой печальный рассказ товарищ капитан, - подвёл итоги Прокопенко. -Твою мать! И как нам быть? Надо доложить в штаб, нам нужна тяжёлая техника. -Не бойтесь товарищ капитан. Донецкие шахтёры сказали, что помогут. С востока послышался лязг. Но это не гусеницы танков и не рессоры БТРов. По полю, вдоль реки шагали десять шестиметровых, человекообразных роботов. Они напоминали японских, но судя по лязгу и ржавому виду можно сказать однозначно – русские. Впереди ехала машина с инженерами. Гвардейцы рты открыли. Тем временем роботы приближались. Когда был создан западно-российский сектор оккупации, началась безжалостная эксплуатация местного населения. Людям платили копейки, но отдачу требовали непомерную. За безопасностью на объектах никто не следил. Легендарный ДОНБАСС стал братской могилой для нескольких тысяч трудяг, которые хоть как-то хотели прокормить свои семьи. Тогда инженер-конструктор Лев Александрович Лихачёв решил подойти к проблеме творчески. И родился Молот-98. Шестиметровые, человекоподобные роботы, сделанные на гидравлической основе от кузова КрАЗа. Металлические пластины на груди скрывали двигатель мощностью 1000 лошадиных сил, мощные пневмо-руки могли поднимать груз свыше 10 тонн, при этом броня сделана так, что в случае обвала, робота можно было откопать и он спокойно продолжал работать, поэтому кожа Молота-98 могла выдержать прямое попадание танкового снаряда. Отбойные молотки и вагонетки им заменили чем-то на подобии гаубиц и тяжёлых пулемётов. Теперь это были не мирные роботы-трудяги, а настоящие машины смерти, от вида которых американский Т-800 забился бы в угол и тихо плакал. Именно эти голиафы и собирались прикрыть наступающий 2-й батальон. -Ну, как вам наши хлопцы чугунеевы? – с непомерной гордостью спросил инженер Илья Данилец, вылезая из машины. -Внушают шок и трепет, - ответил Брянский, - при этом они ничего ещё не сделали. -Ща орханизуем, - Данилец достал из машины какой-то прибор, похожий на рацию времён Второй Мировой (не забываем в какой вселенной дело происходит) и принялся крутить на нём тумблеры. Роботы зашагали к городу. Тут же на холмах показались металлические ящики на гусеничном ходу. Это прибыли ракетные установки Метеор. Сорок ракет они могли выпускать как по очереди, поражая большую территорию, так и залпом, и на определённом участке сгорало всё живое и неживое. Это означало, что пора готовится. Над позициями 2-го батальона пронеслось звено МиГов. Сразу после этого Метеоры принялись обрабатывать цель. На границе города выросла огненная стена. Бункеры, хижины, многоквартирные дома – всё это превращалось в щепки. Сразу после залпа войска начали атаку. Перед ними предстала выжженная земля. Пятиэтажки сейчас представляли из себя груды развалин. Бойцам оставалось уповать лишь на то, что гражданские покинули город. По местам, которые не сильно пострадали от ракетного удара бродили контуженные солдаты противника, они угрозы уже не представляли. Но стоило только пройти поражённый участок, как тут же началась перестрелка. Противник был буквально в каждом доме. В каждом переулке наблюдалось движение, очереди из пулемётов складывались в световые дорожки, небо затмили следы от пролетевших противотанковых ракет. Когда удалось продвинуться на километр вглубь города, из-за новостроек показались два союзнических вертолёта. По бойцам открыли шквальный огонь. Пятерых солдат сразу разрезало очередью напополам. Но вперёд вышел Молот с тяжёлым пулемётом. Этой махине оказались не страшны пули небесного противника, а вот корпус вертушки не выдержал очереди из оружия молчаливой железяки. Один из вертолётов задымился и упал. Второй счёл продолжение разговора бессмысленным и улетел, но вернулся и отомстил за гибель товарища, выпустив по роботу две противотанковые ракеты. Робот завалился на бок и переломился надвое. 2-й батальон продолжал движение. Вскоре путь им преградили БМП противника. Обойти их оказалось невозможно, с одной стороны были хорошо укреплённые позиции врага с другой всё полыхало. Ситуацию спас другой Молот, уже с гаубицей на перевес. Дальше пришлось разделиться, поскольку необходимость была в зачишение целого городского района. Но через четыре часа боёв удалось выйти на перекрёсток Московского проспекта и Богатырской. Тут уже проблему оставил тяжёлый СР, стоящий посреди улицы. Молоты были достаточно медлительны, а останавливать продвижение войск никак нельзя. К счастью со стороны улицы Елены Телиги ползли два советских тяжёлых танка ТБ-1200. Одним выстрелом из орудия, идущий впереди ТБ снёс башню СРу. Появление этих красавцев говорило только об одном, группа западных войск уже прошла половину кругов ада, теперь путь можно продолжать совместно. Но на повороте на Оболонский проспект, один лихой янки подбил головной танк. Брянский докладывал в штаб ежеминутно. Гвардейцы сражались на пределе возможного. Вспомогательные войска старались не ударить в грязь лицом, но очень часто их геройство заканчивалось гибелью. Дальнейшее продвижение капитан считал невозможным, необходимо подкрепление. -Да товарищ генерал-майор! – кричал капитан в рацию, - я понимаю что Климов скоро прибудет, но это не повод бездарно гробить людей! -Хорошо. Ждите, через полчаса к вам прибудет рота воздушного десанта. -Рота? Почему так мало? -На южном направлении складывается тяжёлая ситуация. Сейчас все подкрепления направлены туда. -Ладно, ждём… Прервал разговор и бой звук пикирующего самолёта. С пробитым левым крылом, с севера на юг пикировал подбитый Агат. Самолёт задел правым крылом здание, завертелся как бумеранг и врезался в дом на другой стороне улицы. Оба здания обрушились, теперь по Оболонскому проспекту техника не могла пройти. Точнее могла, но она подвергалась двойноё опасности. Пришлось обходить, но через час мучений 2-й батальон достиг Вербовой улицы. Тут как снег на голову стали спускаться десантники. Подобно семенам одуванчика парашютисты парили к месту сражения. Система ПВО в Киеве уже не функционировала, и десантные самолёты могли боятся только бойцов с ПЗРК. Бой закипел с новой силой. К ночи Брянский и его люди уже шли по Набережному шоссе. Кольцо неумолимо сужалось. Теперь враги в основном сдавались и их нельзя было винить, ведь они не собирались умирать на чужой земле, за чужие интересы. Капитан был полиглотом, он знал двадцать языков и с каждым командиром, идущим на мировую разговаривал лично. Вскоре над Печерским районом Киева, сердцем города разнесся голос динамика. Это был Жуан Фираньсье. Он сообщил, что от лица всей группировки войск заявляет о том, что Киевская армия порядка, а именно такое официальное название носил иностранный контингент, сдаётся. К канцелярии подъехали без боя. Над ней уже развивался красный флаг. По двору ходили советские солдаты. Союзники сидели тут же, каждый из них был перевязан, некоторые находились в таком состоянии, что страшно смотреть. -Ну, вот и пала обитель зла, - заявил Прокопенко. -Ага, теперь можно и вздохнуть с облегчение, - подтвердил Брянский. -Можно, так и сделаю. Прокопенко сел на камни рядом с магазином сантехники. Он закрыл лицо руками и заплакал. В этом городе он провёл свою жизнь. Родился, вырос, учился, нашёл себе жену. Тут планировал вырастить детей. Однако вся его семья погибла, во время зачистки, проведённой Агаровым, дабы вселить страх в сердца гомофобов, которые подожгли центр нетрадиционной семьи. Каким боком тут была семья Прокопенко, просто они жили в том районе, как и десятки других семей. Брянский глядел на солдат. Не смотря на то, что они победили, ни на одном лице не было улыбки. У каждого тут был дом, или родственники или знакомые. Все были мрачны, как на кладбище. Эта мрачность отражалась на лицах пленных. Памятуя о преступлениях, которые они совершили и видя как суровы советские бойцы, те ждали расправы. Но она не наступила. *** Ровно в семь утра на дорогу перед канцелярией приземлился реактивный конвертоплан. Это прибыли Дуриков и Климов. К сожалению Агаров был уже мёртв, его убили свои же. Климов был расстроен, но труп пинать не стал. Вместо этого он отправился в подвал. Его сопровождали ещё несколько офицеров, в их числе и Брянский. Оказалось, что в подвале оборудована секретная тюрьма с тремя камерами. В одной из них сидел широкоплечий мужчина с добрыми глазами и грубым, но приятным голосом. Глядя на него можно было подумать, что он упитан, но на самом деле униформа скрывала гору мышц. Это был Олег Водкин. -Здравия желаю, товарищ командир, - Климов Встал по стойке смирно и отдал честь. -Ухты, Климов, - Водкин поднялся с нар, - Я же думал что ты заживо сгорел. -Сгорел, товарищ командир, можете считать, что перед вами трупп. Не желаете послужить на благо родины. -Это всегда можно. Водкин считал Климова лучшим своим учеником. Не смотря на то, что в военное училище паренёк пролез по блату. Он оказался способным и быстро дослужился до капитана дирижабля. Водкин всегда ставил его в пример офицерам постарше. Но теперь он видел, что от весёлого и добродушного парня, ничего не осталось. Это был псих, доброжелательность превратилась в истерию, веселье в злорадство. В следующей камере сидела девушка блондинка, или уже женщина. Красавица, в военном кителе, который неплохо подчёркивал её фигуру. Немного томный взгляд придавал ей загадочности, а пухлые губы так и звали поцеловать. Но к ней не так то просто подступиться ибо это не деваха с базара а сама Жанна Агонская. -Генерал Дуриков по вашему приказанию прибыл! – рапортовал друг и товарищ Климова. -Уже генерал? – Жанна удивлённо поглядела на бывшего протеже, - как быстро растут чужие дети, даже в званиях. -Есть за что, товарищ командир. Родине нужна ваша помощ… -Не продолжай, знаю о чём попросите, я согласна. Егор Дуриков был у Агонской как мальчик на побегушках. Он пытался выслужится как мог, но его учительнице не нужен был конкурент. Однако она всегда видела в нём потенциал, который как торнадо мог снести всё живое и построенное. Ходили слухи, что они даже спали друг с другом, но это, конечно же, было враньё, ведь и та и другой знали, что такое честь мундира. В третью камеру Дуриков и Климов вошли вместе. Генерал нёс бутылку, а нынешний фактический глава государства пакетик с пряниками. На нарах лежал, лицом к стене, невысокий мужчина с взлохмаченной головой. Климов толкнул того в бок и сказал: -Братишка, я тебе покушать принёс. Человек повернулся к гостям. Его круглое лицо слегка вытянулось, щетина ощетинилась ещё сильней. Он внимательно оглядел гостей и спросил: -Вы ещё что за два олуха. -Временно исполняющий обязанности госсекретаря ЦК КПСС Григорий Климов. -Генерал армии Советского Союза Егор Дуриков. Николай Москвин, а заключённым номер три был именно он, разразился хохотом. -Вы, вы молокососы! Вы себя в зеркало видели? Да вас вчера от сиськи оторвали, а вы, временно исполняющий обязанности, генерал армии. -Так Колян, - в камеру заглянул Водкин, - либо ты сейчас признаёшь, что эти ребята тут главные, либо сидишь тут. -Почему это я тебя должен слушать, - возмутился Москвин. -Потому, что ты проморгал японское вторжение, из-за тебя мы вовремя не смогли эвакуировать партийное начальство, потому, что ты мелкий и гадкий, и я тебя стукну, если ты этого не сделаешь. Момент воссоединения боевого братства прервал вбежавший в камеру солдат. Он подбежал к Климову и что-то стал шептать ему на ухо. Тот в свою очередь если не пришёл в ярость, то сильно рассердился. И повод был.