Переходный возраст

      Утро. Птички за окном щебечут, в квартире все ещё спят. Но репетицию никто не отменял, и поэтому, по первому зову бездны будильника, Мише пришлось проснуться и уйти в ванную комнату — умыться. Что ж, его там ждал небольшой такой сюрприз. В настенном зеркале музыкант увидел себя же, но моложе. Лет в 12.  — Не, я конечно понимаю, что в «Арии» самый молодой, но, ведь не настолько же. Владимир Петрович засмеёт…       Теперь Мишины русые были не длинной до плеч, а торчали в разные стороны, как от взрыва. Умывшись, вокалист решил, что лучше будет, если он оденется и позвонит Владимиру Петровичу.       Одеться оказалось не такой простой задачей, как думал Миша. Все его вещи были на несколько размеров больше, ибо предназначались для взрослого Михаила, а не для двенадцатилетнего… Порывшись в шкафу, вокалист открыл такую вещь — там не было ни одной подходящей для него вещи! Сонина одежда пусть и была, но вот только самой Соне ещё 12 не исполнилось, поэтому она были мала, а его собственные футболка и джинсы — велики…  — Мда… Судя по всем признакам, я влип в историю… Причём не слабо… — прошептал наконец Миша и сполз на пол по стене. Посидев так в раздумьях пару минут, Миша ещё раз заглянул в шкаф. И… Слава Богу, там обнаружилась его старая футболка — старый-престарый мерч времён ещё Гран-КуражЪ’а. Но даже надев футболку с логотипом первой группы, пору раз запутавшись в ней, проблема с джинсами всё ещё никуда не делась. Порывшись ещё немного, Миша отыскал какие-то шорты. После некоторых махинаций с ними, Мишин образ был закончен.       Сев на пол, Миша достал телефон и набрал Холста.  — Владимир Петрович, здраствуйте! Извините, пожалуйста, но я не смогу сегодня на репетиции присутствовать, — сообщил Житняков.  — Алло, Миш, привет. Репетиция?.. Да… Она и так уже сорвана… — растерянно донеслось из трубки. Вдруг на другой стороне провода что-то упало, затем кто-то ойкнул, а потом Вова, видимо закрыв динамик рукой, отругал виновника. — Ну ты всё равнг приедь на студию, у нас тут небольшая проблемка…  — Да, конечно! — закончил разговор Миша и кое-как обувшись вышел из дома. Продумав все варианты добраться до студии, вокалист решил поехать на автобусе. Добравшись до остановки, вокалист стал ждать.

***

      Наконец приехал долгожданный автобус. Обеспокоенный такой просьбой Владимира Петровича, Миша зашёл внутрь и попросил билетик.  — Доброе утро, чем могу помочь? — начал диалог Водитель.  — А, да. Мне, пожалуйста, до студии «Арии».  — А до студии группы «Гран-КуражЪ» тебе, мальчик, не надо? Вижу же — фанат! — усмехнулся Водитель  — Ну, не фанат, скорее, а вокалист… Ну, Михаил Житняков, — скромно улыбнулся Миша.  — Ещё один… — пробормотал Водитель. — Ладно… Садись, — как-то злобно уже прошипел Водитель. Его можно понять, он на грани нервного срыва…       Миша прошёл в глубь салона, включил в наушниках музыку и… Запел. Неспециально, а скорее по привычке. Но вот Водителя это «Плыть в серебрееее лунных мореееей» немного, а точнее очень даже много раздрожало ни на шутку. Добравшись до места назначения, автобус остановился, а Миша в своё время и выключил музыку. Быстро попрощавшись с Водителем, вокалист направился к студии. Но не тут-то было.  — Стой, малец.  — Да?  — Туда только персоналу можно.  — Ну, я знаю. Меня Владимир Петрович позвал сюда. Позвонил — сказал, чтобы я приехал, — Миша подошёл к двери и открыл её.       Картина, разворачивающаяся в студии заставила вокалиста остановиться у порога. И было из-за чего. Ударник Кипелова Саша Манякин устроил поединок взглядами с темноволосым и голубоглазым мальчишкой. Рыжий мальчуган активно спорил с другим темноволосым сорванцом. А вот светловолосый мальчишка спокойно общался с темноволосым в бандане. К ним-то и подошёл Миша.  — Здравствуйте, — тихо и вежливо поздороволся Михаил с беседующими.  — Привет, — хором ответили Мише голубоглазый и темноволосый.  — А Владимир Петрович ещё не приходил в студию? Мы с ним договаривались встретиться, — решив не медлить спросил Миша.  — Вова? Холст что-ли? Да вон, с Маней взглядами сражается за кофе, — ответил светловолосый указывая на темноволосого мальчишку, мерившегося взглядом с ударников Кипелова.  — Ясно, — только и выдавил Житняков.  — А ты кто? — решил спросить светловолосый, смотря на Мишу небесно-голубыми глазами.  — Я? Ну… Вы же не поверите…  — Да хуже, чем это, уже вряд-ли будет, — поддержал темноволосый парнишка в бандане.  — Ну… Ладно… Меня Миша зовут.  — Миша? — светловолосый переглянулся с темноволосым. — Житняков что-ли?  — Ну да… А как Вы узнали?  — Футболка «Гран-КуражЪ», — улыбнулся светловолосый.  — Ясно… А вас как зовут?..  — Меня Валера, — улыбнулся светловолосый.  — Артур, — представился темноволосый мальчишка в бандане.       Сопоставив 2+2, все прочие факты, и получив ответ «Валера — это Кипелов, а Артур — это Беркут», Миша где стоял, там и сел, бездумно оглядываясь по сторонам. Минуты через две Житняков наконец перестал сидеть на полу и поднял взгляд на Валеру и Артуру, с непониманием смотрящих на него. Еще через минуту, к Кипеловы и Беркуту подошёл темноволосый и голубоглазый мальчик, боковым зрением заметивший Житнякова.  — Миша? — с лёгким удивлением узнал товарища Владимир Петрович и протянул руку, помогая обескураженному вокалисту встать. Последний, к слову, поблагодарил гитриста и спросил, что здесь происходит. Владимир в кратце объяснил, что Дубинину зачем-то понадобились Мавринские струны, вот они чуть и не подрались.  — Понятно… Дурдом, — высказал свой вердикт Миша.