Мировая воля

В шумную Москву приходила осень. Деревья ещё не желтели, но уже ощущалось присутствие осенней поры. Она подбиралась мягкими шагами, едва заметными. Школьники готовились пойти в класс старше, студенты на новый курс. Абитуриенты готовились к первому студенческому учебному году. Лёша готовился к тому, чтобы впервые пойти работать педагогом. Лёша давно окончил педагогический университет, но после выпуска решительно не искал работу учителя или педагога. Его эта профессия не то, чтобы пугала после выпуска, но некоторые вещи действительно отталкивали. Если на первом курсе ещё хотелось передавать знания, то к выпуску каждый на курсе поклялся, что никогда не окажется в профессии. Спасибо, дорогой диплом, что ты есть, но мы пойдём работать куда-нибудь в другое место. Так Лёша успел побыть и барменом, и фотографом, и ведущим. И ещё много кем успел бы побыть, но его хороший знакомый, которого сразу после выпуска затянуло в преподавательство, сердечно просил устроиться на работу в институт. — Лёх, ты сначала выслушай, — начинал друг Лёши — Вова. — Это не просто институт, а театральный институт. Всё то творчество, которого тебе так в жизни не хватает, сосредоточено тут. Ты будешь среди режиссёров, актёров, продюсеров, сценаристов — среди богемы, буквально. Сейчас ищут педагогов для истории мировой культуры и ещё одной дисциплины — философии. Сам выбирай, что тебе ближе. — А ничего, что я преподаватель литературы вообще? — вскинул бровь Квашонкин. — Это один из приколов преподавания в институте. Спасибо, что у тебя вообще есть педагогическое образование, тем более высшее и профильное. Тебя с руками и ногами заберут. График гибкий, всё норм будет! Пойдём, прошу тебя, а то они мне плешь проедят… Вова Бухаров ещё в педагогическом обладал абсолютным даром убеждения. И, кажется, всё время обучения редко поддавался ему только Лёша Квашонкин. Но настал тот момент, когда и в Алексее заговорил внутренний голос, который Вова так умело пробуждал. Не мог Лёша подвести друга. Да и действительно, мужчине была очень интересна творческая атмосфера. Перед сном Квашонкин много рассуждал о том, что вообще может происходить в театральном институте. Очевидно, там будут спектакли. Будут студенты, которые учатся на актёров. «Я никогда не общался с актёрами. Интересно, что они за люди?» С этой мыслью Лёша заснул. Конечно, ему было страшно, поэтому в отделе кадров он появился только через неделю. На улице 27 августа. Алёна поступала в институт без надежды оказаться зачисленной. На прослушиваниях, конечно, старалась. Но слабо верила, что всё удастся. Она только выпустилась из колледжа, и признавалась самой себе, что очень хотела бы отдохнуть, но терять времени не хотела, поэтому всё-таки пошла пробовать поступать. Логики в её поступках не было, она это прекрасно понимала. Но деваться было некуда. Период поступления в театральный институт — это самая первая проверка на прочность. Если ты её проходишь, то попадаешь на второй круг ада — подача документов. Затем третий — заселение в общагу. Алёна не очень поняла, как оказалась на третьем круге. Помнит, как проходила тур за туром. Не помнит, как увидела себя в списках поступивших, да ещё и на бюджете. Ей не верилось, что она, девочка из провинции прошла на бюджет в Москве. Она понимала, что с этого момента придётся драться за получение образования. Чувствовала, как к ней будут относиться. И ей было страшно, но она никому своего страха не показывала. Утром 27-го августа ей позвонил декан института, попросил явиться в деканат. Алёна послушно приехала, хотя слабо понимала, зачем. Девушка подходила к центральному входу института, время от времени поправляя шоппер, который вечно сваливался с её плеча. Она только подошла к крыльцу института, как перед ней появилась высокая мужская фигура. Мужчина открыл ей дверь и пропустил вперёд. Он задержался на вахте и, уходя, Алёна услышала: — Я Квашонкин Алексей, меня друг должен встретить. Нет, не студент, — он усмехнулся. — Преподавателем пришёл устраиваться. Алёна поднялась на второй этаж, прошла до конца коридора и зашла в нужный кабинет. Там сидел декан — молодой мужчина, тоже преподаватель. — Привет! — улыбнулся он девушке. — Я тебя позвал, чтобы познакомить тебя с вашим расписанием и показать, где аудитории, чтобы вы в понедельник не бродили, как слепые котята. Ещё посмею попросить тебя до конца заполнить журнал, я уже просто не успею. Ладно, пойдём. Тарас Дмитриевич — так звали декана — вручил Алёне лист а4, на котором было напечатано расписание будущих первокурсников актёрского отделения. Первое сентября было воскресеньем, поэтому вся праздничная часть в честь начала учебного года переносилась на конец недели. А вот уже второго числа, в понедельник, у первокурсников стояла первая пара. Философия. Алёна уже пророчила, что едва ли треть курса будет ходить на пары. Вообще, первые пары стояли только в понедельник и вторник. Во вторник первой парой стояло сценическое движение. В девушке просыпался интерес — кто будет вести дисциплину, ведь многое зависело от преподавателя. — А почему не стоит фамилия… Кто ведёт философию? — Алёна протянула декану лист. — Пока неизвестно, кто будет вести, — Тарас нахмурился и как-то весь потемнел. Они продолжили дорогу. Алёна старательно запоминала все пути ко всем кабинетам. Было тяжеловато. — А почему вы меня позвали, а не кого-то другого? — Ты скорее всего старостой будешь, — улыбнулся декан. Из груди Алёны пропал весь воздух. «Приехали. После колледжа, из провинции, на бюджете, да ещё и староста. Меня точно сожрут». — Не переживай, — похлопал её по плечу Тарас. — Вижу, что у тебя на лице написано. Зато тебе стипендию будут повышенную платить. Да, кстати, касательно стипендии… Алёна продолжала запоминать и даже записывать выдаваемую ей информацию касательно предстоящего обучения, но в голове постоянно крутилось только одно: «мне конец».Она боялась представить, насколько жестоки студенты актёрского факультета, но была наслышана о том, что её ждёт. Несмотря на то, что ещё ничего не началось, Алёне уже хотелось укутаться в какого-нибудь человека, чтобы её защитили. К счастью, у Алёны в Москве жила старшая сестра, к которой девушка планировала поехать, как только освободится. — Так, вот тебе журнал, — Тарас передал девушке большой журнал, в точности как тот, что был в колледже. — Там внутри всё понятно, тебе страниц десять заполнить будет нужно. Пока неизвестно, кто у вас станет классным руководителем, но когда он появиться, это вообще будет его задача, как и заполнение зачётных книжек. Вроде бы всё рассказал. Давай, до встречи в понедельник. — До свидания, — Алёна улыбнулась и убрала журнал в шоппер. Тарас ушёл в сторону своего кабинета, а девушка стала спускаться. За своей спиной она услышала шаги и повернулась — думала, что там Тарас. Это оказался тот мужчина, что придержал ей дверь. Алёна припомнила, что, кажется, его зовут Алексей. «И фамилия такая… Не помню». Алёна ему улыбнулась, и они спустились к вахте. Девушка хотела сразу выйти, но чуть замедлилась, услышав вахтёршу. Алёна сделала вид, что что-то читает в телефоне, чтобы подслушать. — Ну чего, устроился? — Да, сразу в понедельник первую пару влепили, — Лёша провёл рукой по волосам. Вахтёрша в ответ лишь посмеялась и пожелала удачи. Они попрощались, Лёша достал телефон из кармана, и, уткнувшись в него, развернулся и решительно шагнул к выходу, но безумно глупо столкнулся с девушкой плечом. — Простите, — поспешил сказать Лёша. — Ничего, — снова улыбнулась Алёна, поправив шоппер на плече. — Вы здесь преподаватель? — они вдвоём вышли на улицу. Лёша тут же достал сигареты из кармана, подкурился. — Да, вот сегодня устроился. А вы? — На первом курсе. Что преподаёте? — Философию, — усмехнулся Лёша. — Хотя оканчивал институт как учитель литературы. — У меня тоже с дипломом фигня, — улыбалась девушка. — Вроде бы первый профессиональный модуль режиссура, то есть я должна быть режиссёр в первую очередь. Но в дипломе написано «руководитель, педагог». Они оба негромко посмеялись, пощурились от солнца пару секунд. Вдруг Алёну озарило. — Подождите, у вас в понедельник первая пара и вы ведёте философию? — она сунула руку в шоппер и моментально достала оттуда лист с расписанием. Лёша в ответ угукнул и с любопытством заглянул в непонятный лист. — Первая пара у вас будет стоять с нашим курсом. Даже первые полторы. — Интересно, — Лёша затянулся. — А вы какой факультет? — Актёрский, — не веря, что произносит это, Алёна выдохнула. — Тогда до встречи в понедельник в 9:00. Меня Лёша, кстати зовут… То есть, — Лёша зажмурился, услышав смех девушки. — Алексей Александрович. — Я Алёна. До встречи. Алёна написала сестре, их встреча, к сожалению девушки, отменилась. Алёна поехала в общагу, приготовила себе ужин, неспешно заполнила журнал и написала в беседу однокурсников. «Всем привет! Вот наше расписание. Возможно, ещё будет меняться, но в понедельник точно первые полторы пары — философия. Преподаватель молодой, Алексей Александрович» Чат тут же заполнился сетованиями о том, что в понедельник стоит первая пара, да ещё такая душная, как философия. Алёна читала всё это и улыбалась. Ей было странно внутри, потому что она уже имела точно представление о студенческой жизни, а все её однокурсники только вступали на этот путь. Она не хотела становиться мамочкой, но ещё она боялась оставлять их без присмотра. Поймав себя на мысли, что Алёна думает о том, чего ещё не случилось, она легла спать. До вечера 1 сентября она старалась решительно ни о чём не переживать и наслаждаться последними свободными деньками. Лёша, подходя к дому, зашёл в магазин, чтобы купить себе готовой еды и пива. Ему почему-то было внутри очень тоскливо. Не то снова захотелось стать студентом, не то ещё что-то — но это чувство точно было из юности. У Лёши не было сил об этом не только переживать, но даже думать. За несколько дней нужно было познакомиться с учебным планом и подготовиться к тому, чтобы вести пары. «Хотел вновь стать студентом — вот и сиди за тонной материала в попытках сделать занятие весёлым. Педагог, блять…» До вечера первого сентября Лёша погряз в лекциях по философии. Вечером первого сентября Алёне пришла гениальная идея — сходить в бар в честь дня знаний. В общаге ребята расползлись по отдельным комнатам, праздновали своими тусовками, а Алёна ни в одной из этих тусовок не состояла. Она лишь спросила у старших курсов, куда ходят пить студенты этого университета, и пошла в этот бар. Лёша вечером первого сентября бросил ручку в тонну листов, исписанных материалами для лекций (стоит отдать ему должное, он за 4 дня изучил основы философии), и хотел уже было пойти как следует выспаться перед первым рабочим днём, но ему позвонил друг — Вова Бухаров. Звал в бар. Отказаться было бы невежливо. Вова заверил, что рядом с университетом нет бара лучше, чем этот. Чуть пораскинув мозгами, Лёша всё-таки оделся и отправился в бар. Первой в этом баре оказались Вова и Лёша. Вечерело, бар наполнялся людьми, двое молодых людей заняли столик на четверых в центре зала. Вспоминали студенчество, пили пиво. Лёша выспрашивал, как вообще атмосфера среди преподавателей. Когда дверь бара в очередной раз открылась, Лёша машинально повернулся — он поворачивался каждый раз, когда открывалась дверь. Увидев Алёну, он почему-то сразу ей помахал и пригласил за их стол. И только потом задумался, зачем он это делает. — Кто это? — успел спросить Вова — Студентка первого курса, Алёна. Привет! Присаживайся к нам. Это мой друг — Вова. — Владимир Дмитриевич, — улыбнулся Вова, протянув девушке руку. — Ваш будущий преподаватель по сценическому движению. — Я Алёна, — она улыбнулась в ответ, чувствуя себя страшно неловко. Но деваться уже было некуда. — Вы учились вместе? — Да, но на разных факультетах. Вова вообще физрук. То есть Владимир Дмитриевич, — рассмеялся Лёша. — А ты откуда такая? — Какая? — мягко спросила Алёна, открыв меню. Лёша замялся. — Из Архангельска. С севера. — Чего тебя после школы потянуло в наш институт? — вдруг спросил Вова. — Она после колледжа, — моментально ответил Лёша. — Алёна тоже педагог! Лёша не понимал, что с ним происходит, и откуда в нём вдруг столько радости. Вова на Лёшу тоже поглядывал косо, но уже припоминал такое состояние друга. Так было однажды на втором курсе, когда Лёша крепко влюбился в четверокурсницу с отделения английского языка. Грустная история, потому что отношения изначально не могли состояться, хотя оба сильно нравились друг другу. Больше в институте Лёша никогда не влюблялся. Минут через 20 Вова сменил свой скептизм положительным отношением к девушке. Она тоже заметно расслабилась. Троица преподавателей провела вечер за рассказами о студенчестве. — Интересно конечно, — улыбалась Алёна, допивая ром из стакана. — А ведь у нас с вами первая пара завтра. — Так говоришь, как будто мы первокурсники какие. Время-то детское! Алёна и Вова переглянулись. Время перевалило за полночь. Было принято решение отправляться домой. Лёша ещё немного посетовал, что «могли бы ещё посидеть» и «пообещайте, что ещё так соберёмся» и вызвал себе такси. Он проветривал захмелевшую голову, курил, а рядом стояла Алёна. И пусть в первый сентябрьский вечер уже было прохладно, Лёша, как галантный мужчина, одолжил девушке свою кожаную куртку, сам оставшись в кофте. — Отказы не принимаются, — накидывая свою куртку ей на плечи, негромко сказал Лёша. Алёна улыбнулась, прикрыв глаза. Куртка пахла сигаретами и мужским парфюмом — на удивление не терпким, а словно даже сладковатым. — Надеюсь, сможешь встать на первую пару? — Мы же уже обсудили, что я уже научена жизнью, и, сколько бы ни пила, приеду куда надо, — Алёна показательно нахмурилась, что заставило Лёшу расплыться в улыбке. Он засмотрелся на девушку, поднял глаза в небо и глубоко вздохнул. — Хотя был один раз, когда я уехала с пьянки в 6 утра и не смогла встать на пары к 9. — Так значит был грешок! — Лёша радостно вскинул брови и рассмеялся. Потом увидел, что девушка ничуть не смущена, притих. Она глядела в телефон, мягко улыбаясь, а Квашонкин стоял и пялился на неё, как дурак. — О, это за мной, — Лёша кивнул на подъехавшую машину. — А ты как? — Пешком, мне тут недалеко до общаги. — Так поздно ведь, — насупился мужчина. И, несмотря на то, что Алёна закатила глаза, спокойно продолжил. — Садись. Лёша решительно шагнул к задней двери автомобиля, открыл дверь, приглашая девушку. Алёна смотрела на него с улыбкой. Ей льстило его поведение, но она старалась не думать об этом слишком много. «Он просто вежливый». Алёна садится в машину и удивляется, когда Лёша тоже садится на заднее сидение. Водитель уточняет адрес, а Квашонкин спешит сказать, что сейчас добавит точку поездки. Алёна говорит адрес, Лёша вбивает его в приложение. Едут молча. От бара до общаги на машине ехать меньше 7 минут. Алёна очень хочет разблокировать свой телефон и написать подруге о том, что происходит, но держалась, чтобы выйти из машины и дойти до своей комнаты в общаге. — Спасибо большое, — Алёна поворачивается к Лёше, когда видит, что они уже подъезжают к общаге. — Не за что, — он склоняет голову на бок. — До встречи на первой паре, Алёна. — До свидания, Алексей Александрович, — она выходит из машины, улыбаясь. Быстро входит в общагу, подходит к лифту. И только когда нажимает кнопку вызова, понимает, что кожанка Квашонкина до сих пор на ней. «Приехали», — думает Алёна. Она качает головой, улыбнувшись. Вздыхает, достаёт телефон. Половина первого ночи. Она открывает мессенджер и пишет подруге. «БЛЯТЬ, Маруся, анекдот. Как говорится «Спешу уведомить тебя, душа Тряпичкин, какие со мной чудеса». Короче, пришла я пару дней назад в деканат….» Огромное сообщение Алёны включало в себя полную историю встречи с Квашонкиным, а завершался монолог кружочком, где девушка показывает, что она в чужой кожаной куртке. Алёна поднялась в свою комнату, переоделась в домашнюю одежду, и уже села на кровать, проверяя социальные сети, как в комнату постучали.