On a Scale of One to Five

Как только Ateez вошли в их общежитие, Ёсан направился в свою спальню. Он даже не удосужился включить свет, прежде чем лечь на кровать. С другой стороны, он пытался найти какую-то темноту. Так что активное избегание выключателя имело для него смысл. У него было достаточно мигреней в жизни, чтобы понять, что скованность в шее — нехороший знак. Ёсан прокручивает в голове последние пару дней, вспоминая, принимал он лекарства или нет. Он не думает, что пропустил дозу, поэтому самое большее, что он может сейчас сделать, это попытаться справиться с этим, прежде чем станет хуже. Он не хочет иметь дело с мигренью прямо сейчас. Ёсан поворачивается к прикроватной тумбочке и открывает ящик. Он отталкивает свое ежедневное лекарство, хватая оранжевую бутылку за ним. Он не думает, что использовал обезболивающее за пару месяцев. С тех пор, как он начал ежедневно принимать лекарства для предотвращения приступов мигрени, они случались реже. У Ёсана постоянно были мигрени, из-за чего он был чрезвычайно чувствителен к свету и шуму, его мучила тошнота. Его мигрени начались где-то в 2014 году, после того как он почти год был трейни Big Hit. На самом деле именно Уён убедил его пойти к врачам после того, как он испытал третью сильную мигрень за месяц. После назначения ему ежедневно давали лекарства, чтобы предотвратить повторение мигрени. С тех пор его мигрени обычно проходят относительно быстро. Голова постоянно пульсирует, шея невероятно напрягается, но самое худшее проходит за одну ночь. Он проснется, чувствуя себя очень истощенным, с болью, все еще терзающей его шею, но он справится с этим. Он снова ложится на свою кровать. Выпив немного воды, чтобы проглотить таблетку, он решает принять горячий душ и пораньше лечь спать. Ёсан ждет пару минут, пока его лекарство поможет облегчить боль, затем встает и направляется в ванную. Он принимает душ с закрытыми глазами, ощущая свет, стремящийся пронзить его глаза. Звук воды, падающей на пол душа, похож на град, падающий на жестяную крышу, и, прежде чем он осознает это, он вздрагивает от чрезмерного шума. Он заканчивает принимать душ в рекордно короткие сроки, сразу же выключая воду. Он обматывает талию самым пушистым полотенцем, которое у них есть, и идет к своей комнате, чуть приоткрыв глаза. Он не удосуживается включить свет в своей спальне, он может найти пару чистой пижамы, не обжигая глаза. Натянув через голову свой самый удобный свитер, он ложится на кровать. Он выдвигает подушку из-под головы, понимая, что от этого его шее становится еще более неудобно. Тянется к своей тумбочке и берет пару звуконепроницаемых наушников. Он носит их не для того, чтобы слушать музыку, он носит их, чтобы заглушить звуки ужина своих участников. Кастрюли и посуда, стучащие вместе, с каждым звуком вызывают напряжение по его позвоночнику. С закрытыми глазами и звуконепроницаемыми наушниками, блокирующими его чувства, он не замечает, как Уён входит в их общую спальню. Он все еще смеялся и говорил с той же громкостью, что и на кухне, но когда он заметил темноту комнаты и своего друга, распластавшегося на кровати, он тут же закрыл и рот, и дверь. Его мемберы и Atiny говорят, что Уён самый громкий участник, но он изо всех сил старается молчать, когда замечает, что один из его лучших друзей страдает. Он молча подошел к кровати Ёсана и осторожно сел. Мягко кладет руку на голень своего друга, наблюдая, как Ёсан открывает глаза. Тот вытаскивает наушники и снова закрывает глаза. — Эй, — сказал Ёсан шепотом. — Мигрень? — мягко спрашивает Уён. — Да, — мягко ответил он. — Насколько больно — 1-5? Это было то, о чем Уён начал спрашивать Ёсана после того, как они присоединились к KQ Entertainment. Его хён прошел прослушивание за пару месяцев до Уёна. После того, как младший присоединился, он узнал, что Ёсан не говорил никому из их участников, что у него частые мигрени. Уён создал систему после того, как узнал обо всех симптомах Ёсана. Первый — головная боль, больше ничего. Второй — головная боль и ригидность шеи. Также небольшая чувствительность к свету и звуку, но ничего серьезного. С тех пор, как он начал ежедневно принимать лекарства, он обычно говорил, что его боль была на двойку. Третий — означало сильную головную боль и ригидность шеи. Чувствительность к свету и звуку. Обычно уходит менее чем за четыре часа. Четвёртый — пульсирующая головная боль и напряжение в шее. Чрезвычайно чувствителен к свету и звуку и, вероятно, длится более четырех часов. Пятый — отличается от четвёртого тошнотой, головокружением и обмороками. В последний раз у Ёсана была пятерка перед тем, как он начал принимать лекарства. Они заключили сделку. Если бы боль когда-нибудь достигла четырех или выше, Ёсану пришлось бы перестать скрывать от всех свои мигрени. — Три, — тихо прошептал Ёсан, все еще закрывая глаза, чтобы заслонить свет. Уён поморщился, а затем снова начал тихо говорить. — У тебя не было три уже много лет. Ты не забыл принять лекарство этим утром? Ты уже принял обезболивающее? — Да, я принял его перед душем. Уён кивнул, а затем задал еще один вопрос. — Хочешь, я принесу тебе ужин, когда он будет готов? Уён всегда спрашивал, хотя ответ всегда был отрицательным, Ёсану никогда не хотелось есть, когда у него была мигрень. — Нет, спасибо, — шепотом сказал Ёсан. — Ты не мог бы принести мне бутылку воды? Уён улыбнулся и встал, подойдя, чтобы поцеловать своего друга в лоб. — Да, конечно, я вернусь через секунду. Я скажу ребятам, что ты не голоден. — Спасибо. — Сказал Ёсан с легкой улыбкой, он снова вставил наушники в уши, когда Уён подошел к двери. ~~~~~ Когда Ёсан проснулся на следующее утро, его охватила волна тошноты. Его шея словно горела, он едва мог двигаться. Легкое движение заставляло каждый нерв в его теле кричать. Ему захотелось заплакать, когда он почувствовал пульсацию в голове в полную силу. Он торопливо сглотнул, пытаясь остановить тошноту, и потянулся к прикроватному столику. Потянув руку таким образом, его шея вспыхнула еще больше, он быстро схватил обе бутылки с лекарством и вернулся в лежачее положение. Его кулак нащупал рот, когда он подавил крик. Уён спал в нескольких футах от него, он не мог его разбудить. Сначала он открыл свое обезболивающее, проглотив одну таблетку так быстро, как только мог. Он не чувствовал такой боли почти шесть лет. Он сделал большой глоток воды из бутылки, которую нашел рядом с собой, затем проглотил свое ежедневное лекарство. Он глубоко вздохнул и попытался лечь как можно ровнее. Он знал, что это займет пару минут, но в данный момент боль была невыносимой. Он почувствовал, как слезы наполняют его глаза, когда солнце светило сквозь щель в жалюзи, свет был мучительным. Он сморщил глаза, но от этого у него заболела и голова. Вместо этого он схватил подушку, которую передвинул прошлой ночью, и закрыл лицо. Его тело кричало на него за то, что он снова двигался, поэтому он заплакал, когда напряжение в его шее росло. Он пролежал так почти час, плача, пока подушка мягко лежала у него на лице. Он почти не двигался, находя утешение в терпимой боли, которая занимала его разум, когда он воздерживался от движения. Что он собирается делать? Теперь все узнают о его мигренях. Он знает, что это не должно иметь большого значения, но он не хочет, чтобы кто-то из участников считал его обузой. Они поймут, как легко его можно сбить с ног, приковать к постели и заплакать из-за небольшого количества света и звука. Даже если они этого не покажут, они сочтут его жалким. Он не хочет им говорить, Ёсан не хочет, чтобы они думали, что он слаб. Его тело кричит, когда он тянется к телефону. Часы показывают 6:43, свет с экрана обжигает его. «Это означает, что я принял свое первое обезболивающее около 5:45, но, скажем, в 6:00, чтобы быть в безопасности. Я могу принимать по одной каждые четыре часа, поэтому я поставлю будильник на 10:00. Я собираюсь сказать Уёну, что чувствую себя лучше, и пойду на танцевальную практику. Меня не волнует, сколько мое тело говорит мне остановиться». Ёсан медленно принимает сидячее положение. Каждое растяжение заставляет его шею чувствовать, будто кто-то пронзает его мозг. Он изо всех сил старается свести свои движения к минимуму. Он думает, что душ мог бы немного облегчить дискомфорт и напряжение, а потом вспоминает, что произошло прошлой ночью. Он открывает прикроватный ящик и достает восковые затычки для ушей, и в тот момент, когда он засовывает их в уши, мир затихает. Он берет свое вчерашнее полотенце и направляется в ванную. Он щурится, закрыв глаза, и, к счастью, никто еще не проснулся, чтобы усомниться в его неуклюжем движении. Он добирается до ванной и не обращает внимания на выключатель, признавая, что принимать душ в темноте может быть сложно, но предпочитая это мучительной боли. Он заходит в теплый душ и чувствует, как напряжение покидает его плечи. Он не двигает руками почти десять минут, позволяя теплой воде расслабить шею. После этого он использует мыло с самым спокойным запахом и заканчивает принимать душ. Он находит свое полотенце и возвращается в свою комнату, едва приоткрыв глаза, когда добирается до двери. Уён все еще спит, поэтому Ёсан не торопится быстро переодеваться. Он находит в шкафу мягкий свитер и натягивает его, затем пару черных спортивных штанов. Он заканчивает сборы с мягким дезодорантом и легким увлажняющим кремом на лице. Ёсан всегда избегает резких запахов, потому что они часто вызывают мигрень. Он уже собирался снова лечь, когда почувствовал, как на него накатывает новая волна тошноты. Пока он стоял там, пытаясь контролировать свое тело, перед его глазами плясали черные точки. Его глаза были едва открыты, но комната начала кружиться. Он сел на край кровати, пытаясь избавиться от тошноты и головокружения. Его шея и голова все еще пульсировали, но теперь они были более тусклыми по сравнению с тем, когда он проснулся. Ёсан выпил немного воды из бутылки, которая все еще лежала на его кровати, отчаянно пытаясь избавиться от тошноты. В конце концов, он переместился так, что снова лег. Он чувствовал биение своего сердца в ушах, давящее на восковые затычки для ушей. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, надеясь немного уменьшить боль, бегущую по его венам. Он больше никогда не хочет чувствовать себя так, съеживаясь от постоянного напряжения, атакующего его тело. Безмолвная слеза скатилась по его щеке. Он не вытер её, ему пришлось бы двигать руками, чтобы сделать это. Сегодня будет долгий день. ~~~~~ Ёсан время от времени открывал глаза, чтобы увидеть, проснулся ли Уён. Он не мог снова заснуть из-за пульсирующей боли, пульсирующей в его голове, но что бы он ни делал, кроме как лежать с закрытыми глазами и закрытыми ушами, ему было бы только хуже. Было почти 8:30, когда Сонхва открыл дверь, чтобы разбудить их. Он был удивлен, увидев Ёсана проснувшимся и одетым, и спросил о восковых затычках для ушей. Ёсан медленно вынул их, проклиная пронзительные звуки, разносящиеся по воздуху. Мягкие звуки его мемберов, идущих по коридору в носках, ощущались как удары по его барабанным перепонкам. — Прошлой ночью Уён храпел, — сказал Ёсан не выше шепота. В течение дня ему придется говорить громче, но прямо сейчас это может сойти с рук. — Странно, я никогда раньше не слышал, как он храпит, — сказал Сонхва, когда он повернулся, чтобы выйти из комнаты, Ёсан ответил, пожав плечами, и почти сразу же пожалел, что пошевелился. Это движение вызвало боль в шее. Он скрывал свой дискомфорт, пока Сонхва не закрыл дверь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Уён хрипло. Еще даже не открыв глаза, он пропустил гримасу Ёсана. — Хорошо, намного лучше, чем прошлой ночью. Ёсан почувствовал себя виноватым, как только слова сорвались с его губ. Он ненавидел лгать своему лучшему другу, но он также не хотел говорить ему, что его боль была на пять. Уён вопросительно посмотрел на него, но принял ответ. — Насколько ты истощен? Он ждал этого вопроса. Уён всегда спрашивал его, потому что было очевидно, что Ёсан чрезмерно устал на следующий день после мигрени. — Я в порядке, наверное. Я буду в порядке сегодня. Ёсан ненавидел себя в тот момент. Как он мог лгать тому, кто так заботился о нем? Уён просто хотел помочь. Ёсан попытался отвести взгляд, чтобы скрыть свой стыд, но его пульсирующая шея помешала ему выполнить движение. — Ты рано проснулся. Не мог уснуть? —невинно спросил младший. — Да, рано проснулся. Решил принять душ вместо того, чтобы снова заснуть. Чтобы избежать дальнейших вопросов, Ёсан встал и пошел к двери, решив присоединиться к остальным участникам на кухне. Он знал, что это была не лучшая идея, со всем этим шумом и ослепляющим светом, но он не мог оставаться в этой комнате, пока лгал своему лучшему другу. Перед тем, как отправиться на танцевальную практику, он обязательно взял свои звуконепроницаемые наушники и обезболивающее. «О Боже, как мне сегодня танцевать?» — подумал про себя Ёсан, направляясь на кухню. Он глубоко вздохнул и в последний раз закрыл глаза, прежде чем свернуть за угол и присоединиться к своим участникам за столом. Сегодня будет долгий день. ~~~~~ Поездка в их тренировочную комнату была чрезвычайно болезненной. Каждая тряска ощущалась как игла, вонзающаяся в мозг Ёсана. Он старался сохранять нейтральное выражение лица, но время от времени каждое движение вызывало у него такую сильную пульсацию в голове, что ему приходилось вытирать слезы. Он был рад, что сидит у окна, потому что смог скрыть свое лицо от посторонних глаз. Его звуконепроницаемые наушники, в которых не звучала музыка, были спасением в этой автомобильной поездке, полной непрекращающегося шума. Они прибыли в студию в 9:20, за десять минут до того, как планировали начать репетицию. Ёсан улыбнулся, поняв, что ему придется подождать еще 40 минут, прежде чем он сможет принять еще одну обезболивающую таблетку. Он поставил свою сумку и медленно спустился на пол, чтобы потянуться. Его шея кричала от каждого движения, каким бы маленьким оно ни было. Однако он не мог избежать растяжки, это причинило бы ему еще большую боль. Когда все закончили растяжку и разминку, они направились в центр, чтобы начать танцевальную практику. Они были в начале подготовки, поэтому в основном сосредоточились на ознакомлении с движениями и построениями. Совершенствование более мелких деталей произойдет позже. Ёсан подошел и встал на колени в исходную позу. Его шея кричала, пока он ждал начала музыки. Глубоко вздохнув, он призвал свое тело успокоиться. Когда заиграла музыка, он начал двигаться. Каждое движение тянуло его шею в неправильном направлении и заставляло напряжение расползаться по телу. Движение его рук было похоже на поджигание его волос, вызывая жгучее ощущение, проходящее через его и без того пульсирующую голову. Музыка была слишком громкой. Все было слишком громко. Голова раскалывалась, и мир кричал вокруг него. Он перестал танцевать и вместо этого держался за голову, затыкая уши и плача от боли. Уён первым подошел к нему, мягко положив руку ему на затылок. Надеясь, что немного тепла может уменьшить давление. Другой рукой он крепко держал Ёсана, чтобы тот не упал. — Я солгал, Уён. — сказал Ёсан между рыданиями. — Я солгал, это пять. Это пять, и так больно. Слишком громко, просто останови это. Голос Ёсана был пронизан болью, и каждый участник в комнате чувствовал это. — Пожалуйста, останови это. Ёсан знал, что Уён говорит кому-то выключить музыку, а всем остальным перестать задавать вопросы. Его голова слишком сильно пульсировала, чтобы сосредоточиться на голосе Уёна, но он знал, что именно это говорил его сосед по комнате. Он упал на грудь Уёна, все еще держа голову руками. Руки его лучшего друга нежно обвились вокруг него. Рыдания пронзили его тело, оставляя после себя боль, но было слишком больно, чтобы перестать плакать. Всё причиняло слишком много боли. Зрение Ёсана снова начало мутнеть, то приходя, то теряя фокус. Его шея «тянулась» во все стороны, казалось, что она вот-вот разорвется надвое. Голова пульсировала от боли. Он почувствовал, как руки Уёна обвились вокруг него немного крепче после того, как он пробормотал между рыданиями: — Думаю, я сейчас вырублюсь. В глазах у него потемнело, когда он обмяк в руках Уёна. ~~~~~ Он очнулся через две минуты, лежа на диване в тренировочной комнате, и все участники с беспокойством смотрели на него. Уён стоял у его головы с бутылкой воды в руках. Ёсан выпил немного воды и выслушал вопрос, заданный Уёном, но ему пришлось попросить своего друга повторить еще раз, потому что его слух все еще «шатался». Он переместил одну руку, чтобы закрыть глаза, защищая их от ослепляющего света. — Когда ты в последний раз пил лекарство? Можешь принять его еще раз? Никто в тренировочной комнате, кроме Уёна, даже не знал, что Ёсан принимает лекарства, поэтому все выглядели немного шокированными, услышав вопрос, исходящий из уст второго младшего. Участники были сбиты с толку тем, как спокойно вел себя Уён, он был абсолютно уравновешен в этой нервирующей ситуации. Все участники смотрели, как Уён разговаривает с Ёсаном, думая об одном и том же вопросе. «Его лучший друг только что потерял сознание у него на руках. Случалось ли это раньше? Это часто случается?» — Между 5:45 и 6:00. Не мог заставить себя пошевелиться или посмотреть в телефон до 6:45, — это был едва ли шепот, но Ёсан сказал это сквозь грустную улыбку. — Который сейчас час? — спросил Уён участников, подходя к сумке Ёсана. Все говорили тихо, следуя примеру Уёна. — 9:52, — сказал Хонджун. — А что? Какое лекарство? — Одно он принимает каждое утро, чтобы предотвратить мигрень, а другое он может принимать каждые четыре часа, чтобы облегчить боль. Однако он принимает его только тогда, когда у него мигрень. Уён проверяет этикетку лекарства, которое он взял из сумки Ёсана, и приносит бутылку своему хёну. — Прошло почти ровно четыре часа, так что он может принять еще одну таблетку. Он открыл бутылку для Ёсана, затем положил ему в руку таблетку. Он также дал ему бутылку с водой. Уён вернул бутылочку с таблетками в сумку Ёсана и снова сел рядом с Ёсаном. — Я должен отвести его обратно в общежитие, но все остальные должны остаться и потренироваться. Нам вдвоем легче поддерживать тишину в общежитии, и я знаю, как ему помочь. Никто не спорил, когда они связались с водителем, чтобы отвезти Ёсана и Уёна домой. Они сообщили об этом своему менеджеру (который уже знал о мигренях Ёсана), а затем вернулись в свое тихое общежитие. Они оставили своих шестерых мемберов в тишине и сбитыми с толку, пока Уён помогал Ёсану добраться до машины. Все они думали об одном и том же, когда дверь захлопнулась. «Как мы могли не заметить?» ~~~~~ Как только эти двое открыли дверь общежития, они направились в общую спальню. Они не включали свет, вместо этого закрывая жалюзи еще сильнее, чтобы в комнате было как можно темнее. Ёсан все еще испытывал невообразимую боль, но в темноте их спальни все казалось немного более управляемым. — Хочешь переодеться? — тихо спросил Уён. — Да вроде. — Хорошо. Я пойду наполню твою бутылку воды и принесу «грелку»*. Ёсан смотрел, как Уён выходит из их комнаты. Он ходил безумно тихо на ногах, почти не издавая ни звука. Он определенно может быть громким, но он также знает, как быть тихим. Ёсан очень благодарен за это. Он переоделся в удобную одежду, почувствовав тепло чистой ткани, как только натянул ее через голову. Двигаться было больно, но ему нужно было только добраться до своей кровати, тогда ему не нужно было бы больше двигаться сегодня. Он лег, затем вставил в уши еще несколько восковых затычек для ушей. Приветствуя полную тишину, которая заполнила его мозг. Все ещё было больно, но второе обезболивающее действительно помогло. Он мог слегка пошевелить шеей, не чувствуя нарастающего напряжения за глазами. Его глаза были закрыты, когда Уён вошел в их комнату. Ёсан почувствовал, как он садится рядом с ним, поэтому открыл глаза. В одной руке Уён держал бутылку с водой, а в другой — «грелку». Уён поставил бутылку с водой на кровать в пределах досягаемости Ёсана, а затем встал, чтобы найти розетку для «грелки». Когда он снова сел, Ёсан слегка приподнял верхнюю часть тела, улыбаясь, когда Уён положил «грелку» на то место, где раньше была его шея. — Спасибо, — тихо сказал он. Он не мог слышать себя из-за берушей, но знал, что Уён его слышит. Его друг посмотрел на него, затем поцеловал в лоб. Уён встал и пошел к двери, имитируя сонливость для Ёсана. Это заставило старшего улыбнуться. Он смотрел, как Уён закрыл дверь спальни, сделав и без того темную комнату еще темнее. Вскоре он заснул. ~~~~~ Уён услышал движение из его спальни и спальни Ёсана, затем дверь распахнулась. Он уже бежал в их комнату, когда увидел, что Ёсан убегает в ванную. Он тихо выругался про себя, зная, что сейчас произойдёт. Он подошел к двери ванной и когда Ёсана начало тошнить, он быстро сел рядом со своим другом. Уён водил кругами по спине своего соседа по комнате, пытаясь его утешить. Возможно, это не сильно помогло, но хоть что-то. Они пробыли там почти двадцать минут, тошнота не прекращалась. Когда Ёсан наконец наклонился в последний раз, он прислонился спиной к противоположной стене и закрыл глаза. Уён увлажнил тряпку для лица и сунул ее в руки Ёсану. Его хён вытер пот со лба, затем вытер остальную часть лица. Уён быстро ушел, чтобы взять стакан воды, а затем передал его Ёсану. После того, как Ёсан закончил чистить зубы, Уён помог ему вернуться в их комнату. Старший сел на свою кровать, но не отпустил руку Уёна. — Ты можешь остаться? — тихо спросил Ёсан, а затем быстро добавил: — Тебе не обязательно. — Да, я останусь. Уён улыбнулся. Он кивнул, зная, что Ёсан не сможет услышать его ответ с берушами. Он подошел к двери и закрыл ее, позволив тьме снова заполнить комнату. Уён ложится рядом с Ёсаном, и вскоре его сосед по комнате прижимается к нему. Голова Ёсана лежит на руке младшего, поэтому Уён обнимает этой рукой плечи Ёсана. Старший снова закрывает глаза, расслабляясь в объятиях Уёна. Он поворачивает голову, чтобы поцеловать Ёсана в лоб, затем тоже закрывает глаза, позволив сну одолеть его. ~~~~~ Когда участники вернулись домой в четыре, они были очень тихими. Они говорили шепотом и воздерживались от шума в общежитии. Сонхва заглянул в спальню Ёсана и Уёна и обнаружил, что пара обнимается на кровати Ёсана. Он вошел в их комнату, чтобы посмотреть, спят ли они оба. Когда увидел, что да, он ушел, чтобы сообщить другим. — Они оба спят в постели Ёсана. Первым заговорил Чонхо. — Видишь, — сказал он с ухмылкой. — Я говорил тебе, что они влюблены. — Да, очевидно. Я сказал тебе не вмешиваться. Пусть разбираются сами, — ответил Хонджун. — Они были такими уже ГОДЫ, — прошептал Чонхо со своего места за столом, один взгляд хёнов, и он снова заговорил. — Ладно, пусть сами разбираются. Я даю им время только до конца года, а потом поговорю с одним из них. Никто не спорил с его логикой, все разговоры возвращались к другой теме. — Итак, что нам делать, пока они не проснутся? — спросил Минги. — Мы будем тише. Посмотрим телевизор, почитаем книгу, поиграем на телефоне, не знаю. Только не шумите и не включайте свет в коридоре. Мы закажем еду и на ужин, чтобы не шуметь на кухне. Так что займитесь собой и не спорьте. Все кивнули в ответ Хонджуну. Все они встали из-за кухонного стола и направились в гостиную или в свои спальни. Было почти пять тридцать, когда Уён написал в групповой чат, чтобы спросить, дома ли они. Вероятно, он не хотел разбудить Ёсана, пытаясь покинуть их спальню. Сонхва ответил первым. «Да, мы дома с четырех.» Затем ответил Хонджун. «Мы также скоро закажем ужин, так что не будем шуметь. Его должны доставить через час.» «Ёсан проснулся?» — Это спросил Сан, все с нетерпением ждали ответа. «Еще нет. Однако с утра он не просил обезболивающих, так что я думаю, что он чувствует себя намного лучше.» Все выдохнули, даже не осознавая, что задержали дыхание. Они беспокоились о Ёсане. Наблюдать за тем, как он теряет сознание в объятиях Уёна, было действительно страшно, поэтому они даже представить себе не могут, как тяжело ему должно было быть. Они даже не знали, что что-то не так. ~~~~~ Мемберы не видели Ёсана до следующего утра. Уён ненадолго вышел из их общей комнаты, чтобы взять немного еды, когда она прибыла, и еще раз, чтобы наполнить бутылку воды Ёсана, но вскоре вернулся к нему. Было девять утра следующего дня, когда пара присоединилась к ним на кухне. Волосы Ёсана торчали во все стороны, а его любимое одеяло было накинуто на плечи. Он сел на свое место за кухонным столом, Уён сел рядом с ним. Все вдруг поняли, что это не было незнакомой сценой. Они много раз видели, как Ёсан присоединялся к ним за кухонным столом за завтраком, только чтобы понять, что он все еще выглядит совершенно измученным. Он съеживался от громких звуков и говорил с Уёном тихим шепотом. Иногда он даже надевал свои звуконепроницаемые наушники, делая вид, что слушает музыку, хотя, вероятно, ничего не слушал, пытаясь заглушить лишний шум. У всех «немного» разбилось сердце, когда они поняли, что он всего лишь пытался пережить мигрень. Ёсан заговорил первым, но не так громко, как обычно, но все же громче шепота. — Извините, что я никогда не говорил вам, ребята, я просто не хотел, чтобы вы думали, что я слаб. Уён протянул Ёсану руку под столом, желая показать свою поддержку. Все остальные за столом в замешательстве посмотрели на Ёсана. Первым заговорил Чонхо. — Что?! — спросил он слишком громко, но замолчал, как только увидел, что Ёсан вздрогнул. — Извини, — мягко сказал он, продолжая вскоре после этого. — Почему это должно заставить нас думать, что ты слаб. Вчера тебе явно было очень больно, и ты все еще пытался танцевать. Для меня это противоположность слабости. Все поспешно согласились с макнэ, выразив свое беспокойство по поводу признания Ёсана. — Ёсан, мы никогда не сочтем тебя слабым. Особенно из-за этого, обещаю. — поспешно сказал Хонджун, встретившись глазами с Ёсаном через стол. Упомянутый парень начал слегка плакать, а затем повернулся, чтобы спрятать свое лицо на груди Уёна. Младший обнял Ёсана за спину и поцеловал в макушку, покраснев, когда понял, что все участники смотрят на него. — Ты никогда не говорил мне, что именно поэтому ты не хотел им говорить, я бы сказал тебе много лет назад, что тебе не о чем беспокоиться. — тихо сказал Уён, но все за столом тоже его услышали. Когда Уён закончил говорить, Ёсан поднял голову. Он подтянул ноги так, что сел, скрестив ноги, на стул. Он положил руки на колени, играя большими пальцами. На мгновение стало тихо, никто не знал, что сказать. Первым нарушил молчание Юнхо. — Когда у тебя начались мигрени? — спросил он шепотом. — С 2014. — Тихо ответил Ёсан, а затем продолжил говорить. — Они то приходили, то уходили, а потом у меня было три очень плохих случая — вроде того, что вы видели вчера, — в течение месяца. Это произошло через пару месяцев после того, как Уён присоединился к Big Hit, поэтому он все видел и убеждал меня пойти к врачу, пока не случилось еще одно серьезное заболевание. Однако мы создали систему, — сказал Ёсан, глядя на Уёна. — Ну, Уён сделал это. — Да, — сказал Уён. — Я сделал это после того, как присоединился к KQ, потому что узнал, что Ёсан никому не говорил, что у него мигрень. Это шкала от 1 до 5, и когда было бы выше 4, я заставил его пообещать, что он расскажет вам, ребята. Все слушали пару, затем Сонхва задал вопрос. — Что за система? Я слышал, ты сказал, что вчера была пятёрка, но как выглядят остальные? — Во время одного не о чем беспокоиться, просто голова болит. Во время второго — это головная боль и ригидность затылочных мышц, а также легкая чувствительность к свету и звуку. Третьего — это сильная головная боль, скованность шеи и очень чувствительные глаза и уши. Четвёртого — это еще хуже, чем три, например, пульсирующая головная боль и очень сильная боль в шее. Я едва могу двигаться, когда у меня четыре или выше, потому что это заставляет мое тело чувствовать, как оно кричит. Четверки обычно длятся более четырех часов. Тогда пятый равно четырем, но вы добавляете тошноту, головокружение и обмороки. Ёсан перечислил их, считая на пальцах, и когда он закончил, он посмотрел на своих мемберов. — Вчера была пятерка. Меня тошнило, я терял сознание, у меня кружилась голова. У меня не было пятерок с тех пор, как я начал принимать лекарства. Накануне вечером — потому что это началось не вчера утром, это началось, когда мы вернулись домой с танцевальной практики два дня назад — было всего три. Ночью стало очень плохо, и я проснулся в пять. Вы все знаете, что произошло дальше. Обычно у меня только до второго доходит, так что вам не о чем беспокоиться. Я неплохо справлялся с ними, и Уён мне очень помогает. Он посмотрел на Уёна и улыбнулся, заметив, что уши младшего покраснели. —Прости, что я солгал тебе, — тихо сказал Ёсан, другие участники не расслышали его шепот. — Все нормально, — тихо сказал Уён. — Только, пожалуйста, не пугай меня так больше. Уён не мог шептать так же тихо, как Ёсан, поэтому все участники спрятали свои улыбки, когда Ёсан положил голову на плечо Уёна. Если они и заметили сцепленные руки этой пары под столом, то об этом тоже ничего не сказали.