Ignite the King's heart

Уже неделю я являюсь совершенно другой личностью. Исчезла вся моя дерзость, моя непокорность и моя потребность в самостоятельности. Не сказать, что я превратилась в назойливую супругу, которая не оставляет мужа ни на минуту, или в примерную домохозяйку, стремящуюся угодить своему мужчине, но я светилась нежностью, которую раньше демонстрировала лишь при сильном доверии к кому-то или в моменты крупного счастья. Я тревожилась, если видела, как Джарет устаёт. Настаивала не пропускать ни одного приёма пищи, дабы ему хватало энергии на частые конфликты со своенравными гоблинами. Заботливо разминала напряжённые мышцы его спины после трудного дня, время от времени наклоняясь к нему, дабы оставить на шее мягкий поцелуй. Я не могла уснуть ночью, пока не прижмусь к его тёплому телу. В последнем роль играло и то, что так Джарет убеждался в моей безопасной расположенности рядом. Мне было важно его благополучие, ровно, как и для него моё. За убранство в замке и за трапезу отвечали наши поданные, поэтому я могла позволить себе отдых в огромном количестве. Да, мною двигало желание лишить сей мир хаоса, но пока мне хотелось насладиться необъятной совокупностью предоставленных привилегий. Нет нужды беспокоиться за успешное окончание университета, за покупку своей квартиры, за косые мужские взгляды в тёмное время суток и прочее. Здесь всё делали за меня, если я того требовала, но пока я не видела необходимости в какой-то вычурности. Я скромно коротала часы за чтением книг в библиотеке, и пока не жаловалась на скудность времяпровождения. Это даровало спокойствие, коего мне так не хватало. Я также любила заходить к Джарету в тронный зал. Он восседал на своём кресле, получая информацию о состоянии Лабиринта и об очередных спорах жителей, которые приходилось разрешать. Мне было занятно узнать суть Андеграунда, которая и состояла из таких мелких проблем. Я неизменно садилась на подлокотник, но каждый раз против воли смещалась оттуда на колени мужа. Либо он не мог вынести отсутствие прикосновений, когда я рядом, либо демонстрировал мою принадлежность ему. Каждый наш совместный поход в душ сопровождался не иссекающей страстью. Стоило нам предстать пред друг другом обнажёнными, нами овладевали животные инстинкты. Мы совокупились в каждом углу ванной комнаты и в каждом углу спальни. Да, как я и предполагала – соитие происходило каждую ночь или каждый поздний вечер. Время зависело от уровня его измождения, поскольку мне было грешно уставать за столь тихим досугом. И это начало меня терзать. Я вновь спряталась среди книжных стеллажей, но на сей раз кресло не проседало под моим весом. Сегодня я предпочла ему стол, чья поверхность была уже пару часов застлана чистыми и скомканными исписанными листами. Придумать текст закона оказалось задачкой не из простых, хотя я ложно считала, что управлюсь с этим достаточно быстро. Быть может, во мне говорила писательская самокритичность. Отголоски прошлого. Меня пугало, сколько бочек пунша уходило за сутки. Казалось, он был у гоблинов заменой воды. Может, у них выработался иммунитет, и сей напиток их не берёт, оттого не происходит неприятных похмельных казусов, а может, именно из-за него в окрестностях, да и в самом замке постоянно случаются погромы, виной которым та толика сумасшествия, коим обладают эти маленькие, но ужасно вредоносные существа. Их вечная эмоциональная возбуждённость могла быть привита как раз злосчастным пуншем. Я вскрикнула, когда чья-то ладонь накрыла моё плечо, но обернувшись и сразу различив родные черты лица, я улыбнулась, властно схватив Джарета за ворот мантии и притянув к себе для поцелуя. — Ты посвящаешь мне стихотворения? – изогнув бровь, ухмыльнулся он, бегло изучив хаотичное содержимое вокруг меня. — Что-то вроде того, – пренебрежительно махнула я рукой, возвращаясь к своему делу. — Пытаюсь грамотно составить новый закон. Быть может, вообще первый. — Моё королевство прекрасно просуществовало и без этой чуши. Я привык разрушать стереотипы. Не люблю предсказуемость. — Тогда попробуй угадать то, что я собираюсь запретить, – так и повернувшись к нему и откинувшись на спинку стула, произнесла я с игривыми нотками. — Вроде как новые правители стремятся завоевать расположение к себе, а не ненависть. — Я делаю это во благо. — Кому? Себе самой? Ты просто боишься пьянства других, ибо пьяные непредсказуемые. Тебя пугает эта непредсказуемость, а как Королева, ты хочешь заведовать всем. — Разве ты сам не устаёшь пополнять запасы пунша? — Законы должны быть ориентированы не только на наше с тобой удобство, драгоценность, – я хотела тут же возразить и продолжить дискуссию, но он остановил меня приложенным к губам пальцам, призывая к молчанию. — Я уже вижу твои последующие аргументы, и они исчерпывающие. Да, я согласен, сокровище. В истоке большинства возникаемых проблем лежит их чёртово алкогольное пристрастие. — Стало быть, ты одобряешь мою затею? — Я никогда не смел идти против твоих желаний. Моя улыбка, после чего последовало гнетущее молчание. В воздухе витала какая-то недосказанность, и она напрягала меня, но я отчего-то опасалась спросить о ней напрямую. Тишина нарушалась лишь шелестом переворачиваемых мною пергаментных листов. — Не знаю, будет ли это для тебя являться хорошим сюрпризом. Вызовет ли это радость. Но я пригласил к нам на ужин одну гостью, и я надеюсь, что ты не против этого, драгоценность. Дни до нашего медового месяца тянутся чересчур томительно, не находишь? – откашлявшись, наконец произнёс он, избавляя меня от беспокойства. — Кто она? — Не испепели меня после этого, будь так добра. — Кто. Она? – я ощутила прилив ревности и озлобленности, уже представляя, как вцеплюсь в шевелюру этой… этой… — Сара, – ухмыльнулся Джарет с надменно скрещенными на груди руками. – Приятно чувствовать доказательство твоей любви. Клянусь, здесь стало жарче на несколько градусов. — Почему именно она? – спросила, чуть охладив пыл, хоть и прекрасно зная ответ, но мне желалось услышать его версию. — Она стала нашим связующим звеном. Если бы не она, мы бы не были вместе, сокровище. — Ты не даёшь мне повода для скандала, – буркнула я, наводя порядок на столе. — Ты просто разучилась цепляться к словам после того, как позволила себе утонуть во мне, – перекидывая мою копну волос на одно плечо и целуя в обнажившуюся шею, хмыкнул он.

***

Моя последняя встреча с сидящей рядом женщиной была не такой напряжённой, как эта. Беседу старательно вытягивал Джарет, а я казалась лишь тенью. Я совершенно не знала, как можно развить ту или иную тему поднимаемого супругом разговора. Я боялась, что ностальгия совсем скоро настигнет обоих, и я стану лишней. Они знакомы друг с другом дольше, а сколько знакома с Джаретом я? Год? А, может, и того меньше… Обручальное кольцо должно украшать безыменный палец Сары, а не мой. — Дэнни? – мне потребовалось несколько секунд, дабы установить, кому принадлежал голос. — Прошу прощения, задумалась, – максимально учтиво произнесла я, обращаясь к обеспокоенной гостье, хотя вряд ли мне удалось скрыть из взгляда собственное волнение. — Моя жена тревожится о том, что я могу изменить ей… очаровательно, – язвительность Джарета отрезвила меня, и мои глаза вмиг обрели остроту ярости. — Дорогая, я предпочитаю одиночество, забыла? – засмеявшись, вторила ему Сара, дружелюбно улыбаясь. — Мой опыт общения с Королём Гоблинов явно оставляет желать лучшего, от него одни проблемы! Единственная польза, которую он предоставил, так это отсутствие мужской навязчивости. Наверное, из-за этого я и согласилась прийти сюда, а в противном случае просто хлопнула бы перед его носом дверью. — Когда я явился к тебе с просьбой помочь в поиске девушки из пророчества ты не сделала этого, – отпивая вино из бокала, хмыкнул супруг. — Сара, Сара… Сколько бы лет не прошло, ты остаёшься прежней. Противоречишь самой себе… После моих даров продолжаешь называть жестоким… — Как ты смогла полюбить этого нахала, ума не приложу… – театрально закатив глаза, произнесла мне женщина, игриво подмигнув после. — Задаюсь тем же вопросом, – перехватила мотив заведённой игры, полной сарказма. — Если вы продолжите в том же духе, я отыщу свой способ веселья, и, боюсь, он вам придётся не по нраву. — Не запугивай меня Лабиринтом, он подчиняется отныне не только тебе, – съязвила я, обжигая Джарета своим зрительным вызовом. — Ловишь на слове. Брак пошёл на пользу. — Я отменно изучила тебя и до него. Видеть в его глазах знакомую мне искру некоего азарта стало новой порцией удовольствия после начавшейся перепалки, которая заставила позабыть о толике смущения и об ощущении лишнего присутствия. Я снова была собой. Не сказать, что взаимная дерзость полностью исчезла из нашего с ним взаимодействия, но она начала неумолимо таять и сейчас её возрождение предоставило как-бы новый глоток свежего воздуха. И теперь я чувствовала себя хозяйкой положения, а не незваной гостьей. — Занятно узнать мне вот что, Сара, – обращаясь к женщине, Джарет допил остаток вина в бокале. — Когда ты искала Дэнни для меня… – последнее слово он демонстративно подчеркнул особым ударением, — … каковым ты представляла её характер? — Идентичным тебе, – коротко бросила та, с некой рациональностью оценивая мои черты лица и мой облик. — Представляла её, полной неиссякаемого сарказма. Иногда необъяснимо равнодушной. Расчётливой, хитрой, но со скрытой ранимостью, – некий холод исчез из взора собеседницы, и улыбка засияла адресованным мне уважением и такой нежностью, словно мы водили крепкую дружбу с рождения. Я не могла не приподнять в ответ уголки своих губ. Я стала переполнена огромной порцией симпатии к Саре Уильямс. Не знаю, что заставило меня в начале нашей трапезы мысленно посылать на неё волны обжигающего нутро недоверия, ведь она источала ровно противоположное. — А когда я читала книгу о твоём приключении здесь, я считала тебя чересчур наивной, до глупости доброй и слепой в отношении действий Джарета, – продолжила разговор, как мне показалось, в необходимом для её присутствия здесь русле. — Я действительно таковой являлась, – призналась Сара, чуть вздрогнув от неожиданности, услышав раскатистый смех моего супруга. — Сколько же тебе потребовалось времени на осознание истины? — Ты понесёшь суровое наказание за свою бестактность! – шутливо властным голосом оборвала его самодовольство и встала на защиту женщины, показательно стукнув кулаком по столу. — Чем способна меня напугать та, что несколькими минутами назад боялась мнимых признаков моей тебе измены? — Сказала бы напрямую, да только, в отличие от некоторых, обладаю манерами. — Озабоченными фразами кидаюсь не я, – ухмыльнулся Джарет, пополняя бокалы каждого из нас и с вызовом встречая мой уничтожающий взгляд. — Думаешь, я не раскусил твоей попытки создания новой ролевой игры в постели? — Я права – ты напрочь лишён манер! — Спасёшь догорающие свечи? Продемонстрируй нашей гостье свои способности, и что с ней будет, если она осмелится строить мне глазки. Ты ведь, наверняка, этого хотела не так уж и давно. — Всё сосредоточенное во мне пламя предназначено сейчас исключительно для тебя! – теряя самообладание с каждой секундой, прошипела я, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимают скатерть, сдерживая рвущуюся наружу разрушающую магию. — Вот моя Королева, Сара, – произнёс Джарет на ухо женщине, махнув рукой в мою сторону так, будто я являлась экзотичным зверьём в зоопарковской клетке. — Правда, она великолепна в своей ярости? — Да, и она внушала бы мне больше страха, чем ты, – хмыкнула та, даруя мне очередное подмигивание, что охладило мой пыл. — Тогда я боялась лишь того, что Тобиас станет гоблином. Отнюдь, не тебя. Ты всего лишь раздражал. Жаль, что столкнулась много лет назад с Королём, а не Королевой сих владений. Мы разразились хохотом, а наши ладони рефлекторно накрыли друг друга в приятельском жесте. Успокоившись, я с любовью отметила ласковую, а не уничижающую ухмылку Джарета. Какие думы посещали его? Чем вызвана эта радость от нашего с Сарой тёплого взаимодействия? «Так занятно наблюдать за объединением тех, из-за кого в моём существовании появились совершенно иные принципы и мотивы действий…» – пронеслось стрелой в моём разуме. Я только что… прочла его мысли?! Эта фраза мне не предназначалась, я прочла её против воли хозяина. Значит ли это, что брак предоставил новые способности? Я обратно подняла на него свой ошарашенный взгляд, встретив едва заметный кивок в подтверждение моих умозаключений. — Чувствую себя сводницей, – нарушила Сара оглушающее молчание, с неподдельным интересом изучая наш незримый и не слышимый ей контакт, производимый на уровне подсознания. — Подумать только, если бы не моё прохождение Лабиринта… Я даровала второго правителя какой-то стране всего лишь своим несколько часовым пребыванием в ней! — Ты не представляешь, как твоя фигура важна для сложившейся истории… – вырвалось у меня.

***

Ужин продолжался до середины ночи. Мы потеряли счёт времени, затрагивая в разговоре всякую деталь, касаемую значимости каждого из нас для сложившейся истории. Сейчас, лёжа в объятиях Джарета, я не могла припомнить ни одного слова, но помнила точно одно – эта беседа и встреча в целом зажгла во мне ещё большую искру любви к мужчине рядом. Он поглаживал моё обнажённое плечо, а моя улыбка не сходила с лица, пока я прижималась к нему. Мне не хотелось переваривать всё нами сказанное за столом. Я устала от размышлений о весомости своей персоны для Андерграунда, и о том, что привело к этому. Желание смотреть в будущее – вот, что руководило мною. Не важно, как обрела я имеющуюся точку отчёта. Главное, что она полна наслаждения. Да, я претерпела перерождение. Я уже не имела ничего общего с девушкой из Лондона. Да, её конечный путь привёл меня сюда, и я благодарна ей, но… — Хватит серьёзных дум, драгоценность. Ты развиваешь во мне мигрень. — А меня оглушает твоя звенящая пустота! Очередная перепалка заняла собой бешеное количество минут. Я не заметила, на какой ноте она завершилась, ибо шум разума начал затухать от усталости, и последнее, что я помнила – нежный поцелуй, оставленный на лбу.