Часть жизни

      Над Темзой сгустились облака. Темные тяжёлые тучи, подобные его настроению. Когда он видел ее в последний раз? Лет семь назад, наверное… или больше. Сейчас две тысячи пятый, значит, действительно семь. Она пропала, исчезла, умерла в девяносто восьмом…       Астория умерла несколько дней назад, у него просто физически не было сил находиться в своей комнате, в своём доме. Он потерял сразу двоих, сначала ее, потом свою жену. Почему в такой ситуации он вспомнил эту девушку? Потому что он всю юность был привязан к ней, хотя она его люто ненавидела.       Теперь он другой, он общается с Поттером, с Уизли, да даже с маглами. Воспитывает двух дочерей, с чем ему неоценимо помогает его любимая мать, в последнее время часто болеющая. Ее тоже подкосила смерть невестки, а до этого и мужа. Люциус умер, оставив ее одну. И его тоже.       Астория не была такой, как она. Они были абсолютно разными. Такая аристократичная Гринграсс и такая обычная Гермиона Джин Грейнджер, которая при всей своей обыкновенности и заурядности была невероятно волшебной девушкой. Той самой девушкой, которая была тогда для него гораздо большим, чем он действительно хотел признавать.       Гермиона. Гермиона Грейнджер. Маглорожденная. Нежная. Добрая. Но не для него. Не его.       Как он вообще мог позволять себе мысли о ней? Он мотнул головой, скидывая с Тауэрского моста в реку кольцо жены. Астория сама этого хотела. «Оставь меня там, где я бы чувствовала себя правильно». Возможно, она имела в виду что-то другое, но она всегда наслаждалась видом отсюда. С тех пор, как Драко начал знакомиться с культурой маглов и часто появляться в Лондоне и его окрестностях, его жена полюбила это место, просила встречать тут рассветы и провожать закаты. Ее кольцо — это она сама. Она любила Драко, а он ее, к сожалению, полюбить так и не смог.       И снова его голову заняли мысли о Гермионе. Зачем? Потому что ее когда-то полюбить он смог. Своей странной любовью, которую никто таковой бы не назвал. Через время эти чувства утихли, но не угасли окончательно. Если бы она была жива, признался бы он в своей симпатии к ней при первой встрече? Нет. Не то, что при первой встрече, он бы вообще вряд ли ей признался.       — Прости, Грейнджер, что не был хорошим человеком. Прости, Астория, что был плохим мужем. Прости меня, мир, что я такой мудак.       Одна капля, две три, пять, пятнадцать… Дождь полил сплошной стеной, холод пронизывал Малфоя, но он не собирался применять согревающие чары. Он мог заболеть, умереть, но ему хотелось почувствовать эту… боль. Физическую, моральной ему и так сверх меры.       Но мысли прояснились. Дети. Его девочки. Как он может вообще так себя вести?       Что одна девушка, что вторая наверняка бы его отчитали за такое поведение, но сделали бы это так по-разному.       — Малфой, ты рехнулся?       — Уйди, Поттер, мне не до тебя.       — Было бы не до меня, ты бы не дал мне знать о том, где ты пропадаешь среди ночи.       — Я передумал.       Драко повернулся к другу, который смотрел на него с нескрываемой тревогой. У него самого дома были жена и маленький ребёнок, но он пришёл на первый зов, представляя, что сейчас происходит с Малфоем.       — Почему я думаю о ней?       — Потому что она была дорога тебе? Потому что она мать твоих детей и…       — Не об Астории, идиот. В этом вся проблема, Поттер, что я думаю не об умершей жене, после смерти которой прошло всего несколько дней, а о… ней.       — О ком?       — О Грейнджер.       Поттер вздрогнул. Он совершенно не ожидал услышать такое от Драко, который все годы знакомства задирал его подругу настолько, что она ревела в туалете или в темных закоулках ночного Хогвартса. Чего только стоила его «грязнокровка». Унижение и боль для Гермионы, а для него — что? — развлечение и повод самоутвердиться за ее счёт.       — Думаешь о Гермионе?       — Да.       — Почему?       — Понятия не имею. Ее нет уже семь лет, а я до сих пор не могу избавиться от мыслей о ней. Причём настигают они меня в самые неподходящие для этого моменты. Мне бы сейчас оплакивать смерть жены, а я тут…       — Представляешь, как она тебя успокоит? Она это умеет… умела.       Драко пропустил мимо ушей ошибку друга и отвернулся обратно к чёрной воде Темзы, где утонуло кольцо его жены.       — Как мне теперь извиниться перед ней? Я себя ненавижу, Поттер. Я идиот, жестокий и отвратительный человек.       — Она тебя простила.       — Откуда тебе знать?       — Поверь, я… знал ее гораздо лучше тебя. Она простила, правда.       Малфой вздохнул, стирая с лица холодную воду. Дома две дочери ждут его возвращения, и мать, которая наверняка места себе не находит, одновременно с этим понимая чувства сына.       — Почему ты думаешь о Гермионе?       — Она была для меня чем-то важным… и я все потерял. Я идиот.       — Ты был влюблён в неё?       — Мне кажется, я до сих пор влюблён в неё.       — Оставь мысли о ней на время, Малфой. Я сделаю все, чтобы когда-то тебе стало легче.       — Как будто ты вернёшь ее из небытия.       — Кто знает, дружище. Главное — сконцентрируйся на воспитании девочек. И постарайся убедить себя, что это не любовь. Я ведь когда-то и сам… думал так.       Драко хмыкнул.       — Ты влюбился в Грейнджер?       — Да. Но потом осознал, что это не то. И у тебя наверняка что-то другое. Хотя черт его знает, не могу тебе обещать.       — Надо было сказать ей? Ну, что я, как подросток, влюбился в неё?       — Возможно… хотя, наверное, так даже лучше. Иначе было бы сложнее.       — Почему?       — Потому что… были такие обстоятельства.       Мужчина вздохнул и снова размазал по лицу холодные капли дождя. Листья давно опали, Лондон окутал туман, непроглядный, даже пугающий. Драко сильно сжал зубы, переживая мысли о самых страшных событиях своей жизни, а потом… стало как-то легче. Ему стоило выговориться, и Гарри, как настоящий друг, оказался рядом.       — Забудь о том, что я говорил. Не говори Джинни, не говори Джорджу, вообще никому не говори. Забудь.       — Это тот секрет, дружище, который я унесу с собой в могилу. Обещаю.       — Сотри мне память о ней.       — Нет. Никогда. Это часть твоей жизни, Малфой, а значит, это должно остаться с тобой.       — Как бы я хотел забыть о влюблённости в неё. Только о ней, но тогда придётся стирать всю Грейнджер из моей головы.       — Все будет хорошо, Драко.       — Все будет хорошо…