Слабость

— Стоун! Очнись, черт тебя побери! Твою ж мать… Давай, давай, очнись, Стоун… Некогда мне с тобой возиться… Черт возьми, вот именно поэтому. Именно по этой причине я не брал тебя с собой раньше, и не стоило начинать. Ты отвлекаешь… С первого момента, как я вернулся на землю. Поверить не могу, ты правда это сделал? Правда в точности следовал всем моим указаниям, вернул мои машины, воссоздал лабораторию в своей странной, маленькой, но, надо признать, стильной кофейне, и просто послушно ждал моего возвращения? Использовал название моего любимого кофе, как пароль для активации тайного логова. Лестно. Вечно ты со своей лестью, снова и снова заставляешь меня почти поверить, что тебе не все равно… Почти… Но я помню, мой верный, дорогой подхалим, я всегда помню, что людям доверять нельзя. Никому из них. Даже тебе. И нет, ты совершенно не нужен мне в погоне за изумрудом, для тебя даже нет места в кабине. Хорошо, что я не взял тебя с собой. Ты бы только замедлил меня и придурковатую ехидну, потому что мне пришлось бы следить за тем, чтобы тебя не прибило очередным молотом из ловушки или не разрезало надвое. А это отвлекает. Ведь, как бы то ни было, ты — всего лишь человек. Пусть ты и намного умнее общего стада имбицилов, которое меня окружает, ты всего лишь хрупкий, маленький человечек, и я не смогу просто собрать тебя заново, если тебя уничтожат, как одного из моих роботов… Наклз, мой новый инопланетный, доверчивый товарищ-идиот считает, что не брать тебя с собой бесчестно. Ха, но честь и дружба — это для слабаков, а у меня нет слабостей. Мне не нужны друзья, друзья полностью открыты, они доверяют друг другу, становятся уязвимыми. А уязвимость — это совершенно точно не то, что мне нужно. Я в пяти разных математических формулах могу доказать бесполезность понятия «дружба». Не стоило мне тебя слушать и брать с собой в кабину робота. «Пожалуйста, возьми меня с собой!» — удивительно, что я вообще тебя услышал, учитывая хаос, что творился вокруг меня и во мне. Почему вообще тебе понадобилось идти со мной? Там повсюду были твои люди, ты мог уйти с ними, и ни у кого из них даже не возникло бы вопросов и подозрений. Но ты предпочёл предупредить меня о них и напросился пойти со мной. Сражаться против твоего начальства, чертовых пришельцев и всего мира. И я снова повёлся на твою лесть. И вот мы здесь… — Да очнись же ты, в конце концов! Не смей умирать у меня на службе, агент, это приказ! Я не позволю Уолтерсу списать тебя, как сопутствующий ущерб! Очнулся. Дышит. Живой. Смотрит на меня глазами своими огромными, глупыми. И ведь ни капли страха. Только волнение это снова и не за себя, идиота, за мою жизнь. И восторг этот щенячий и обожание… Жалкое зрелище. Отвратительно, нелепо, нелогично, бессмысленно. Все, хватит с меня твоей лести и неуместного подхалимажа. С глаз долой, убирайся обратно в свое кофейное убежище, где тебя не будет мотать по всей кабине при каждом столкновении, не заденет случайной ракетой или всплеском моей новоприобретенной энергии, и мне не придётся думать о том, что… Неважно. Не имеет значения. Не укладывается в логические рамки и математические формулы, способные объяснить твое странное поведение, а самое главное — мое собственное. Мою слабость. — Я телепортирую тебя обратно в лабораторию, жди там меня и дальнейших распоряжений. — не слушаю твои возмущённые возгласы и просьбы и щелкаю пальцами. — Еще не хватало мне, чтобы ты потом подавал жалобы о плохом обращении на работе. Ты должен быть как можно дальше, чтобы ничего больше не могло отвлечь меня от поставленной цели. Но все снова идет не так, все вокруг рушится и разваливается на куски, как и мой гениальный план и надежды на мировое господство. И сейчас, пока я падаю вниз со стремительной скоростью, за секунду до столкновения и темноты, как по закону подлости, мои мысли снова возвращаются к тебе. Смешно, за секунду до смерти я думаю о том, что ты в безопасности. И почему-то, по какой-то необъяснимой причине, от этого мне спокойно. У меня нет слабостей. А об одной-единственной, спрятанной так хорошо, что даже я сам почти убедил себя, что ее не существует, теперь уже не узнает никто и никогда, даже ты. Единственное живое существо на этой мелкой, глупой планете, которое я мог бы назвать… Другом?..