Я не сдамся без боя

      Аня не сомневалась — если она остановится, он убьёт её.       Девушка неслась, сломя голову, расталкивая прохожих, которые появлялись на улицах. Маньяк неустанно гнался за ней. Аня часто оборачивалась, в панике находила его бегущую фигуру в нескольких метрах от себя, и выжимала из своего ослабевшего организма последние силы, делая рывок за рывком, спотыкаясь, но не сбавляя темпа.       На кону ведь была её жизнь.       Это придавало ей сил.       Она уже не искала никаких скрытых мотивов; найти смысл в действиях этого парня казалось невыполнимой задачей, с которой не по силам справиться даже всему отделению психиатрической лечебницы. Какая в конце концов разница, почему он дал ей шанс сбежать, если всё равно намерен схватить?       Он играет.       Аня с ужасом осознала, что потворствует его безумию и только распаляет его больной интерес к себе. Но, что ей делать? Остановиться? Нет, она не переживёт этого… Поразмыслив, девушка пришла к выводу, что живёт пока движется.       Аня боялась, что ей нигде не удастся укрыться. Бежать к знакомым ей не хотелось, чтобы не подвергать их опасности. Разумно направится в полицию, но вот незадача… Она с самого начала пустилась в бегство в неправильном направлении. Теперь, чтобы добраться до участка, нужно повернуть назад, а значит бежать не от маньяка, а прямо к нему в лапы.       В панике девушка забежала в не самый благоприятный район, в надежде укрыться на свалке, среди множества мусора. Споткнувшись об железные плиты, Анна сильно ударилась, наверняка, получила синяк, но услышав приближение маньяка, стиснула зубы и побежала дальше. Решила спрятаться в покорёженных и отправленных на переработку машинах, которые на вид были словно пожёванные: без колёс, некоторые и без дверей, все измятые и побитые.       Было страшно!       Аня нырнула в школьный автобус, который списали ещё в прошлом году. Внутри он был завален мешками с мусором — это было идеальным местом для укрытия.       Притаившись и затаив дыхание, Анна мысленно считала до ста, пока не услышала топот шагов. Он искал её. Аня слышала, как парень опрокидывал что-то, чем-то гремел. Эти жуткие звуки пугали девушку, она вздрагивала каждый раз.       А потом наступила тишина.       Аня чуть приподнялась, привлечённая отсутствием каких-либо звуков, даже шагов. А через мгновение с грохотом распахнулись створки задней двери автобуса, и Аня закричала, отползая назад к передним дверям. Мешали пакеты и груда мусора. Парень запрыгнул в салон автобуса, разгребая мусор, прокладывал себе путь к своей жертве.       Она сама себя загнала в ловушку.       Маньяк добрался до Ани в два прыжка и стал подламывать её под себя, выкручивая ей руки, причиняя боль, наставляя синяков. Аня дёргалась и визжала, пытаясь лягнуть парня, но он навалился на неё так плотно, что сдвинуться с места было трудно. Аня даже дышать не могла нормально.       Вся мокрая и красная от этой тяжёлой борьбы, девушка громко всхлипнула и заплакала, сотрясаясь в горьких спазмах.       — Пусти же… — отчаянно шептала она, в последней попытке выдернуться из захвата.       Девушка замучено затихла, не справляясь с бешеным дыханием. Ей было больно. Сверху навалился парень, сдавив все её конечности с необычайной силой. Ей было страшно. На неё смотрели маниакальным взглядом почти стеклянные голубые глаза.       — Далеко убежала, лисичка? — ласково произнёс он, перехватывая обе её руки одной своей и поднимая над её головой. Освобождённой рукой он отводит растрёпанные пряди волос с её лица; касается осторожно и мягко.       — Если не убьёшь меня, буду пытаться ещё. — Анна подкрепила свою убеждённость несколькими тычками острых колен в его живот. Маньяк расхохотался, будто она не била, а щекотала его.       — Не угрожай мне, лисёнок. — и его голос был настолько ласков, что со стороны могло показаться, будто они парочка влюбленных, что решили поиграть в такую странную игру, но Аня знала, что парой они не были, и поэтому ситуация была для неё ещё более пугающей.       — Прошу… просто скажи наконец, чего ты хочешь? — девушка послушно затихла, позволяя маньяку с преувеличенным удовольствием гладить ее волосы и перебирать огненные пряди.       Он думал. Это было очевидно.       Парень, будто бы пытался разглядеть что-то, но сам не мог понять, что конкретно его так заинтересовало в этой девушке. Он убеждал себя, что в ней нет ничего особенного. Мол, она ничем не лучше тех других, о которых он никогда не думал так много, о которых он вообще забыл, после того, как сделал с ними всё, что хотел. С этой было как-то не так… Рыжая лисичка была полна жизни, нежности, адской невинности и столь ненавистной ему глупости, а ещё она производила впечатление хрупкой статуэтки, тогда как драться и кусать могла даже очень сильно. С ней хотелось играть ещё…       — Забавная ты… Давай заключим сделку.       — Сделку?       — Да. Если сможешь убежать в течении трёх дней, я отпущу тебя на свободу целой и невредимой.       — А если нет?       — Тогда ты сдашься без боя.