ответственность

— Ты нажрался! — идея приходить к Ушастой и Пикачу на свадьбу изначально была дерьмовой. — Иди потеряйся где-нибудь, протрезвей! И не неси хуйню. Это неправильные слова. Злые, но обеспокоенные. Тодороки бурчит себе что-то под нос про рамки, оковы и законопроект запрещающий героям заводить семьи и вступать в брак. Кацуки и сам согласен отчасти с этой хуетой, но… Кекка на пятом месяце и это не то, что она должна услышать от своего друга в самый счастливый день в своей жизни. (Так-то, брак хуйня и социальная установка навязанная обществом, но кто Кацуки такой чтобы совать свой нос не в своё дело?) Шото пошатываясь уходит куда-то в сторону фонтана. Каждый раз, когда Кацуки цедит сквозь зубы «Да потеряйся где-нибудь уже, Думордый», Тодороки упорно терялся где-то в своих мыслях. Которых у него было море синее — смотри не захлебнись. И до буйка — адекватности — плыть не переплыть весь это соленый глубокий пиздец. Половинчатый обожал свободу, и граничило это где-то с клинической безответственностью, хотя на вид это признать было трудно. Тодороки не любил птиц в клетках, душных офисов, браков и псин на цепи (как, однако, иронично). Возможно, последнее виновато в том, что с БДСМ у них нихуя не вышло. Все эти плетки и поводки тот ещё триггер для его коротнувшего мозга. /на Двуликом айсберге настолько долго был тяжелый «ошейник из обязательств», что поняв, как его снять, он начал презирать все возможные оковы/ Ему настолько остопиздели все эти «Должен-обязан-так-надо-и-нужно», что он нашел свой извращенный способ обходить все эти преграды по сути не нарушая их. Отношения с парнем. (Папочка небось ожидал, что Половинчатый и с Конским хвостом будет до скончания веков) Вместо своего агентства — жизнь наемного героя. (Все ждали, что он как принц получит агентство-королевство Старателя в наследство) Плавающий график, плавающая мораль… (Плавающая модель поведения). И сам Двуликий айсберг, плавающий в морях своих мыслей. Он не любит ответственность и не любит рамок. Возможно, с Конским хвостом у них поэтому нихера не вышло. Момо же олицетворение стабильности и нормальности. Все как у всех, семья, дети, работа… Шото бы кони в этой нормальности двинул. Она — Конский хвост, всмысле — подала ему своё сердце на блюдечке, на мол, бери и распишись. Чужое сердце эти гипер-ответственность и рамка нормальности в кубе. Вот Тодороки и сбежал. Не в открытую, медленно, потихоньку закрылся в своей раковине и потонул в синем море рефлексии стараясь найти нужные слова и не захлебнуться по пути. Вышло хуево. Поэтому ссаную тему с рукой-сердцем-почкой-и-нормальностью Кацуки не спешит предлагать опасаясь спугнуть и загнать Двумордого обратно в ту самую раковину. (Его б к мозгоправу, по хорошему… Да хуй он туда сунется.) Бакуго только терпеливо ждет, когда ж до Тодороки дойдет… Что секс без обязательств перетек у них в стабильное проживание в одной квартире, что ведут они себя как давно женатая пара и что… Сердце его — Кацуки мать его Бакуго — Шото уже, как два года уютно хранит у себя за пазухой. Чтоб теплее было… Вопреки всеобщему мнению у Кацуки вагон и маленькая тележка терпения. Не безграничного, конечно, но все же… Он подождет и понаблюдает, а заодно… И посмотрит за тем, как его (не)парень пытается поплавать в фонтане. — Говоря «потеряйся» я блять не имел ввиду это!