Неделя на романтику.

Четырех с остатками минут кое-как хватило на то, чтобы насладиться друг другом, хотелось еще снова. За дополнительную минутку Аякс бы заплатил двойной ценой, но время подрезало, с похожим раскладом они навряд ли дойдут до дома пока еще светло. Мягко отстранившись, Аякс отошел на пару широких шагов с залитым по уши краской лицом. Такое состояние он испытывал впервые. Дилюк еще что-то говорил про счастье, эти слова прошли мимо, рыжий витал в своих облаках, пытаясь переварить ситуацию. Как бы понять, что это все не с ним? Как оценить, что имеет в наличии? День-два назад юноша проклинал это место, а сейчас он не хотел уезжать отсюда. Стоило идти. Узнаваемые, местами черноватые стволы деревьев казались подозрительно знакомыми до боли. Все-таки Аякс подходит к нему, поборовшись с бабочками, и берет за руку снова. Хотелось ощущать ее всегда в захвате своей ладони вечно. Пять минут медленной и тихой прогулки привели к тому же шуму водопадов. Чего? Это точно то же место. Вот, даже поднятый песок со дна не успел лечь обратно и дать воде снова стать чистой, вот придавленные клевера. —Пришли, кажись. Крепко удерживая его ладонь, по телу пробежалась дрожь от перепада температуры чужой руки. Она стала куда холоднее, чем была пару минут назад, гораздо теплее и явно более живая. Не хотелось даже заглянуть в его лицо, чувствовалось, с каким нежеланием он вообще стоит рядом. Аякс опускает руку, скорее всего незаметно для Дилюка. Принято решение оставить сбор веток для костра компаньону, а самому сесть на уже подавленные с прошлого раза трехлистные клевера. Наблюдение–вещь скучная, но походу других вариантов не было. Костер уже пылал, пуская языки яркого пламени высоко в воздух, а красноволосый–садится напротив рыжего. Внутри что-то громко лопнуло, напоминая разбитую вазу. Чувства не могли образоваться за пару дней и даже состоятся, но разве оба не чувствовали себя счастливыми, просто находясь рядом друг с другом? Неужели, неужели все это просто обман сердца или потребностей? Неужели Аякс вновь сломается. Неужели он теперь станет как дурной пример сам для себя, забивая мозги всяческими ужасными мыслями? Неужели одиночество просто взяло отдых на два дня, и именно сейчас ему уже стоило возвращаться? Конечно, никто из парней не сможет покинуть это место раньше времени, но чувство, что больше они никогда к друг другу не приблизятся. Вроде ничего такого не произошло, никто не проронил даже слова, но почему Аякс чувствовал себя вновь разбитым. Ужасно. Ужасная боль. Снова Тарталья доверился незнакомцу. Зачем, ну зачем он так привязывается к людям? Почему он не умеет остановиться, зная по опыту, какой выйдет итог? Оставалось надеяться, что это всего лишь сон. Небо уже затянуло черной пеленой, в озерке отражалась полная, красивая и огромная луна. Красноволосый все подкидывал и подкидывал в пламя еще сухих веток, костер же его будто благодарил, оставляя от палки черный уголек. На его лице вообще ничего не изменялось за все время вплоть от того, когда Тарталья взял его ладонь. Снова он сделал все не так. Опустошенность и сильная тревога внутри не давали ни секунды на спокойствие. Когда слезы все ближе подступали, юноша не смог продолжить сидеть в мелкой дрожи на траве и ушел в темноту. Уходить далеко он и не собирался. Дилюк даже не повернул голову в сторону уходящего. Тот опирается спиной к толстому стволу старой ели, медленно сползая к опавшей хвое. Наконец, можно было выпустить все свои эмоции, накопившиеся за восемнадцать лет жизни. Вода стекала быстрым ручьем по щекам по небольшим каплям. Идиот. Слабак. Просто идиот и слабак. Не хотелось верить до конца, что все так закончится, не успев начаться. Куча попыток отговорить себя, что за два дня ничего серьезного и не образовалось бы, тем более взаимного. Вдруг из-за спины слышится хруст сухой хвои, придавленной чьими-то ногами. Это он, точно. Пришел ли он извиняться, но за что? Чужие руки дотрагиваются мокрых щек, губы медленно опускаются с лба до ключиц, оставляя за собой мокрую дорожку. Поцелуи в таком количестве словно соединяли разбитую вазу внутри, моментально прекращали слезы, дарили влюбленную улыбку, заставляя прикрывать глаза. Его жесткие, но одновременно мягкие губы шептали совсем неожиданные слова, такие как–"люблю, прости". Аякс уже хотел отговорить, что извиняться не за что и все это зря, но было уже не до этого. Вместо желаний он невольно обнимает того под футболкой сильнее, слегка посмеиваясь от щекотящих и влажных прикосновений. Кажись юноша просто сам себя накрутил по тому поводу, скорее всего красноволосый лишь задумался о личных делах. Это уже в прошлом, сейчас же они снова в близости, так открыто прижимаются друг к другу. Огонь сам за собой не уследит, остаться в пожаре не было желания вообще, пришлось оставить нежности у дерева и пойти обратно к костру. Все тот же небольшой пруд и пламя, что уже угасало от нехватки топлива. Первым делом товарищ подкинул туда еще веток, сразу после–прижался обратно к чужому, но в то же время и родному телу. Юноша опускается назад, на траву, в широкой улыбке. Так было куда теплее и на душе, и в общем, чем бы оба продолжили сидеть по одиночке. Уснуть в такой обстановке не совсем удавалось, хотелось не спать, а чувствовать его тело рядом, насладиться запахом и мягкой кожей вдоволь. И по лицу красноволосого не было заметно того, что он хочет спать. Абсолютная, но приятная тишина, нарушать ее не было желания вообще, то ли от усталости, то ли от случившегося. Мысли подходили такие, от которых ритм сердца учащался. Оно так и говорило–"Ну скажи ему, чего тебе это стоит, ты итак оставил его слова забытыми и пропущенными". Уже приоткрыв рот в подготовке сказать слово, Аякс не сдержался и воткнулся в его шею снова, прикусывая, будто хочет порвать ее, но не от зла, а от больной любви. Хотелось наконец надышаться. Хотелось прикусить кожу еще сильнее, чтобы он точно не отошел. Все- таки отцепляется, уже обнимает того за плечи и шею, в ожидании взаимных теплых объятий. Вот, теперь точно время сказать это чертово словосочетание. —Люблю тебя, люблю.–ему приходилось говорить такое впервые не родному человеку. Это объясняло учащенный в который раз пульс от то ли волнения, то ли от ожидания реакции с другой стороны. Он лишь вновь настроил прямой зрительный контакт, Аякс начинал уже ненавидеть это чувство. Уводя взгляд, парнишка взялся за воротник его футболки и снова затянул в жадный поцелуй.