Неделя на романтику.

Костер уже догорал, Аякс подкидывает туда ветки, лежавшие рядом, наслаждаясь громким потрескиванием тех самых палок. Пристально наблюдать за ним было хоть и больно, но и интересно. Каждый новый поднятый в воздух кусочек сожжённой коры красиво улетал в никуда. Это напоминало праздники в кругу семьи, когда запускаешь в небо фонари. В детстве такое казалось настоящим чудом, да и сейчас ничего не изменилось; в глазах отражался слишком яркий след, а 'товарищ уже подходит и ложится рядом. На траве, конечно, оберегать совместный сон было вообще не удобно, даже ужасно, но выбор стоял между клеверами и сухой хвоей. Тут ответ очевиден. Снова желанная тишина. Звезд на небосклоне стало так много, что можно было рассмотреть любые созвездия, даже придумать свои и дать им разные названия.Оба прижимаются все сильнее друг к другу, вскоре проваливаясь в сон. И снова кошмар. Аякс не испытывал такое уже очень давно, кажись это снова так повлияла вечерняя истерика, резко сменившаяся рядом нежностей. Нет, там не было картин про то, как он застрял в лесу или случилось что-то очень ужасное, было то, что он видел пять лет назад. Та же черная, глухая трещина без единой души, но ярко-белые глаза, словно фары, осветили путь становления самым опасным предвестником. Его должность была отставлена на некоторое время. Участие в русской мафии приносило не только деньги, но и уйму удовольствия и привязанность к азарту. Скрывать такую профессию пришлось, никто бы из родных или знакомых не захотел иметь дело с человеком, грязным душой и перчатками в столь молодом возрасте. Первый раз юноша проснулся посреди ночи в холодном поту. Рядом красноволосый, значит все хорошо. Раз уж разлучился с страшным сном, стоило стать охранником сна 'товарища. Дружеский долг, как ни как. После пробуждения может померещиться всякое–от двух ярких точек, схожих с глазами какого-нибудь животного, в деревьях, до того, как кажется, что начало светать. Никакого доступа к информации о времени, разве что как в пещерный век, втыкать палку в землю и следить за положением тени. Нет, не показалось. Небо стало незаметно на вид светлее, чем было при ярком костре. Костер. Он уже не обогревал ноги как вечером, сейчас же на его месте лежали ветки. Будто..мокрые? Они странно отдавали блеском, но дождя ведь не было–это было понятно по тому, как полотенца, что сушились у огня всю ночь, лежали полностью сухие. Юноша тихонько поднимается, стараясь не нарушить блаженство Дилюка, а особенно–его слабую и милую улыбку на лице. Верно, ему снится что-то приятное душе, такое обычно происходит у многих, но этот человек совершенно непредсказуем, так что гадать не стоило. Тарталья посмотрел на него еще минуты две, аккуратно поцеловал в почти затылок, натянул уголки губ и отошел к лежавшим, влажным палкам. Взяв одну из них, было сразу юноше понятно–точно, костер затушен специально и точно водой. Прибой этого озера не мог просто никак достигать такого уровня. Какие-то чудеса. Скинув с себя абсолютно все вещи–от банданы до нижнего белья, Аякс зашел в озерко. Даже не обернулся–спит товарищ или не спит. Если не спит–то к хорошему это скорее, чем к плохому. Но спал. И очень крепко. Линия воды прозрачного водоема чуть задела пояс, отозвавшись на теле приятным холодком и мелкой дрожью. Юноша беззвучно шел к одному из краев пруда–там, где были те самые водопады, влиявшие на уши словно сказка на ночь, помогая быстрее провалиться в сон. Раненые пальцы чуть касаются чистейшей падающей воды, и тут слышно звук с стороны 'спящего товарища. В голове все блаженство и тишина замерли, Аякс быстрее прибегает на берег и одевается обратно. Вновь, ему все показалось. Нет ли у него никаких расстройств, связанных с галлюцинациями? Нет, он абсолютно здоров и ничего у него появиться не могло бы. Сухая одежда снова липнет к мокрому телу, от чего становилось все холоднее и холоднее, когда порывы холодного ветра достигали мест под майкой. В спасении от этой дрожи хотелось примкнуть к старшему, точно так же сильно, как некоторое время назад, но ему явно будет неприятно проснуться мокрым местами. Деваться было некуда, Тарталья скидывает с себя верхние вещи вновь, заматывается большим полотенцем и все-таки ложится в объятия к спящему. Даже сквозь сон он чувствовал, как Аякс снова рядом, обнимает его в ответ, прижимая к себе, словно мягкую игрушку в детстве. Уткнувшись в его грудь, рыжий так и провел остатки ночи, вдыхая родной запах. Но точно ли 'товарищ спал?..