SDC - how it should have ended

Всё могло бы случиться иначе, если бы Какеин применил Изумрудный всплеск, как и собирался изначально. Если бы не испугался в последний момент и напал первым. Поступил, как Нориаки Какеин, каким он был всю жизнь, а не благородный крестоносец, готовый задвинуть собственную гордость ради общей цели, в которого превратился за какие-то полтора месяца самого странного своего путешествия. Все могло бы сложиться иначе - например, он бы валялся где-нибудь мертвый - и ребята тоже, а Дио бы уже успел пресытиться чувством сиюминутного превосходства и направлялся назад в свою спальню, из которой почти никуда не выходил. Таким, наверное, и был его план, но Дио не учел, что Нориаки Какеин - это нечто большее, чем дрожащий от страха и восторга мальчик с воображаемым другом. Поначалу Какеин не испытывал ничего, кроме ужаса - даже без налёта неестественного восхищения, как когда-то в их первую встречу, - только страх и ожидание чего-то непоправимого, чем обернется эта затея. Глупо получилось - но кто-то должен был остаться. Не мистер Джостар или Джотаро - им нужно было вернуться к миссис Куджо. Не Польнарефф, который пострадал от Ваниллы Айса и нуждался в лучших условиях, чем готов был предоставить каирский столетний британец. Не Абдул, потому что… Какеин замер в ожидании положенной душевной боли, но ничего не произошло. Странно - совсем недавно он говорил с Абдулом, видел его живым, и эти воспоминания были настолько обыденными и свежими, что слова о том, что его больше нет, казались просто словами и ничем больше. - Не стой за дверью, как какой-то преступник. Входи, если пришел. Какеин дернулся и понял, что поглощенный мыслями не заметил, как оказался у спальни Дио. Заходить туда он точно не собирался, даже из-за смутных очертаний Дио на его кровати с монструозным циклопическим изголовьем у него внутри будто что-то начинало в страхе колыхаться - но вскоре успокаивалось. Даже к ужасу, который внушало это чудовище, постепенно можно было привыкнуть. - Я хотел спросить тебя кое о чем, - продолжил Дио, когда Какеин все-таки перешагнул порог темной комнаты. - Ты знал? Он говорил тебе о своем станде? Довольно невинный вопрос - Какеин уже собирался ответить, что ни о чем не знал, и его просьба была продиктована лишь отчаянием - но вовремя сообразил, что ничего невинного в случае с Дио быть не может. Скорее всего на этот вопрос даже не было правильного ответа - если не знал, то просто решил воспользоваться силой и великодушием господина Дио. Если знал - то тем более представляешь опасность… - Мне просто интересно, - мягко подстегнул его Дио, когда Какеин надолго замолчал. - Я на это рассчитывал. Уклончивый ответ тоже мог не подойти, но Дио только слегка шевельнулся в темноте. - Ну конечно. На этот раз пронесло. Какеин немного постоял, пока еще мог выносить некомфортное давление стен этой исполинской спальни, и постарался как можно более уважительно выскользнуть за дверь. Нужно было просто призвать станд и атаковать - может быть, он бы справился. Может быть, к утру от Дио не осталось бы даже пепла, а его друзья бы пострадали не напрасно. Изменило бы это что-то для кровной линии Джостаров? Может быть, миссис Куджо бы поправилась, может, Джотаро и мистер Джостар лишились бы стандов. Может, ничего бы не произошло - но ему самому бы точно стало легче. Как ни странно, если посмотреть изнутри - мрачный особняк Дио, внушающий поначалу ужас, как какой-то древний мавзолей, - на деле оказывался просто пустым не слишком обжитым домом, неуютным из-за нерационально использованного пространства. На кухне даже была пожелтевшая плита с пятнами ржавчины и нелепый холодильник на высоких ножках - наверное, еще пятидесятых годов. Сложно испытывать постоянный страх в месте, где приходится регулярно откалывать куски льда от дверцы морозильной камеры, чтобы достать что-то поесть. Вероятно, в этом доме было еще много чего, что могло бы вызвать интерес, но Какеин не слишком увлекался исследованиями. У его пребывания здесь была совсем другая цель - напрямую связанная с хозяином - но Дио, кажется, никогда не спускался с верхнего этажа, где большую часть времени проводил лежа в своей постели. Спустя совсем немного времени дом уже начинал казаться не таким большим и довольно душным. Наверху была большая библиотека, но почти все было на арабском или еще каких-то экзотических языках. Внизу был подвал, где Теренс уделал его в играх на консоли - но Какеин подозревал, что вся эта игрушечная чертовщина была силой действия его станда, да и вновь напоминать себе о событиях того дня почему-то не хотелось. Не хотелось вспоминать ни о Теренсе, ни о его брате, ни о том, что произошло в зале, где весь пол был в пробоинах, а в стене зиял сквозной пролом наружу. Какеин был убежден совершенно искренне, что он и его друзья все сделали верно, но под кожу все равно незаметно пробиралось неприятное чувство вины. - Зачем ты здесь, Какеин? - задумываясь о чем-то, Какеин все чаще оказывался у покоев Дио, и тот иной раз пытался с ним заговорить. - Почему ты остался? Какеин замер, опасаясь, что и на этот вопрос снова может быть дан как верный ответ, так и неверный. - Ты знаешь, зачем. Снова уклончивый ответ, снова попытка сбежать, не двигаясь с места. В этот раз Дио был в настроении немного поболтать и продолжил: - Думаешь, ты бросил своих друзей из благородства и остался со мной, чтобы проследить, что я не обману? Что не отправлю за вами других - или не атакую сам? - Дио неторопливо отложил книгу и как обычно - совершенно незаметно, не делая быстрых движений, просто оказался рядом. - И что же ты можешь сделать? От неожиданности Какеина кольнул ужас, на секунду тело сковало холодом, но он уже знал - это остаточная реакция, ее нужно просто переждать, и станет легче. Он вздрогнул, неглубоко вдохнул, и тело действительно снова начало слушаться, позволило сжать кулаки и стиснуть челюсти - но ответить все равно было нечего. - Ты недальновидный человек, Какеин, - произнес Дио совсем рядом, и в его голосе слышалась та же фальшивая вкрадчивая доброжелательность, как и в их первую встречу. - Такой способный, но такой наивный… Время в поместье Дио путалось и смешивалось, причин Какеин не понимал, но подозревал, что причина скорее в нем самом. Из-за постоянных сомнений и тревог не выходило найти себе занятие, было сложно на чем-то сосредоточиться - или он наоборот надолго увязал в своих мыслях. - Твои переживания напрасны. Если бы произошло что-то, чего не ждут Джостары, я бы почувствовал. Пуччи справится. Какеин вздрогнул - Дио редко покидал свою спальню, даже чтобы пройтись по этажу, и это каждый раз почему-то было неожиданно. - Сколько еще нужно времени? Он ждал обычного двусмысленного ответа о том, что суть времени непостижима - но в этот раз Дио был не настроен на отвлеченные беседы. - Почему тебя так это беспокоит? Дио не оторвался от книги, которую листал, но его тон как будто слегка похолодел. Это был один из случаев, когда не стоило испытывать судьбу, и Какеин это знал, но напряжение уже копилось внутри него достаточно долго. - После того, что ты сделал - не жди, что я тебе поверю. Только произнеся эти слова, Какеин испугался - Дио поднял на него глаза, и от этого как всегда стало сложно дышать и шевелиться. Он ждал, что Дио снова вдруг окажется где-то у него за спиной, или очень близко, заставляя сомневаться в реальности всего, что сейчас происходит - но огромный столетний вампир не двинулся с места. - Это ведь были твои слова, - все так же холодно произнес Дио и выпрямился во весь свой внушительный рост. - Это ты умолял пощадить вас и помочь. Ты обещал сделать что угодно, чтобы я оставил вас в живых, как трусливое ничтожество, ни на что не способный слабак. И что теперь? Дио был ужасен и в гневе, и даже в мимолетном раздражении - но страх перед ним, испытываемый постоянно, неизбежно начинал притупляться со временем и уже не сковывал, как когда-то. Какеин испытал смешанные чувства - стыд, секундную ярость, презрение к самому себе - потому что Дио, наверное, был прав. Лента Иерофанта метнулась вперед рефлекторно, подчиняясь секундному порыву - прекратить это, причинить боль за то, что больно стало ему самому. Какеин снова не понял, как это произошло - несомненно, Дио что-то делал, и дело было не в скорости и стремительности движений, он просто вдруг оказывался не там, где, был до этого. Что это было? Иллюзия, игры с его разумом? - Я запретил тебе призывать его в этом доме, - раздалось прямо за спиной, и Какеин почувствовал, как ледяные пальцы сжимаются на его горле. Первое, что Какеин чувствовал, просыпаясь, была иррациональная беспричинная обида - будто с ним поступают нечестно, и добиться справедливости у него не выйдет уже никак, хотя он прекрасно понимал, что все происходящее - результат лишь его решений. Он ведь знал, что легко не будет. Иногда он вспоминал свое прошлое пребывание в этом доме, когда все казалось непередаваемо огромным, таинственным и величественным, казалось, что он наконец нашел место, где должен быть, где его принимают и понимают, где его по-настоящему ценят - и как только Какеин понимал, что немного скучает по этому чувству, он тут же ужасно злился на себя, и чувство обиды уходило, оставляя опустошение. В доме были и другие - но теперь Какеин почти ни с кем не сталкивался. Как будто не он один никак не мог найти свое место в избыточно просторных помещениях и запутанных коридорах - другим он старался не попадаться лишний раз на глаза. Наверх они поднимались очень редко, чтобы без необходимости не докучать хозяину, потому Какеин старался реже спускаться вниз. Встречи с Дио были неизбежны. - Думаешь, ты совершаешь что-то благородное? Остался здесь, чтобы храбро защищать от меня друзей - ты сам не находишь это наивным? - даже к его голосу, внезапно звучащему за спиной, нельзя было привыкнуть - а холодные прикосновения особенно пугали. - Может, ты себя обманываешь? Может, ты просто искал повод вернуться ко мне? Какеин сдержал порыв выпустить Иерофанта - Дио строго обозначил запрет на применение станда в его доме, а злить его сейчас означало поступать безрассудно. Было сложно, но он удержался. - Я бы ни за что не стал возвращаться сюда по своей воле, - упрямо проговорил он, отступая. - После того, что ты сделал, - никогда. - Ты все не можешь забыть мой "подарок"? - голос Дио звучал насмешливо и снисходительно, словно речь шла о каком-то пустяке. - Он был неуместен, признаю свою ошибку. Быть может, если бы не он, в Японии ты не проявил бы себя таким бесполезным слабаком. От резкой волны гнева закружилась голова, как будто пол под ногами шатнулся, но Какеин устоял и удержал себя в поставленных рамках. На мгновение в сознании все как будто перемешалось, а в груди болезненно скрутилось ощущение той самой обиды - будто было что-то, что ему нужно было сказать, но говорить с Дио он был не готов. - Как только все закончится... - проговорил он сквозь сжатое горло. - Как только Пуччи избавится от этого станда, я уйду, и ты меня не остановишь. - Я не держу тебя здесь, Какеин, - холодно отметил Дио, заставив Какеина сжаться в страхе перед возможной последующей вспышкой гнева. - Не желаешь здесь находиться - тогда проваливай. Никто не отнимет у тебя это право, иди и выбери любой жалкий финал, которым закончится без меня твоя бессмысленная жизнь. Чувство неуместной глупой обиды захлестнуло целиком, Какеин не смог даже выговорить ни слова, поддавшись полному опустошению, решив, что с него хватит, и именно так он и поступит. В конце-концов, это было правдой - Дио никого не удерживал в этом доме, люди сами стекались сюда из самых разных частей света и считали высшей милостью его издевательское гостеприимство. Он выбежал в коридор, не оборачиваясь, но ощущая затылком надменный насмешливый взгляд, спустился по лестнице в тускло освещенный холл, подошел к массивной двери и замедлил шаг. Дребезжащая гневом пустота в голове начала заполняться осознанием, и перед глазами прояснилось. Признавать это было нелегко, но Дио был прав - там, за воротами особняка ему придется непросто, там ему предстоит снова столкнуться с засасывающим одиночеством и непониманием, с чувством вины перед оставшимися друзьями - которые теперь казались героями его странного сна, которых он отчаянно пытался сделать реальными, чтобы ухватиться хоть за что-то и не сойти с ума от бесконечной жалости к себе. Там, снаружи, он будет не исключительным, а изгоем, как раньше. Какеин сжал кулаки и повернулся, чтобы снова спрятаться в одной из душных комнат, выделенной ему Дио из мнимой извращенной заботы. Чувство несправедливой обиды с каждым шагом отдавалось болезненным жжением в горле и в глазах. Об этом было сложно даже думать, но острый кончик идеи торчал в уме Какеина, будто обломок зуба, о который он то и дело цеплялся - что, если Дио был прав не только в этот раз? Что, если Дио всегда был прав? Сам себе он в этом категорически не желал признаваться - но на самом деле знал, что все это время, преодолевая трудности и препятствия на пути в Каир, он стремился снова встретиться с Дио не только для того, чтобы добиться у него спасения мамы Джотаро, что бы для этого не потребовалось. Он хотел встретиться с ним еще раз - из мести или из-за этой дурацкой никчемной обиды, которая не отпускала его, постоянно сдавливая горло, - но было что-то, что он пытался донести, что-то, что Дио должен был знать, а сам Какеин даже не мог понять, что именно - и от этой неоформленной досады цепенели руки, внутри что-то навязчиво кололо, не давало думать ни о чем постороннем, все время возвращая мысли внутрь самого Какеина. Было плохо, но не понятно, что же с ним не так. Понятно было лишь одно - виноват Дио. Это все из-за него, все из-за того, что он - бессердечная тварь, неспособная осознать простейшую истину: Какеин живой человек, никто не имеет права обращаться с ним, как с вещью, как с каким-то мусором, который можно в любую минуту вымести и навсегда забыть. - Тебе холодно? - поинтересовался Дио, и в его голосе даже звучало издевательское участие, будто он проявляет показную заботу о котенке, которого все равно собирается схватить поперек тельца и отшвырнуть подальше. - Перестань, не трогай меня, - Какеин не выдерживал. Его била мелкая дрожь, но он все равно неосознанно тянулся все ближе к покоям Дио, мучаясь от скопившейся внутри тяжести, но все еще не способный слепить из нее слова, которые уже хотелось не говорить, а выкрикивать. - Мне это надоело, Какеин, - снова строгий холодный тон, от крупиц заботы не осталось и следа. - Если тебе так нравится сидеть и жалеть себя - отправляйся домой, здесь ты не найдешь сочувствия. Дио не произнес этого, но Какеин услышал и прекрасно понял. “Бесполезный”. В груди распух комок болезненной тошноты, скобы выдержки, которые удерживали его в границах, на секунду ослабли, и он не смог совладать с собой. - Я и не жду от тебя сочувствия, - заговорил он срывающимся голосом. - От такого чудовища, как ты - ты все равно никогда этого не поймешь! Не поймешь, что ты сделал… Дио схватил его за предплечье и вздернул на ноги - и взглянув в его лицо, Какеин понял, что до этого никогда не видел хозяина поместья в гневе. Все, что было до этого - всего лишь показные эмоции, которые Дио изображал ради собственного извращенного удовольствия - но все равно ненастоящие, поддельные. Теперь же его лицо было спокойным, взгляд - абсолютно пустым, и Какеин испугался, как тогда на темной улице Каира - испугался за свою жизнь. - Считаешь, себя таким страдальцем, Какеин-кун? - Дио резко дернул его за руку и буквально потащил за собой. - Идем, я тебе кое-что покажу. Даже будь Какеин в состоянии сопротивляться, у него не хватило бы сил - но из-за страха он не смел противиться и как мог пытался идти вслед за Дио, с трудом понимая, что происходит. Он даже не понял, где оказался - пустая комната и какой-то ящик посередине, - но спросить у Дио объяснения не было даже в мыслях. - Чего же ты боишься, Какеин-кун? Ты ведь знаешь все о лишениях и одиночестве. Только взгляни… Голос Дио был совершенно спокоен, и Какеин на мгновение потерял связь с реальностью, пытаясь уловить в нем прежнее звучание - раздражение или усталость, что угодно кроме устрашающего равнодушия. Он уже был готов умолять чтобы Дио его простил. Всего через мгновение он ощутил, как Дио поднял его и отшвырнул, почувствовал удар, понял, что его тело обрамляют стенки ящика, куда Дио его забросил. Успел даже испытать облегчение - от наказания за дерзость он ожидал чего-то совсем чудовищного, чего-то намного большего. - Побудь здесь, на моем месте. Где я пробыл сто лет. Почувствуй одиночество, о котором так много ноешь. Какеин не успел ничего сказать - ящик накрыла тяжелая крышка и наступила темнота. В самом начале Какеин даже испытал облегчение - пустого, лишенного эмоций лица Дио он больше не видел, а постигшая кара обернулась лишь заточением - безболезненным и даже не унизительным. Какое-то время он лежал неподвижно, слыша лишь собственное дыхание и стук сердца, ожидая, что крышка снова поднимется, впустит свет, и ему придется немедленно начинать просить прощения. Он подумал о том, что можно сказать - каких слов ждет от него хозяин дома? Стоит ли извиниться, оправдаться - это все из-за одиночества, из-за тревоги за друзей, из-за недавно пережитого горя - или, может, сказать правду о том, почему ему так больно было даже смотреть на Дио, просто ловить его пустой безразличный взгляд? Он успел перебрать все варианты и придумать самые разные исходы из этого разговора - но крышка не поднималась, он так и оставался лежать в темноте. Сначала Какеин попробовал позвать - неважно, кого, хоть кого-нибудь, кто-то должен был его вытащить. Никто не приходил - и Какеин, потеряв большую часть самообладания, стал звать Дио, просить его помощи, наплевав на все границы дозволенного и свою обиду - ему просто необходимо было выбраться из темноты, где не слышно ничего, кроме его собственных криков. Сколько он ни звал, никто так и не пришел - было даже непонятно, слышны ли его крики за пределами этой темноты. Отчаявшись, Какеин призвал своего Иерофанта - Дио запрещал, но сейчас он был готов впоследствии принять любое наказание за это - любое, кроме заточения в ящике. Станд ничем не помог - как и хозяин, он ничего не видел, не мог поднять крышку, будто для этого нужна была совсем невероятная сила, не мог помочь выбраться и вдохнуть нового воздуха. Какеин пробовал снова и снова, пока не почувствовал, что выбился из сил - его начала бить мелкая дрожь, словно он все сильнее замерзал изнутри и не имел никакой возможности согреться. Страх и нестерпимая колкая тревога поднимались ледяным комком тошноты вверх по пищеводу. Это было уже слишком - сколько он провел в этом чертовом гробу? Сколько еще осталось? Время внутри замкнутого пространства остановило свой ход. Какеин бездумно царапал стенки ящика, совершенно не понимая, из какого материала он сделан, и звал, просил, пытался вымолить прощение - он все понял, страх и отчаяние все доступно ему объяснили, и урок усвоен навсегда - только пожалуйста, пожалуйста, хватит. Но никто так и не отозвался. Потом Какеин заплакал, и ощущение горячих слез, скользко ползущим по щекам, поначалу немного отвлекали его - но и они быстро смешались с темной пустотой, в которую погружался его разум, периодически выныривая, чтобы вдохнуть острой отчаянной безысходности. Сердце стучало так быстро и сильно, что начало болеть - все начинало болеть из-за судорог, притупившегося чувства голода и жажды, боль была красочной - и краски боли были единственными в пустой черноте ящика, но никто так и не пришел. Иногда Какеин видел, как крышку осторожно поднимают, или срывают с петель, или стенки коробки исчезают по какому-то волшебству, и он снова оказывается на свободе, где его ждало что-то прекрасное и всегда новое - и каждый раз это оказывалось лишь игрой воображения, бессмысленными картинками, которые всплывали в полной темноте перед воспаленными глазами - и каждый раз отчаяние сдавливало его все сильнее. И внезапно его сознания коснулась мысль, которой стоило всего лишь молниеносно мелькнуть среди других вспыхивающих и быстро гаснущих идей - никто не придет. Никто не освободит его, он останется один в этой темноте до самой смерти. Горло сдавило ледяными тисками, Какеин гнал от себя эту мысль - но тем она становилась четче и очевиднее. Поначалу хотелось снова зарыдать и закричать - но он быстро понял, что это все совершенно бесполезно. Бесполезно на что-то надеяться, бесполезно ждать, что ему позволят исправить ошибки прошлого, бесполезно. Будет только пустота, темнота и одиночество - и так, пока он не перестанет существовать. Когда ему в очередной раз привиделось, что кто-то поднимает крышку ящика, Какеин уже ничего не почувствовал - что толку взращивать в себе бесполезную надежду? Ощущения едва пробивались к нему - строгий голос, который что-то командует, грубые сильные прикосновения, снова тот же холодный голос, который, кажется, обвиняет его. Было за что - он сам во всем виноват. Чувство времени совсем атрофировалось, и Какеин не знал, сколько прошло до момента, когда он осознал - он действительно больше не в своей кошмарной темнице. Он лежит на твердом полу и дрожит - от холода, от страха, от отчаяния. - Вставай, - требовал Дио. - Придется встать. Приказ, который Какеин не мог выполнить. Он так и остался лежать, зажмурившись, в страхе открыть глаза и снова ничего не увидеть. Дио молчал, но Какеин чувствовал на себе его презрительный взгляд. - Сколько? - прошептал он, с трудом заставляя двигаться язык, так и не в силах совладать с голосовыми связками. - Сколько я там был? - День. Не слишком разумно было бросать тебя там так надолго. Жалкое зрелище. Голос Дио звучал бесстрастно, Какеин не уловил в нем ни капли насмешки, равно как и сочувствия, но тем не менее ощутил отвращение к самому себе. Слабый, бесполезный, безвольный - Дио всегда был прав на его счет. Всего день в этом чертовом гробу - и он едва живой. Сколько сам Дио пробыл в этой безнадежной пустоте, теряя рассудок и собирая его заново? Какеин знал, что ни за что бы такого не выдержал, и чувствовал, как по лицу снова катятся слезы, обжигающие кожу сожалением. - Прости меня, - прошептал он, все еще едва способный управлять собственным голосом. Дио протянул к нему руку и приподнял голову, взяв за волосы, но Какеин не ощутил ни боли ни унижения. - Жалеешь меня? Думаешь, твоя жалость чего-то стоит? - Прости, - только и мог повторять Какеин, пока его разум снова не погрузился в черноту. Очнувшись снова, он обнаружил себя в кровати, вымытым и, кажется, даже переодетым. В голове наконец установилась гулкая тишина, мысли приходилось собирать по крупицам - но думать было совершенно не о чем, все произошедшее казалось каким-то отдаленным и ничего не значащим. - Она здорова и освобождена от станда. А Джостарам, кажется, удалось свои сохранить. Удивительно, как удача сопутствует всем в этой семье, не правда ли? Какеину понадобилось время, чтобы понять, что речь идет о матери Джотаро - гораздо больше он удивился тому, что Дио был рядом. Он повернул голову в его сторону и отметил необыкновенную легкость, с которой далось это движение. Единственной причины, которая удерживала его в этом доме, больше не было - и ему стоило бы испытать радость и облегчение, стоило наконец встать и покинуть это место раз и навсегда и надеяться, что воспоминания о его владельце изотрутся со временем, и в конце-концов Какеину удастся убедить себя, что это был просто страшный сон. Но почему-то Какеин ничего не чувствовал - ни счастья, ни сожаления, и даже обида, которая, казалось, пропитала его насквозь, осыпалась сухой пылью. Он подумал о том, что удерживало его раньше - возможно стыд перед собственной слабостью или страх того, что ему причиняет еще больше боли, - но все это осталось в темноте закрытого ящика. Там ему казалось, что время остановилось - но выбравшись, Какеин будто чувствовал, как стремительно оно несется вперед. - Хочешь знать, почему я вернулся? - Ради мести, разумеется. Проделал такой путь из-за глупого и мелочного чувства, не оценив моей благосклонности, - равнодушно отозвался Дио, хотя в его интонации сквозило нечто наподобие легкой вовлеченности. - Даже вообразить не могу, на что ты рассчитывал. Или я не прав? Просвети же меня. Какеин долго молчал, понимая, что Дио уже выразил готовность слушать и ждать. Он вспоминал, что испытывал раньше - когда страх перед признанием пересиливал даже сердечную боль - и сам пытался понять, на что рассчитывал. В лучшем случае быть осмеянным и оскорбленным - ведь не было ни малейшей надежды на то, что Дио способен понять хоть малейшую часть того, что происходит у него в душе - так Какеин считал раньше, но теперь был уверен, что Дио способен чувствовать все то же самое, что и любой человек, хоть все его чувства искажены и изломаны после вечности в темноте на дне моря и, должно быть, теперь причиняют только боль. - Ты прав. Но все не так. Дио немного выгнул бровь от такого явного противоречия, но продолжил ждать более развернутого ответа. - Причина не в этом, - продолжил Какеин и коснулся пальцами лба. - Все совсем иначе. Он помолчал еще немного, сжал кулаки - и вдруг в пустоте сознания словно осветилось понимание настоящей причины его похода, и в этот раз Какеин не испытал ни страха, ни стыда. - Я был один всю свою жизнь, сколько себя помню. Я смирился с тем, что так будет всегда, что я никогда не встречу того, кто способен будет меня понять. Даже видеть меня таким, какой я есть на самом деле никто не мог. Ты был первым. Дио все еще бесстрастно молчал, хоть в его молчании начиналось чувствоваться напряжение. - Ты первый увидел, кем я был, первый, кто принял меня. Ты дал мне надежду, что больше я никогда не буду один, - продолжил Какеин, удивляясь, с какой легкостью ему в итоге дались эти слова. - Наверное, это из-за моего одиночества и отчаяния - я ведь поверил тебе, поверил, что ты - единственный, лучший из всех, кто встретится на моем пути. Я правда тебя любил, верил тебе, был готов ради тебя на все. И когда я понял, что все это был обман, простое наваждение… Я не знал, как это вынести. - И поэтому ты преодолел такой путь? Чтобы отомстить мне за то, что разбил тебе сердце - этого ты хотел? Голос Дио звучал холодно и насмешливо, - все, как и предполагал Какеин - но несмотря ни на что, больно не было - въевшаяся под кожу обида будто таяла, оставляя после себя безразличную легкость. - Просто хотел рассказать тебе, - Какеин пожал плечами и слабо улыбнулся, чувствуя, как отступает уже привычная тяжесть. - Если бы не рассказал, я бы жалел. Дело было сделано - теперь его в этом старом пыльном доме действительно больше ничего не держало. Туманное и пугающее будущее постепенно начало расцвечиваться понятными красками - для начала забрать свою одежду. Потом выйти за ворота. Связаться с мистером Джостаром и остальными. Отыскать путь домой. - Что ты делаешь? - долетел до него голос Дио, когда Какеин уже вставал с кровати. - Ты был прав, мне пора возвращаться. Какой от меня здесь толк - даже как заложник я теперь бесполезен. - Ты ничего не ел целые сутки. Ты не можешь так никуда идти. От грубой неумелой опеки со стороны Дио Какеину едва не стало смешно. - Я не твоя забота, - напомнил он. - Отдай мою одежду, и я уйду. Стоило ему приблизиться к двери, как Дио возник перед ним из ниоткуда в своей манере и взял за плечо. - Прекрати. Ты можешь уйти, когда захочешь, не обязательно прямо сейчас. Твое возвращение все равно ничего не изменит. - Не хочешь меня отпускать? Раньше Какеин и подумать о таком не посмел бы - но сейчас смотрел Дио прямо в глаза и видел там что-то совершенно непривычное. Бессилие. Дио сжал его плечо и мягко развернул в обратную сторону от дверей. - Есть ошибки, которые нельзя исправить, - произнес он, отвернувшись, так что Какеин не видел его лица. - Но это не одна из них. Поверь мне, я достаточно их совершил, чтобы знать разницу. Было непривычно находиться рядом с Дио, совершенно не испытывая страха или тревоги, хоть и никакого ликования от его слабости Какеин тоже не ощутил. Он знал, что это такое - чувство непоправимости, чего-то упущенного, чего-то безвыходного. Он знал, что Дио сейчас гадает, было бы ему проще остаться на дне моря в наглухо забитом ящике - как и Какеин провел много ночей в мыслях о том, что ему стоило бы так и остаться навсегда одиноким изгоем. - Уже поздно что-то исправлять, - с сомнением отозвался он. - Вовсе нет. У нас есть время.