Укрывший серебро бархатный шёлк

      Пробуждение вышло на редкость спокойным. События прошлого дня каким-то образом улеглись в голове, оставив после себя неприятный осадок. В спальне было темно, солнце находилось с другой стороны башни, а потому Пастри не сразу поняла, что уже наступило утро.       Вельвет всё ещё прижимал девушку к себе. Его тёплое дыхание слегка развевало волосы на макушке. Пастри постаралась осторожно вылезти из этих объятий и не разбудить парня. Хотелось немного побыть наедине, чтобы собрать мысли в порядок. Она вышла в основную комнату, уселась на диван и упёрла руки в ноги, положив на ладони лицо.       — Ты явно не первая, кто узнала подобную тайну и не смогла прожить с ней, — высказались мысли. — Получается, задача Тени — пятнать свои руки, чтобы остальные могли нести свой долг и дальше.       — Как много я не знала? О скольких ещё вещах мы не знали? Что успел натворить Орден?       — Не думаю, что нам получится узнать, но теперь ты знаешь, что с другой стороны такие же существа, которые хотят жить?       — Я… не уверена…       — О чём ты?       За вопросом следует широкий зевок, открывающий вид на острые белоснежные клыки. Вельвет стоял, опираясь о дверной косяк, и потирал глаз. Кажется, он только проснулся и вышел как раз, когда Пастри была в середине своих размышлений. Девушка неожиданно вскакивает с дивана и вперивает свой взгляд в генерала. Тот даже немного опешил от столь резких действий.       — Зачем ты вернулся в Башню Сладкого Хаоса? — спрашивает монахиня, смотря в разные глаза своим самым строгим взглядом.       — Ты же слышала наш разговор с Гранат. Мне необходимо собрать армию, чтобы двигаться дальше, — отвечает Рэд Вельвет, не совсем понимая, что конкретно от него хотят услышать, задавая подобный вопрос.       — Ты мог бы отправить гонца, и армия пришла бы к тебе, зачем ты покинул передовую? — не унималась Пастри, сжимая кулаки.       Вельвет не понимает, почему девушка так неожиданно решила устроить ему допрос. Он выдохнул, потерев переносицу, и отлип от стены.       — Да мог бы, но вопрос в другом, — генерал запустил монструозную руку в волосы, ероша их. — Думаешь, каждый желает поскорее оказаться в гуще битвы? Нет, не хочет. Все просто мечтают жить и никогда не встречаться с ужасами войны. Каждый раз, когда я возвращаюсь целым с фронта, я даю им надежду, что мы справимся и отвоюем свою мирную жизнь. И именно поэтому они хотят последовать за мной, сквозь страх, сквозь боль, сквозь любые трудности, только ради этой мечты.       Вельвет упирает взгляд в пол. Война за выживание тяжёлая тема и обсуждать её было так же сложно, как в одиночку сражаться с целым отрядом. Пастри во время всей речи не сводила глаз от генерала.       — У вас всё не так? — разрезает тишину парень, понимая, что ответа не последует.       — Приказ есть приказ, — холодно произносит Пастри.       Её яркие голубые глаза отражают противоречивые эмоции, что вновь забурлили внутри девушки. Она пыталась усмирить их, избежать внутреннего конфликта, но признать открывшиеся грани собственного Ордена было всё ещё непосильной задаче.       — Что же с вами такое делают, что вы так рветесь в бой?       Вельвет оказывается рядом и прижимает девушку к себе, легонько гладя её по голове. Пастри упирается руками в грудь генерала, но тот не позволяет выбраться, удерживая на месте.       — Опусти меня! — выкрикивает девушка, не унимаясь.       — Нет, — Вельвет отрицательно мотает головой. — Пока не перестанешь думать о всякой чепухе, я тебя не отпущу.       Пастри издаёт раздражённый звук и перестаёт сопротивляться. Руки безвольно падают и застывают вдоль тела. Она закрывает глаза и пытается смириться со своим положением. Проходит несколько минут, прежде чем Рэд Вельвет выпускает её.       — Мы можем сразиться?       Они были на улице, прогуливались вокруг башни, чтобы, как сказал генерал «немного развеяться», а на деле проверяли обстановку и готовность воинов.       — Зачем? — Вельвет не понимал, для чего нужно затевать драку.       — Тени знают, как сражаюсь я, а мне известны их приёмы, мы используем одно и тоже, — Пастри ещё никогда так много не говорила. Парень припоминает только одну большую речь, тогда монахиня рассказывала о судьбе, если бы их поймали. — Мне нужно научиться чему-то новому, поэтому я и прошу сразиться со мной.       — Хорошо, но я же сражаюсь в ближнем бою, а ты используешь арбалет, — генерал направил их в сторону тренировочной площадки.       — Разве я не отбивала твой нож своей Вилкой?       На это у Рэд Вельвета не было ответа. Пастри в бою была настоящим кошмаром, который не давал продохнуть ни секунды. Только парень оказывался ближе и уже замахивался своим огромным ножом, как серебро сталкивалось с серебром, а в его лицо отправлялся магический заряд. Чем больше они сражались, тем больше понимали приёмы друг друга. Разве сражался с генералом тортовой армии ещё кто-то? В последнее время нет, единственным соперником для него была именно Пастри.       Они оказались на тренировочной площадке. Вельвет уже сделал шаг в сторону деревянного оружия, как замер и обернулся, чтобы взглянуть на Пастри.       — Ты точно хочешь попробовать оружие ближнего боя?       Девушка кивает, и сама добирается до оружия. Она берёт то один, то другой меч, взвешивая те в руках, пока не находит тот, что лежит в руке лучше всех. Генерал без раздумий берёт самый длинный меч. Его нож всё равно не сравнится с этим оружием в длине и силе, так что приходилось принимать эту альтернативу.       — Перво-наперво, не забывай, что тебе нужно замахнуться перед ударом, — Рэд Вельвет поднял руку с мечом над головой. — Считай, что замах — это перезарядка, поэтому думай, как не получить удар в ответ.       Парень резко обрушивает удар сверху, вынуждая девушку защищаться. Пастри немного не ожидала, что сила удара будет такой большой и её колени согнулись, чтобы выдержать такой напор. Монахиня позволяет чужому мечу соскользнуть вниз, уходя от удара. Она заводит руку дальше назад и делает резкую черту снизу-вверх по диагонали. Вельвет отклоняется в последний момент, видя, как кончик меча скользит у самого носа.       — Неплохо, с тактикой боя у тебя всё на высоте, — Вельвет улыбается. Он понял, что успел соскучится по их сражениям, пусть и сейчас, они не хотели друг друга убить, сдерживаться точно не собирались.       Воспользовавшись заминкой от комплимента, парень атакует вновь, в это раз успешно попадая девушке по руке. Она болезненно шипит, но вновь заносит меч для удара метя в район живота. Генерал готов принять удар, но он никак не ожидал, что Пастри в последний момент, слегка присядет и ударит его по ногам. Пара быстрых шагов, чтобы не потерять равновесие, и вот приходится блокировать прямой удар, за которым появляется направленный прямо в лицо кулак.       Монахиня не сразу понимает, что он сейчас сделала. Привычка дала о себе знать, и она выставила руку, готовясь выстрелить, но сейчас арбалета не было вместе с ней, и ситуация была немного глупой. Рэд Вельвет расхохотался, отводя кулак в сторону.       — Будь у тебя и правда арбалет, считай меня трупом, — слова с трудом проходили сквозь смех.       Пастри лишь гневно хмыкнула, хотя лёгкий румянец стыда всё же промелькнул на щеках. Только сейчас девушка обратила внимание, что за ними мельком наблюдали воины со своих постов и патрульные, что проверяли территорию. Чтож, в этот раз ей теперь нельзя ударить так в грязь лицом.       Вельвет вновь встаёт напротив Пастри, выставив перед собой меч. Девушка делает то же самое, напоминая себе, что арбалета нет и «нужно выкручиваться». Стук мечей словно бешеный ритм музыки. Монахине непривычно использовать оружие ближнего боя, приходится часто блокировать удары, как она делала это с открытым арбалетом.       — Меч — это продолжение руки, — говорит между ударами парень, видя, как Пастри всё ещё не свыклась с новым оружием. — Не переживай, если сразу не почувствуешь эту связь.       Но девушке хотелось сразу, она нуждалась в том, чтобы изучить что-то новое, чтобы выйти живой из следующих битв. Смерть Тени так просто не оставят в Ордене, оставалось только догадываться, сколько у воинов Тортовой Башни было времени, прежде чем враг постучит в алые двери.       — Мирно-спокоен убор зелёный цветка.       Женский голос раздался совсем неожиданно отчего Пастри и Вельвет резко замерли, на середине своего боя. Гранат, расслабленно сидевшая на небольшой лавочке под деревом лишь хихикнула и продолжила.       — Разных оттенков алого платья шелка. Венчик в тоске вот-вот разорваться готов. Разве душа есть у вешних цветов?       — Что это? — спрашивает генерал, упирая меч в землю. Кажется, их тренировка закончилась раньше, чем планировалось.       — Стихотворение, — жрица поднимается со своего места и поправляет алый подол верхнего одеяния. — Я смотрела за вашим сражением, и оно само пришло ко мне.       Пастри уже метала грозный взгляд в сторону Гранат и, если бы у неё сейчас был на руке арбалет, то выставила бы и его. Вместо привычного оружия пришлось вскинуть деревянный меч. Вельвет тут же постарался оказаться между девушками.       — Зачем ты вернулась в Башню?       — До меня дошли слухи, — жрица была без своих обычных атрибутов, а потому просто спрятала руки в рукава. — Что к вам пробралась одна из монахинь Ордена Серебряной Вилки, но твоя дорогая девчонка с ней расправилась. Вот мне и стало любопытно, чем обернётся эта история.       Пастри держалась изо всех сил, чтобы не бросить какую-нибудь колкость еретичке. Молчала только потому, что именно этого хотел от неё сейчас Рэд Вельвет. Тот хоть ничего не говорил, но всё его напряжение и настороженность говорили об этом.       — Чувствую, шоу выйдет просто отличное, — к Гранат тут же подоспели гранатовые создания.       Они почтенно склоняли головы. Один принёс поднос с красным чаем, другой десерты, третий держал в руках большой бумажный зонт, укрывая им жрицу от палящего солнца. Создания пресмыкались перед своей госпожой, пытаясь угодить ей и получить хоть толику её милости.       — А пока надеюсь, что твои верные служители Башни найдут, чем развлечь дражайшую гостью.       После этих слов Гранат спокойно отправилась ко входу в Тортовую Башню. Свою позицию она обозначила — жрица намеревалась оставаться здесь, пока весь конфликт с орденом не придёт к своей кульминации. Вельвету это не нравилось, потому что он знал, если придётся давать бой, то эта женщина будет смотреть, как всё горит с высоты, и мельком бросать свои заклинания.       — Что эта еретичка о себе возомнила! — Пастри шипит, старательно пытаясь не выкрикнуть это на всю округу.       Неожиданно коготь монструозной руки ложиться на её губы. Девушка поднимает непонимающий взгляд на Рэд Вельвета. Тот выглядит хмурее тучи, явно прикидывая, сколько хлопот ему доставит проживание в башне Гранат.       — Постарайся не думать и не пересекаться с ней, — просит генерал, смотря куда-то сквозь землю. — Если срочно будет что-то нужно, передай через воинов, мне нужно кое с чем разобраться.       Вельвет не даёт монахине даже подумать над ответом, удаляясь вслед за Гранат в сторону Тортовой Башни. Девушка пару раз хлопает глазами, таким она генерала ещё не видела.       — А у вас неплохо получается, — бросает один из подошедших на тренировочную площадку воинов.       — Да-да, немного понимания дуг, по которым скользит меч, и вы его освоите, — поддакивает другой.       — Вы даже догадались, что лучше уходить от ударов сверху, чем блокировать их.       Воины продолжали давать свои комментарии по поводу увиденного боя. Кто-то хвалил, кто-то восхищался, кто-то давал советы. Пастри была не готова к тому, что её так просто окружат и начнут говорить со всех сторон, но и прогонять воинов не хотелось.       — Не хотите сразиться со мной? — вдруг произносит Пастри.       Идея кажется поначалу абсурдной, всё же она может ненароком кого-нибудь ранить, но с другой стороны так воины смогут понять, как ведут себя монахини Ордена, пусть девушка и не будет использовать арбалет.