Позови меня в свою комнату

В результате справедливого и объективного распределения мемберов по комнатам – в народе «кай-бай-бо» – Хисын получает отдельную спальню. Джей этому рад. Первая его мысль – теперь-то, наконец, им представится шанс… Шанс чего конкретно, он пока не решил, но какое-то неясное предвкушение трепещет в животе. Растет с каждым днем. Если быть предельно серьезным и честным с самим собой – Джею просто хочется разговора. Ночью, наедине. Чтобы расставить все точки над i. И одновременно – страшно. За все то время, что они с Хисыном знакомы, Джей научился читать его, и ему кажется, он понимает все эти взгляды Хисына, все его неосознанные реакции и маленькие мимические жесты. И все-таки страшно ошибиться. Ему нужна определенность, и в то же время страх все испортить – вдруг он все-таки ошибся – скребет под ребрами, противно, до тошноты. И Джей решает ждать. Он решает плыть по течению. Для Джея естественно представлять их партнерами. Годы близкой дружбы, иногда на грани флирта, иногда совсем по-семейному, будто они лет тридцать женаты, восхищение друг другом – иногда в открытую, иногда молчаливое и скрытное, но очевидное им обоим – разве это все может закончиться по-другому? «Не закончиться, – поправляет сам себя Джей, – продолжиться». Конечно, не может. Чувства Хисына так же сильны, как и его собственные. 95 процентов к 5. Пусть будет так. 5% – всего лишь совокупность случайных факторов, из которых 4 –независящие от них обстоятельства, и 1 – ошибка. Вероятность, что Джей ошибается в своих выводах – 1%, и даже она пугает. Этот один процент заставляет его ждать. У него всего два варианта – ждать дальше или найти способ убрать этот один процент. С остальными четырьмя они с Хисыном могут справиться. Они сильные. Хисын не зовет его к себе. Справедливости ради – он не зовет никого. Если кто-то и приходит потусить в спальне Хисына – то исключительно по собственной инициативе. Иногда это Джейк, притаскивающий Хисыну какие-нибудь снэки или чашку рамёна, чтобы тот поел, не отвлекаясь от очередной игрушки. Джейк остается там, чтобы поесть с Хисыном, болтает на разные темы, чтобы повеселить сосредоточенного старшего, далеко не всегда дожидается ответных реплик, после чего может еще посидеть минут пять-десять и уйти к себе. Даже если Хисын почти не реагирует на его присутствие, Джейк не расстраивается – какая разница, как проводить время? Главное просто провести его вместе. Это дружба. Джейку важно, чтобы Хисын не забывал, как Джейк ценит их дружбу, поэтому приходит. Он хороший друг. Рики приходит для того, чтобы продемонстрировать хёну какую-нибудь прикольную фигню. Или вытащить Хисына в гостиную – там приставка. А их вечное противостояние – это весело и вообще дело принципа. Хисын не всегда в настроении, но Рики настойчив, и Хисын не может отказать макнэ, особенно когда тот пускает в ход запрещенные приемы в виде эгъё. Сам же Рики делает честные глаза и заявляет, что Хисын прикалывается, и никакого эгъё у него нет и в помине, но ему никто не верит. Джей тоже не верит – он видел своими глазами. Это забавно. Сону часто приходит к Хисыну, когда мается со скуки, а остальные отказываются его развлекать. Хисын далеко не шоумен и не аниматор, особенно по вечерам, но Сону с ним почему-то весело. Причем неважно, что конкретно они там делают. Иногда Хисын может показать Сону новую недавно скачанную программку для создания музыки и начать объяснять принцип работы, а Сону слушает с интересом, задает кучу вопросов и бесконечно хвалит Хисына за его музыкальные таланты… Иногда Сону просто сидит на кровати Хисына и жалуется хёну на очередную выходку Рики, пока Хисын занят игрой. Сону не нужны ответы. А еще он знает, что Хисын его слушает. Ему просто нужна возможность выговориться. Как и Сонхуну. Сонхун приходит к Хисыну поделиться сомнениями и неуверенностью. Он совсем недавно стал МС, для него это выход из зоны комфорта. У Хисына опыт перед камерами меньше, чем у самого Сонхуна – тот перед камерами с детства благодаря спорту. Но все равно Хисын для Сонхуна – эталон артиста. Не без оснований. Хисын выразителен. Он не лезет вперед и не перетягивает одеяло на себя, но всегда знает, что сказать или сделать, когда приходит время. Сонхуну просто требуется его уверенность и пара мудрых советов – и он успокаивается до следующего раза. До следующего выпуска Мьюзик Бэнка и дурацкого комментария от нетизенов, видящих тройное дно в каждом взмахе ресниц. А Чонвон, на удивление, нечасто приходит к Хисыну с вопросами профессионального характера. Перед дебютом Хисын был тем, кто давал некую уверенность и опору их маленькому лидеру, а сейчас Хисын для Чонвона – друг, с которым можно просто помолчать. Им комфортно. Джей наблюдает со стороны. Наблюдает за комнатой Хисына, почти никогда не заходя внутрь – разве что под благопристойным предлогом, типа «Хён, доставка приехала, поешь с нами?» или «Хён, ты случайно не брал мои наушники? Никак не могу найти». Каждый раз он проклинает себя за нерешительность и обещает себе найти способ убрать 1% из уравнения. Он благодарен ребятам за то, что Хисын не остается один в своем мире надолго. Потому что иначе Хисын может слишком срастись с одиночеством. Мир Хисына – хаотичный и гармоничный одновременно. Джей проникает туда украдкой, когда самого Хисына там нет, когда его вообще нет дома. Дома постоянно находится кто-то из мемберов, но у Джея всегда есть отговорка на случай, если его застукают. Вроде поиска пресловутых наушников или своей кепки, которую Хисын одалживал поносить. Джей, конечно, не роется в вещах Хисына. Да там и рыться глупо – у того всего одна тумбочка, где, насколько Джею известно, Хисын хранит мелочи вроде флэшек, дисков, переходников и карт памяти. Лезть туда у Джея и желания бы не возникло, даже будь он самым отбитым из сталкеров. А в остальном – все на виду. Кронштейн с бесконечными оверсайзными рубашками, футболками и толстовками вдоль стены. Двухъярусная кровать вдоль другой – на нижней койке Хисын спит, а верхнюю использует как склад рандомных предметов. Открытые полки с обувью, шапками, немногочисленными аксессуарами типа цепочек и сережек. Столик с ноутбуком, колонками и наушниками, игровое кресло – это любимое место Хисына. Ну и подоконник с забавными вещицами – лего-трансформеры, притащенные Рики, маленькие сувениры от семьи и друзей, коробочка с письмами Энджини – обычная картонная коробка из-под фиг знает чего, зато обклеенная стикерами сверху донизу. Джей смотрит на этот гармоничный хаос и мечтает стать его частью. Он принес бы Хисыну какой-нибудь плакат или картину – та стена над компьютерным столиком кажется пустоватой. Еще он, пожалуй, купил бы Хисыну плед или гамак…что-то уютное и удобное. Хисыну пошло бы кутаться в пушистый плед с чашкой кофе или качаться в гамаке, сочиняя тексты песен, пока Джей сидит на его кровати и перебирает струны гитары, не отрывая взгляда от сосредоточенного, вдохновенного лица старшего. Они могли бы валяться в обнимку под этим самым пледом, и болтать обо всем на свете, как раньше, во времена трейни. Но Хисын его не зовет. Почему так? На очередном развлекательном шоу Джей берет на себя роль главного развлекатора – сегодня его очередь. Не то чтобы группа договаривается о таких вещах заранее. Это не носит добровольно-принудительный характер. Просто сегодня он в настроении, чтобы повеселиться и повеселить других. В другой раз это может быть Джейк, или Сону, например. Джей строит забавные рожицы на серьезных щах, что-то дурашливо танцует и вставляет остроумные реплики. После съемок, когда они возвращаются домой, Сонхун замечает, что ему и стараться не надо, чтобы привлечь к себе повышенное внимание – природа наградила его выразительными бровями и супер-гибкими пальцами. Джейк поддакивает, что язык у него тоже без костей. Джею остается только закатить глаза. Он и так устал – выбросил достаточно эмоций, чтобы вымотаться – так еще и эти комментарии. Вот кто их просил? Джей ловит задумчивый взгляд Хисына, едва заметный, будто брошенный украдкой. Очередной. Ужасно хочется, чтобы Хисын хоть что-то сказал. Джей с куда большим удовольствием послушал бы комментарий от него. Но Хисын опять молчит. Джей решает, что обязательно посмотрит выпуск этого самого шоу на Ютубе. Он прав в своих предположениях. Шоу вышло, он выглядит, как клоун, к чему он уже привык, мемберы и ведущие смеются, Хисын смотрит. Снова те взгляды, в которых читается обожание. Даже улыбаться забывает... Да нахрен этот 1%! Задолбало. Он приходит к Хисыну, когда все остальные уже улеглись. Хисын в наушниках перед своим ноутбуком – его пальцы быстро фигачат по клавиатуре, в глазах отражаются вспышки от взрывов на экране. Красивый. Даже сейчас, когда он в растянутой домашней футболке, с недосохшими после душа всклокоченными волосами, сгорбившийся над своими игрушками, его красота вызывает желание обнять, зацеловать, защитить от целого мира. Когда Джей подходит и вынимает наушники у него из ушей, Хисын, конечно, пугается. Дергается, чуть ли не подпрыгивает, резко оборачивается – глаза расширены, дыхание сбилось. - Прости, хён. Не хотел напугать. – тихо оправдывается Джей. – Просто хотел сказать…ты бы хоть свет включал, когда играешь. Зрение же посадишь… Хисын почему-то молчит. - …Знаешь, быть слепошарой не прикольно. – глупо ухмыляется Джей. – Поверь мне, окей? - А…ага. – кивает Хисын. И прячет руки между бедер, глядя снизу вверх. Ну что за прелесть. «Да скажи что-нибудь уже! – вопит про себя Джей. – Прогони меня что ли, раз не хочешь, чтобы я оставался тут! Не заставляй меня самому искать повод остаться, я же придумаю очередную фигню». - А…чего ты не спишь? – вдруг спрашивает Хисын. - …Не спится. – Джей не находит ничего умнее. Ну что ж он тупит, как последний дебилушек! Обидно даже. Надо что-то сказать. - Хён… - Почему ты зовешь меня хёном? – хмурится Хисын. – Мы же еще во времена трейни общались неформально. Я понимаю, перед камерами…приличия соблюдать, чтобы никто не напридумывал лишнего… - Лишнего? Джей нещадно тупит, и сам это понимает. И не может ничего сделать. Как бы не храбрился, реальность оказывается жестокой – он перед Хисыном, как влюбленный краснеющий малолетка. Раньше такого не было, да и сейчас не всегда, он просто не может позволить себе палиться… Но вот когда они наедине…это отдельная песня. - Ну…я имел в виду, что посторонние…ничего не знающие о нас люди, могут написать всяких гадостей насчет неуважения к старшим и так далее. – объясняет Хисын. – Чисто чтобы было, к чему придраться. - Хейтеры – не люди, Хисын-а! – смеется он. И сам от себя офигевает, если честно. Потому что у Хисына в ответ на такое обращение ресницы дрожат и кадык отчетливо проступает под кожей – и это снова кажется Джею таким красивым, что можно ослепнуть, оглохнуть от всего этого. Весь образ Хисына – такой мужественный и трогательный одновременно, а его реакции на слова Джея, на самого Джея… Он тянется, сначала несмело, к чужим волосам, будто дает возможность отпрянуть, оттолкнуть, но Хисын не шевелится, позволяет вплести пальцы в растрепанную влажноватую шевелюру, доверчиво прикрывает глаза… И примерно на этом моменте у Джея срывает тормоза. Он порывисто наклоняется, накрывает губами чужие губы, полураскрытые в удивлении, крепче сжимает пальцы в волосах, ловит возбужденный – абсолютно точно – выдох Хисына, и сам задыхается от восторга, получая ответ. Хисын целует его в ответ. Разговоры, пожалуй, могут подождать. Их поцелуй, наверное, ужасно неловкий, но кого это сейчас волнует? Джей чувствует желания Хисына. Поэтому хватает его за руку, тянет на себя, обнимает за талию, притискивает ближе, не давая упасть. Кресло с мягким стуком ударяется спинкой о край стола, колесики шуршат по полу. Они отрываются друг от друга, оба задыхающиеся, оба не в адеквате… - Давай закроем дверь. – шепчет Хисын. Ладно, Джей не в адеквате. Но это вызов – он обязательно доведет Хисына до такого же состояния. Дверь они закрыли на защелку, на кровати не так много места из-за высоты между нижней и верхней койкой, одежда мешает, жарко, а прерваться нереально. Хисын реагирует на его прикосновения так остро и искренне, что остановиться кажется кощунством. И одновременно – страшно зайти слишком далеко. Нет, Джей хочет пойти до конца, все эти «этапы» кажутся глупой условностью, не применимой к ним двоим. Просто не хочется спугнуть Хисына, не хочется, чтобы Хисын решил… - Чонсон-а… – выдыхает Хисын. – Знаешь…у меня… – он сглатывает и жмурится. – …смазка…под подушкой. Джей снова в ауте. Маленькие детали гармонично-хаотичного мира Хисына, о которых он не подозревал, несмотря на несанкционированные вторжения в этот мир. А ведь они могли бы ему на что-то намекнуть, правда? - Как… – он не сразу формулирует вопрос. А потом берет себя за яйца и решает спросить прямо: – Что ты хочешь, чтобы я сделал? - Да мне…все равно. – Хисын открывает глаза, снова смотрит на него, и теперь уже улыбается. – В смысле, я хочу тебя. Как именно – все равно. Можешь делать, что хочешь. От такого доверия Джей не сразу вспоминает, как правильно дышать. - Все-все? – шепчет он неверяще. - Вообще все. – кивает Хисын и скидывает футболку. А потом тянет руки к его одежде. – Я дождался, ты думаешь, я хочу ждать еще чего-то? – отчаянно, задыхаясь, шепчет он, целуя шею и ключицы Джея, хватаясь за плечи, царапая спину… Джей может не сдержаться такими темпами…нет, он обязан сдержаться. Он не хочет спешить. И все же жадности есть место – кожа Хисына такая горячая, вздохи заводят, поощряют действовать решительнее. - Жаль, что нам надо быть тихими. – сокрушается он, прикусывая острый торчащий сосок. Хисына подкидывает на кровати, и, наверное, это все равно слишком громко – как бы Хисын не пытался заглушить свой стон руками. Черт, какой же он охренительный! Джей ложится на него, торопливо стягивает свои штаны, потом штаны Хисына, и они, наконец, оба обнажены, они могут касаться друг друга так, как им хочется, они… - Чонсон-а-а… - стонет Хисын ему в ухо, обнимая ногами. Они оба текут, это невозможно, потрясающе – вот так ощущать друг друга. Джей тоже стонет, уткнувшись ему в шею, а Хисын не намерен давать передышек: - Я мог бы кончить так. «Ты моей смерти хочешь?!» – кричит Джей про себя. А вслух – снова едва контролируя дыхание – спрашивает: - Хочешь…не будем…заходить до конца? - Черта с два. Он знает, что делать – в теории, но он морально не готов к таким ощущениям. Ужасно хочется узнать, что же сейчас чувствует Хисын – но для этого не обязательно спрашивать. Хисын предельно выразителен в своем удовольствии. Тяжело дышит, толкается навстречу его руке, прогибается в спине, откидывая голову назад, открывает длинную красивую шею для поцелуев. Джей держится на честном слове и медленно растягивает его, умоляя себя подождать еще чуть-чуть. Он хочет, чтобы Хисыну было приятно, и не хочет, чтобы Хисын терпел боль ради него. - Не бойся…ах… – сдавленно стонет Хисын. – Давай уже. У Джея нет выбора, кроме как верить ему. Хисын расслаблен, а Джей запомнил – заставил себя сосредоточиться и запомнить, куда целиться, чтобы Хисыну было хорошо, чтобы ему нравилось – каждую секунду. В ушах стучит кровь, он стискивает зубы, заставляя себя входить медленно, а потом Хисын подается к нему сам, и у него воздух из груди вышибает. Перед глазами цветные круги, расплывающиеся в черной пустоте, мозг глючит, в паху жарко и слишком приятно. Хисын жмется к нему ближе, что-то шепчет на ухо, всхлипывает, и этот короткий звук внезапно выбрасывает его в реальность. - Больно? – с ужасом спрашивает он, заставляя себя приподняться и заглянуть Хисыну в лицо. - Нет. – выдыхает Хисын. – Сделай так еще. Джей осторожно толкается, и не верит своим ощущениям. Потому что Хисын вздрагивает, его взгляд расплывается, становится мутным, его пальцы цепляются за плечи Джея, соскальзывая, а из горла вырывается стон – низкий, на выдохе, такой легкий, поверхностный, и почему-то дико красивый. У Хисына вообще красивый голос, почему Джей не думал раньше, как Хисын может звучать в постели? Пришел бы раньше, послав к чертям дурацкий один процент. Он продолжает толкаться, разгоняясь постепенно – сдерживается, конечно. Нельзя быть громкими, обидно закончить раньше времени… На каждый более резкий толчок Хисын реагирует острее – мечется по кровати, кусает губы, тихо стонет его имя и обжигает взглядами, движется навстречу и просит еще. - Я…обязательно…отведу тебя…в отель… – сбивчиво обещает Джей. – Когда…у нас будут…выходные. - Чон…со-он! – это громко. Хисын выгибается, прижимается к нему, сжимается внутри, царапает его спину и задыхается. Джей чувствует, как твердый член трется о его живот, и плюет на осторожность – он слишком долго ждал, а Хисын нереальный. Он срывается и втрахивает Хисына в кровать, с восторгом ловя его реакции, чувствуя каждой клеточкой чужое удовольствие. И тоже кончает, вталкиваясь рвано и глубоко, позволяя себе несдержанно стонать куда-то в плечо Хисына. - Как думаешь, мы спалились? – язык заплетается, ноги немеют, и голова пустая, но Джею сейчас хорошо. Хисын полулежит на нем, позволяет путаться пальцами в своих волосах, удовлетворенно вздыхает. К ним никто не ломится с вопросами и…и вообще дома как-то очень тихо. Возможно, завтра это изменится. Но это все – к тем 4 процентам, с которыми они способны справиться. - Кто знает. – выдыхает Хисын. И добавляет через пару секунд: – Я не жалею. - Я тоже. Только зря раньше не пришел… - А чего не пришел раньше? – Хисын приподнимается, заглядывает ему в лицо и улыбается – мягко, нежно, влюбленно. - Ждал, что ты позовешь. – признается он. Хисын усмехается: - Ты что, нежить? Пока не позову, сам порог не переступишь? – он обводит пальцем линию челюсти, скользит по подбородку, по губам… Джей ловит его пальцы своими, целует, тоже улыбается: - Сам не знаю. Придурок потому что. Хисын тихонько хихикает: - В следующий раз позову. - В следующий раз я припрусь без спроса. – дразнится он. - Можно и так. Хисын снова укладывается, возится, устраиваясь поудобнее. Джей накрывает их одеялом. Надо все-таки купить теплый плед. Сейчас зима. Или он может греть Хисына самостоятельно. Надо только заводить будильники на пораньше… Ох…он же сейчас вырубится, а завтра… - Спокойной ночи, Чонсон-а. - Я люблю тебя. – вырывается у него. - Я знаю. Я тебя тоже. …Завтра будет еще лучше.