Снег растаявший - он вода

Антон исподлобья поглядывал на Арсения, которому именно сейчас приспичило выйти в прямой эфир и делать свои дурацкие коктейли. Шастун четыре часа трясся в сапсане, чтобы приехать к любимому, и в итоге смотреть на этого недо-бармена через экран телефона. - Вашу маму и там, и тут передают, - подумал Антон и хмыкнул своим мыслям. Но сразу же в голову пришла немного иная идея. Арсений пытается поймать ускользающий кубик льда. Тот так эстетично поблёскивает и тает, оставляя мокрый след, что Антон с хитрой мордочкой уже продумывает план вечера. Видимо Шаст действительно давно не трахался, раз кусочек льда ему навевает мысли о сексе. Арсений любит подолгу сидеть в ванне, а особенно ему нравится устраивать там баню. Вот и сейчас он открывает дверь ванной комнаты, в которой из-за белого пара не видно ничего, кроме самого Арсения. Он во всех смыслах горячий - Попов стоит в кожаной портупее и чёрных боксерах, а по влажному телу стекают капельки воды. Изумлённый Шастун еле как собирает мысли в кучу, пытаясь не трахнуть его прямо там - всё-таки у него была своя концепция сегодняшнего секса, которая будоражила не меньше. Антон ведёт Арса в спальню в полной тишине, потому что никакие слова не сравнятся со взором зелёных глаз. Наверное, даже Толстой не подобрал бы эпитеты восхищения лучше, чем влюбленный взгляд Антона. Он легонько толкает брюнета, заставляя лечь на постель и связывает его руки чёрной лентой, которая удачно дополняет образ. - Хочу чтобы ты полагался только на ощущения, - тихо произносит Антон и надевает на парня маску для сна, которую откопал полчаса назад в одном из ящиков Арсения. Их отношения начались как-то неожиданно и сразу перешли на стадию "мой дом - твой дом", поэтому Антон мог лазить в любые уголки квартиры. Это тот уровень доверия, когда скрывать и прятать нечего, они друг перед другом, как открытая книга. Шаст подзависает, глядя на чувственного Арсения: на эстетичные ключицы, на мириады родинок, разбросанных по бархатной коже, на эту восхитительную портупею, которая окаймляет рельефные мышцы груди и пресса. Арс хоть и лежит с закрытыми глазами, но понимает, что Антон добрые полминуты просто любуется им. От этого внутри разливается тепло, и брюнет широко улыбается и прикусывает губу, возвращая Шастуна в реальность и отвлекая его от разглядывания шедевра под названием "Арсений". Антон запускает руку в влажные чёрные волосы и пальцами уводит пряди от лба. Затем наклоняется и проводит дорожку поцелуев по его лицу - чмокает лоб, висок, скулу, уголок губ и кончик носа. Арсений снова улыбается, не ожидая такой нежности. Когда Антон завязывал узлы на его запястьях, Арс предполагал, что они займутся чем-то более жёстким. Но и ласковые поцелуи ему по душе, вообще, секс с Антоном, какой бы он ни был, ему нравится. Шастун приникает к губам брюнета, выцеловывая нижнюю, встречается своим языком с языком Арса, попутно поглаживая его талию. Когда воздух заканчивается, Антон отстраняется и встаёт, проведя подушечками пальцев по прессу мужчины. Арсений прислушивается, чтобы понять, что делает Антон. Тот, судя по глухому шелесту ткани, раздевается. Но вопреки ожиданиям, Попов слышит постепенно отдаляющиеся шаги и, если ему не показалось, звук открывающегося холодильника. А ему не могло показаться - он с этим холодильником лет семь живёт. Антон решил похавать в самый подходящий момент? Ну здорово. Шастун возвращается и продолжает то, на чём остановился - целует Арсения, переходя к шее. Арс решает не портить момент своими расспросами, но усиленно принюхивается в надежде разгадать, что мог съесть Антон. Шаст, видимо заметив замешательство парня, хитро хмыкает и проводит тыльными сторонами рук по нежной коже предплечий. Затем на сгибы локтя опускается что-то холодное и мокрое. Арсений вздрагивает и понимает, что парень ходил за льдом. Холод ощущается непривычно и даже немного неприятно. Но Антон покусывает кожу на внутренней стороне руки, потом проводит кубиком льда по этому месту, и всё чувствуется в сто раз ярче. Арс шумно выдыхает от переполняющих эмоций. Антон легонько проходится пальцами по груди, лижет горячим языком сосок, слегка прикусывает его и сразу же прикладывает морозную льдинку, обводя ею ореол по кругу. Кубик моментально тает, оставляя мокрые следы на пылающей коже, и постепенно превращая Арсения в такую же лужицу. Лёд сначала обжигает холодом, вызывая табун мурашек, а потом возбуждающе покалывает. Антон дует на гусиную кожу, выбивая стон, который Арс долгое время пытался сдержать. Шастун переходит ко второму соску и проделывает всё то же самое. Дыхание Арсения напрочь сбивается, он изредка вздрагивает, ведёт плечами и прикусывает губу. Повязка на глаза была отличным решением - Арс не знает что будет делать Антон в следующую секунду, куда и чем прикоснётся, какой температуры будет это что-то. Он может нежно поцеловать, больно укусить или дотронуться холодящим кубиком льда. А зная Антона, он вполне может сделать и что-то непредсказуемое. Эта неизвестность волнует и распаляет, заставляя брюнета буквально дрожать. Антона же торкает только от осознания того, что сейчас чувствует Арс. Шасту, уже вспотевшему и разгоряченному, приложить бы этот лёд к собственному лбу, чтобы охладиться, но отрываться от Арсения совсем некогда, да и не хочется. Руки Антона перемещаются на живот брюнета и поглаживают пресс, в попытках успокоить напряжённые мышцы. А затем переходят на внутреннюю сторону бедра и пощипывают тонкую кожу. Арсений чувствует, как льдинка плавится, соприкасаясь с его ногой, чувствует каждую каплю ледяной воды, стекающей по тёплому телу. Он представляет себя свежеиспечённым штруделем, на котором тает шарик мороженого, и если Антон откусит от него кусочек, да хоть съест целиком, он будет не против. Кубики льда на Арсении уже полностью перешли в другое агрегатное состояние, и Антон решает перейти к чему-то более интересному. Он цепляет двумя пальцами его боксеры и стягивает их вниз. Без раздумий берёт головку в рот и посасывает её, обводя по кругу языком. Затем отстраняется и повторяет те же движения льдом. Проводит ледышкой по всей длине члена от основания и прокладывает эту же дорожку тёплым языком и жарким дыханием. Арса подбрасывает на постели, он скулит, а мурашек, видимо уже прописавшихся на его коже, становится ещё больше. - Арсюша мой родной, как же я тебя люблю, - шепчет Антон и подхватывает его под коленями, приподнимая их. И в награду ему за такие речи, свои ноги любимый кладёт на плечи. Антон чуть наклоняется и развязывает руки Арсения, затем выдавливает смазку, размазывает по своему члену и медленно входит. Старается двигаться плавно, поглаживает Арса по животу, отчего тот полностью расслабляется, превращаясь в пластилин. Тёплая рука Антона накрывает член Арсения, и он водит ей в такт движениям своих бёдер под шумное дыхание брюнета, который уже через минуту кончает, сжимая Шаста в себе. Антон выходит из него и следом за ним изливается на живот, целуя изящную щиколотку брюнета. Он опускается на кровать рядом с Арсом и снимает с его глаз маску. Щурящийся Арсений бормочет что-то похожее на: "Я тоже тебя люблю" и утыкается лбом в плечо улыбающегося Антона. И льда уже давно нет, а гусиная кожа не проходит, причём у обоих. Видимо, мурашки не всегда вызваны холодом, есть что-то гораздо более значимое. Например, любовь.