Кукла со шрамами

       — Только сумка, — произнес парень.        — Неси сюда, — сказал Денис Николаевич.       Артем принес сумку девочки. Лейтенант достал из кармана перчатки, надел их и, поставив сумку на колени и стал расстегивать её.        — Что там? — спросил он негромко.       Василиса опустила голову.        — Это мой последний шанс на то, чтобы помочь отцу излечиться от алкоголизма, — тихо сказала она. — Но теперь Вы это заберете…       Лейтенант заглянул внутрь и, приподняв брови, пододвинулся ближе к ученице.        — Ты украла их? — спросил он полушепотом.        — Нет, я никогда не воровала! — возмутилась девочка, взглянув на мужчину.        — Потише говори… — попросил мужчина.        — Это деньги, которые мне обещал заплатить Вячеслав Владимирович за сегодняшний вечер. Он дал мне их перед тем, как я вошла в кабинет.        — Ты их для отца взяла?        — Да, и еще… Для того, чтобы помочь маме с деньгами, ведь папа из-за этого урода проиграл все деньги на ставках.       Денис аккуратно отодвинул купюры и, запустив руку в небольшой карман, достал оттуда паспорт девочки. Мужчина открыл его и, изучив, положил на место.        — Конечно, я обязан конфисковать твои вещи, но после экспертизы мы их вернем, не волнуйся. Вопрос: насколько это затянется и не посчитают ли эти деньги ворованными, — Денис Николаевич поджал губы.        — Что будет дальше? — спросила Василиса.        — Сейчас придет твоя мама, ее увезут на предварительный допрос. Потом мы отвезем тебя в больницу, где тебе зашьют рану. Дальше поедем в участок.        — А потом? — осторожно поинтересовалась девочка.        — Я не могу сказать, посадят тебя или нет, я не судья. Тебе пятнадцать лет, за сто пятую статью ответственность уже несешь. Учитывая обстоятельство под названием «Вика», думаю, возможно все, что угодно. С тобой будут долго беседовать психиатры.        — Меня положат в психушку? — резко спросила Вася с беспокойством.        — Я ничего тебе не могу сказать, — помотал головой Денис Николаевич.       К подозреваемой и стражу закона подошел один из полицейских.        — Я занесу в протокол? — кивнул он на сумку.        — Я сам, — произнес Денис Николаевич, — иди помоги в лаборантской ребятам.       Василиса повернула голову и увидела, как тело бывшего педагога прикрывают черным пакетом. На полу все еще были лужи крови, по которым в бахилах ходили врачи. Сотрудники полиции что-то записывали, фотографировали, обыскивали каждый уголок.        — Денис Николаевич! — раздался громкий голос из лаборантской.       Мужчина поднялся со стула и жестом позвал сотрудника полиции, который встал рядом с девочкой.        — Сиди смирно! — произнес он и, поставив сумку на пол, под свой стул, пошел на голос.       Денис Николаевич зашел в лаборантскую.        — Смотрите: это камера, направленная на парту, — указал один из полицейских на записывающее устройство, что стояло между книгами на полке и на неприметный стол в углу кабинета. — Я решил обыскать место возле парты и… — полицейский кивнул на приоткрытый ящик.       Лейтенант подошел и, заглянув внутрь, нахмурил брови.        — Веревка, нож, молоток, скотч, наручники… Странный набор для учителя химии, — произнес полицейский.        — Фотографируй и заноси в протокол осмотра, — лишь ответил Денис Николаевич.        — Может, он и получил по заслугам… — еле слышно отозвался парень и, достав ручку, стал делать записи.        — Тебя не учили, что не нужно делать поспешных выводов?        — А какие тут еще выводы сделать можно? Она же сказала, что он с ней сделал.        — А еще она выясняла насчет камер, очень удобно «не помнит момент убийства», а насчет изнасилований — еще предстоит установить этот факт, и если он не подтвердится, то здравствуй – преднамеренное, спланированное и с особой жестокостью. Или ты еще и на экстрасенса выучился, пока в школу полиции ходил?        — Вы не верите ей?        — Я верю уликам. Пока что рано делать какие-либо выводы.        — Все пока что против педагога.        — Ты смотри, долго в полиции не проработаешь, если будешь по одной улике дела составлять, и советую оставить делать выводы следакам, у тебя другая задача, — сказал Денис Николаевич и, зевнув, вышел из лаборантской.       Василиса сразу посмотрела на мужчину.        — Я кое-что вспомнила, у него блокнот есть, он там записывает своих жертв, — произнесла она.        — Где он может быть? — спросил лейтенант и, повернув голову к другому сотруднику, произнес. — Ты свободен.        — Понятия не имею… Может, здесь, — Василиса кивнула на стол.       Мужчина стал осторожно открывать каждый ящик, и достал из последнего небольшую записную книжечку.        — Это? — спросил он.        — Наверное, ни разу не видела его, только слышала от Вики, — пожала плечами Василиса.       Лейтенант взял со стола журнал и, открыв блокнот, стал сверять почерки. Денис Николаевич открыл блокнот и стал пробегать глазами по страницам, он пролистал три страницы, и заострив на чем-то особое внимание, стал внимательно читать. Василиса сидела и изучала сосредоточенное лицо мужчины. Денис Николаевич приподнял брови и пролистал еще три страницы.        — Что там? — заинтересованно спросила Василиса.       Лейтенант поднял усталый и нахмуренный взгляд на девочку. Без слов Вася поняла, что лезет не в свое дело и отвела глаза. Денис Николаевич сделал глубокий вдох и, перелистнув страницу, продолжал читать. Он стал листать страницы пальцем, какие-то тщательно изучал, а какие-то пролистывал. Так прошло несколько минут, и наконец лейтенант поднял глаза на ученицу.        — Ты можешь вспомнить дату, когда Вячеслав Владимирович впервые тебя потрогал?        — Это было примерно две недели назад, — ответила Василиса.        — Две недели? — лейтенант вновь опустил голову в блокнот и нахмурился.       Он стал внимательно изучать страницы, и, спустя две, он вновь поднял глаза на девочку.        — Он тебя сегодня пытался лишить девственности, так ведь? — уточнил мужчина.        — Да, я же сказала, но он не успел, — Василиса смотрела на мужчину с удивлением, зачем он переспрашивает? Он что, не слушал ее?       — Василис, а ты сможешь сказать, какое сегодня число?       Девочка нахмурила брови.       — Я так сразу и не скажу… Я не помню…       — А какой месяц хотя бы?       Василиса оглянулась на окно.       — Должно быть декабрь, раз падает снег.       — А какая погода была за окном, когда он впервые тебя потрогал? Тоже шел снег?       Василиса задумалась и отвела глаза. Она вскинула брови и вновь подняла взгляд на лейтенанта.       — Нет, я помню, что за окном светило солнце, а листья были еще зеленые.       — А какой месяц был тогда, как думаешь?       — Не помню… — растерянно произнесла девочка. — Был снег, а на следующий день листья были зелеными, потом через день – желтые…       Лейтенант покачал головой и стал листать страницы дальше и спустя пять листков остановился.        — Подготовить пятьдесят тысяч наличными, — пробубнил мужчина и захлопнул блокнот. — Да… — выдохнул он.       Денис Николаевич поднялся с места и, подойдя к одному из полицейских, протянул ему блокнот.        — Занеси это в протокол, он находился в нижнем шкафчике стола, справа под тетрадью с синей обложкой. Это его дневник, в котором он вел учет своих жертв. Как минимум, были еще две, обе – из девятого, одна покончила с собой, — тихо произнес мужчина, протерев лоб ладонью.        — Понял. Директору позвонили, она в пути, — ответил подчиненный, взяв блокнот руками в перчатках.       Мужчина слегка кивнул и сделал глубокий вздох.        — Денис Николаевич, а что это Вы тут делаете в такое время? — услышал он сзади громкий мужской голос.       Лейтенант обернулся и пожал руку мужчине.        — У меня сегодня смена. Закончилась минут двадцать назад, правда... Вань, а ты здесь что делаешь? — удивился он.        — Как что? Приехал на вызов. Если ты не забыл, то убийства расследует следственный комитет, а не полиция. — Иван Игоревич состроил самодовольное лицо и окинул полицейских строгим взглядом. — Уже все улики облапали и следы затоптали? — громко спросил он.       Все в миг остановились. Следователь грозно смерил присутствовавших взглядом и тут же рассмеялся:        — Работаем дальше, орлы!        — Не до твоих шуток сейчас, — покачал головой Денис.        — Как не до шуток? Вечер пятницы, у меня отпуск с понедельника, а тут очередной жмурик и… — Иван Игоревич заглянул за спину лейтенанта и, заметив на стуле возле доски девочку всю в крови, перешел на шепот. — Это что за нахер?        — Ученица его. Орудие убийства узнала. Говорит, что нож ее. Момент убийства не помнит. Утверждает, что была какая-то Вика, которая сделала это и покончила с собой, но трупа не обнаружено, как и самой Вики.        — А за что она его так? — поинтересовался следователь, разглядывая Василису.        — Сто тридцать первая статья.       — Ух ты ж… — присвистнул Иван Игоревич.       — Нашел дневник, предположительно его вел педагог, но надо еще почерк на экспертизу отправить, и если это все правда, то там вообще мрак. Слежка за ученицами и описание того, что он с ними делал.        — Я смотрю, что и без меня тут все ясно? Слушай, Николаич, есть дело… — следователь пошел к двери кабинета, лейтенант отправился за ним.        — Ну? — спросил Денис, скрестив руки на груди.        — Что ты себя в этом курятнике растрачиваешь, ты же работал у нас и очень хорошо.        — Я же говорил, устал бумажки перекладывать в офисе. Так что ты хотел?        — Я к чему… У меня отпуск с понедельника, а ты уже вникать начал… — почесал затылок Иван Игоревич, отводя глаза.        — Скажу сразу, я не против заняться этим делом, но сначала тебе нужно утрясти все бюрократические вопросы. И, чтобы ты знал, «курятник», как ты назвал наше отделение, имеет отличные показатели.        — Да что мне ваши показатели? Что, я не знаю, как их рисуют? — махнул рукой мужчина.        — Ладно, хватит пререканий. Я займусь этим, все к суду подготовлю, только чтобы не было такого, что когда ты вернешься из отпуска, то все заберешь себе. Я доведу это дело до конца.        — Да мне и без «Колумбайна» дел хватает. Поздравляю, коллега, дело школы – твое! — Иван Игоревич похлопал друга по плечу.        — Дело школы? Может лучше дело учителя?        — Или дело мучителя! — щелкнул пальцами Иван Игоревич и заулыбался от своей остроумной игры слов.        — Я смотрю, ты, как в универе, находишь повод для шуток даже на расчлененке.        — Короче, мои ребята – твои ребята. Я поеду домой, а то самолет уже в час ночи, — Иван Игоревич взглянул на часы и пожал Денису Николаевичу руку. — Дело – твое, с начальством все утрясу, я побежал и помни…        — Работа следователя – это вам не математика, тут думать надо, а то понаберут с улицы проституток и воров, и, считай, отдел готов, — продолжил Денис Николаевич с улыбкой.        — Профессор Никольченко как всегда прав, — подмигнул Иван Игоревич и быстро спустился вниз.       — Вторая бригада подъехала – поднимаются, — раздалось по рации.        — Вас понял, — ответил Денис Николаевич и вернулся к девочке.       Василиса встретила мужчину с надеждой в глазах.        — Сейчас тебя сопроводят в больницу, где зашьют рану на ноге. Потом тебя повезут в участок для допроса, — произнес мужчина.        — А мама? — спросила Вася.        — Мама будет ждать тебя в участке. После допросов вы увидитесь.        — А Вы будете со мной в больнице? — обеспокоено спросила Василиса.        — Ты хочешь, чтобы я тебя сопроводил?        — Пожалуйста, мне так страшно… — произнесла дрожащим голосом девочка.        — Максим, маму — на допрос. Я с подозреваемой подъеду позже. Закончите тут без меня, ты — за главного! — приказал лейтенант рядом стоящему мужчине в форме.       Денис Николаевич подошел к стулу, вытащил из-под него сумку, передал ее одному из коллег и, что-то сказав ему, вернулся к девочке.        — Ну что, пошли? Внизу уже ждет скорая.       Мужчина пристегнул наручниками ее руку к своей и повел к выходу. Василиса напоследок оглянулась на черный пакет и, поджав губы, продолжила идти. Они вышли на лестницу и стали спускаться.        — А что будет на допросе? Вы будете его проводить?        — Нет. Не волнуйся, тебе предоставят педагога-психолога. Тебе не надо ни о чем переживать, расскажешь то, что помнишь и все, — ответил Денис Николаевич.        — И про Вику? — Василиса посмотрела на мужчину.        — И про Вику, — кивнул лейтенант. — А что ты знаешь про нее и Вячеслава Владимировича? Как долго у них длились интимные отношения и чем они занимались?        — Она ходила к нему около года, он резал ее ножом и бил. У нее места живого не было на теле, это такой кошмар… — от воспоминания живота Вики по телу девочки пробежали мурашки.        — Ясно, — Денис Николаевич поджал губы.       Оставшуюся дорогу они шли молча. Девочка с Денисом Николаевичем сели в скорую и через десять минут они уже были в больнице.       Вася оказалась в кабинете хирурга. Пока Денис Николаевич сидел за дверью, девочке наложили швы на рану и вывели обратно к лейтенанту. Мужчина вновь надел на одну руку девочки наручники, приковав ее к своей, и повел по коридору к выходу.        — Не больно было? — спросил мужчина мягким голосом.        — Нет, у меня там все в заморозке, — произнесла Вася.       Девочка разглядывала серый пол больницы и представила, как ее будут также вести под руки, только не в больнице, а в тюрьме. Глаза Василисы наполнились слезами от мысли, как будет плакать мама, как окончательно сопьется отец, как ее посадят в тюрьму на всю жизнь. Девочка не выдержала и расплакалась. Лейтенант остановился и глубоко вздохнул.        — Что я наделала… — сквозь слезы прошептала Вася.       Мужчина наклонился к девочке и положил ей руку на плечо.        — Тебя не ждет ничего страшного, я буду рядом, если тебе так спокойнее, — произнес Денис Николаевич.       Его голос и уверенные слова успокаивали девочку, и она, шмыгнув носом, посмотрела в глаза лейтенанта.        — Меня не посадят? — спросила она с надеждой.        — Я не знаю, — покачал головой мужчина. — В любом случае ничего не бойся. А сейчас – пойдем, твоя мама уже заждалась тебя.       Он продолжил вести девочку по коридору. Все остальное время они провели молча.       Когда девочку привезли в участок, Денис Николаевич сказал, что ему надо будет отойти, поэтому в кабинет к следователю ее отвел другой сотрудник. Василиса несмело зашла и села на стул. За столом сидела женщина, а рядом с ней – приятная девушка в пиджаке и юбке.        — Здравствуйте! Меня зовут Кошелева Ольга Константиновна, старший следователь, а это Ирина Николаевна, она Ваш психолог, — произнесла женщина, взглянув на Васю из-под очков.        — Хорошо… — кивнула девочка, потирая следы от наручников на запястьях.        — Василиса, мы можем на «ты»? — спросила психолог с улыбкой.        — Да, — ответила Вася.       Девочка оглянулась на закрытую дверь и, закусив губу, перевела взгляд на следователя.        — Я готова… — еле слышно сказала Василиса.       В это время мама девочки сидела на скамейке и нервно почесывала руки, периодически оглядывая коридор в поисках дочери. Услышав громкие шаги, она посмотрела направо и увидела приближающуюся фигуру высокого мужчины в полицейской форме. Он подошел к ней.        — Алина Дмитриевна? — спросил мужчина.        — Да.        — Старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич.        — Это Вы мне звонили? — тут же спросила женщина, вскочив с места.        — Да.        — Послушайте, я ничего не понимаю, мне сказали, что моя дочь является подозреваемой в убийстве своего педагога, — женщина поджала губы.        — Да, все верно. Вы же уже беседовали со следователем?        — Меня опросили и сказали ждать в коридоре, — пожала плечами женщина, нервно сглотнув. — Я не знала ничего, я вообще ничего не понимаю, что тут происходит.        — К Вам выйдут и скажут, что делать дальше.        — Я ничего не понимаю, это какая-то ошибка, она не могла никого убить! Где моя дочь? Я могу увидеть ее? — спросила Алина, вытирая подступившие слезы.        — С Вашей дочкой все в порядке, не волнуйтесь, ее сейчас допрашивают. Вы увидитесь позже. Завтра, скорее всего, у нее будет медицинская экспертиза.        — Экспертиза для чего? Она ранена? — взволнованно произнесла Алина.       Денис Николаевич сделал глубокий вздох и направил взгляд в бок.        — Вам потом все расскажут… — произнес он.        — А где будет находиться моя дочь? Ее отпустят домой?        — Поскольку ей еще не исполнилось шестнадцать лет, а недавно была принята поправка о содержании подростков в СИЗО, она пока поедет с Вами и сотрудниками полиции по месту прописки и будет находиться там под домашним арестом с разрешением выезжать только под надзором сотрудников на допросы или медицинские обследования.        — Бог ты мой… — Алина взялась за голову и плюхнулась на скамейку.        — Вам сейчас надо быть с Василисой рядом и стараться не оставлять одну. Она попыталась совершить суицид, когда поняла, что натворила.        — Зачем она так?! Почему она пошла на это? Я не понимаю! Это какой- то дурной сон... Это какая-то ошибка! — женщина закрыла лицо ладонями и заплакала.        — Я ознакомлюсь с протоколами допроса и тогда все будет проясняться, — тихо произнес Денис Николаевич.        — Вы больше мне ничего не скажите?        — Имейте терпение.       Алина Дмитриевна неуверенно кивнула.        — Ни о чем дочь не спрашивайте, с нее допросов достаточно. Психолог даст рекомендации. Я пойду, мне пора. До завтра, — лейтенант быстрыми шагами удалился.       Спустя два часа допроса, Василиса вышла из кабинета вместе с психологом и прошла в другую комнату, где осталась уже один на один с девушкой. Они пробеседовали около полутора часов, и наконец Вася вышла из кабинета и, увидев маму возле двери, сразу кинулась в ее объятия.        — Дорогая, я так рада видеть тебя, моя хорошая! — произнесла женщина, прижимая к себе дочь.        — И я… — призналась девочка.        — Как ты, моя девочка? — обеспокоено спросила женщина, отстранившись и взяв Василису за голову.        — Я так устала, — Вася вытерла глаза. — Но меня покормили сэндвичем.        — Василис, можно нам поговорить с твоей мамой? — спросила с улыбкой психолог.        — Да, — кивнула девочка.       Девушка повернулась к женщине и вместе с ней отошла в сторону.        — Здравствуйте, я ведомственный педагог-психолог по работе с подростками. Меня зовут Ирина Николаевна, — представилась девушка, поправив пиджак.        — Алина Дмитриевна, — тихо произнесла женщина, поджав губы.        — Поскольку сейчас вы поедете домой, и до суда подозреваемая будет находиться под домашним арестом, я дам вам рекомендации по поведению и общению с вашей дочерью.        — Скажите мне, что происходит?       Психолог опустила взгляд и тяжело вздохнула.        — Пока что могу сказать только то, что девочка серьезно травмирована. Скорее всего, она пережила опыт сексуального насилия со стороны педагога. Он так сильно повлиял на ее психику, что она с этим справиться не смогла и создала себе вторую личность, над которой издевались вместо нее. Она прописала ей характер, довольно конкретный внешний образ, даже придумала ей почерк.        — В смысле пережила опыт сексуального насилия? — Алиса Дмитриевна вскинула брови. — Вы что такое говорите?        — По ее словам, последние две недели она подвергалась сексуальным домогательствам и насилию со стороны учителя по химии, которого, предположительно, она и убила.        — То есть… — женщина прислонила ладонь к губам и растеряно отвела глаза в пол.        — Мне очень жаль, — произнесла Ирина Николаевна, взглянув на наручные часы. — Мы можем продолжить?        — Вы сказали, что Василиса создала какую-то личность, что это значит?        — Ваша дочь уверяет, что познакомилась с еще одной жертвой насильника, которую якобы звали Викой, и что это именно она убила педагога.        — Но может так и есть? Почему вы ей не верите? Почему считаете ее сумасшедшей? — возмутилась женщина.        — Ее одежда… — произнесла Ирина Николаевна.       Алина Дмитриевна вопросительно посмотрела на психолога.        — Все это время Вика ходила в одной и той же одежде. Темные обтягивающие джинсы в полоску, топ бордового цвета и накинутая сверху большая кофта на застежке. Все две недели Василиса видела ее только в этом. Она не вспомнила ни одной минуты, когда видела на ней что-то другое. Даже обувь – тяжелые берцы, никогда не менялась. Еще одна важная деталь – прическа. Красные волосы, стрижка вроде удлиненной пикси, сбритый висок, татуировки. Кто позволит в таком виде ходить в школу? Никто. Она сказала, что в школе строго с формой. Она где-то на улице увидела эту девушку, может, этот образ, составлен из нескольких человек. В любом случае эта Вика — это плод ее фантазии, который был создан вследствие неспособности смириться с теми вещами, которые она пережила. Всю боль, которую ей причинил педагог, она решила спроецировать на другого человека.         — Я ничего не понимаю… Ее посадят в психушку? — Алина Дмитриевна закусила губу.        — Я психолог, а не следователь.        — Боже ты мой… — женщина обреченно уронила голову.       Ирина Николаевна взяла из папки, с которой стояла в руках, пару листков в файлах и протянула женщине.        — Это краткое руководство по обращению с подростками, совершившими тяжкие преступления. Внимательно прочитайте его, — произнесла девушка. — А сейчас вернитесь к дочери.       Алина Дмитриевна взяла в руки файл и обернулась на дочь, которая сидела рядом с сотрудником полиции и смотрела в пол.       Василиса прошла в квартиру и после установки браслета она ушла в свою комнату. За ней следом зашла Алина Дмитриевна и встала напротив дочери.        — Я не буду тебя пытать, расскажешь все сама, если вдруг захочешь. Помни, что я… Я поддержу тебя, чтобы не случилось и… — женщина опустила глаза в пол.        — Надо как-то все это папе объяснить, — произнесла Василиса, осматривая кровавую рубашку.        — Давай пока не будем ему рассказывать? — предложила женщина.        — А как объяснить ему браслет и… Он же не слепой, увидит все. Кстати, а где он сейчас?       Алина Дмитриевна непонимающе посмотрела на дочь.        — В клинике, ты забыла?        — В какой клинике? — Вася удивленно посмотрела в глаза матери.        — В смысле, в какой? Мы же положили его лечиться от алкоголизма.        — А... На какие деньги? — ученица вскинула брови.        — Это я тебя должна спросить. Ты сказала, что выиграла их в олимпиаде по истории.       

***

      Денис Николаевич открыл дверь, войдя в квартиру, осторожно заперся и стал расстегивать куртку. С кухни послышались шаги, в коридор вышла женщина лет сорока в домашнем халате и накинутой сверху шалью.        — Привет, — произнесла она с улыбкой и поцеловала мужчину. — Ты сегодня поздно.        — Привет. Да, за пять минут до конца смены вызов поступил. Андрей сказал, чтобы я домой ехал, мол. сами справятся, но там было убийство в школе… Не мог не поехать, — произнес Денис Николаевич, снимая обувь.        — Боже… — женщина покачала головой.        — Надя спит? — спросил мужчина, проходя на кухню.        — Да. Мы с ней вместе сделали домашнее задание, и я ее уложила. Ты голоден?       Денис Николаевич подошел к раковине, сполоснул руки и уселся за стол.        — Я перекусил с коллегами. Налей, пожалуйста, чай.       Женщина налила в чашку заварку, кипяток и, подав мужу, села напротив.        — Что там стряслось? — осторожно поинтересовалась она, облокотившись об стол.        — Ох… — Денис глубоко вздохнул и протер лицо рукой. — Девочка-восьмиклассница убила учителя. Буквально распотрошила его. Все тело – в ножевых, горло вскрыто.        — Какой ужас… Так поздно же, что они в школе делали? — женщина вскинула брови. — Да и за что она его так?       Ладонь мужчины обхватила горячую чашку, но он почти не ощущал обжигающего прикосновения.        — Изнасилования, домогательства, издевательства, — Денис пожал плечами и добавил. — Это с ее слов.       Таня взяла мужа за руку и крепко ее сжала.        — Ты не веришь ей? — осторожно поинтересовалась она.        — Сложно сказать. Один раз я уже не поверил и… — мужчина замолк и опустил глаза на стол.        — И что заставляет тебя сомневаться?        — Она выясняла, работает ли камера в том кабинете, в котором запланировала убийство, написала самой себе записку, дескать, от лица Вики. Ее нож весь в крови лежал на полу возле трупа. Плюс – она в упор не помнит момент убийства, говорит, что это сделала Вика.        — А Вика это…        — Не знаю, мне еще предстоит ознакомиться со списками учеников. Единственное, что играет в ее пользу это найденный мною дневник учителя, хоть мне про него и сказала Василиса, почерк в самом блокноте похож на тот, которым был заполнен журнал на его столе.        — И что в дневнике?        — Ох, много чего… Слежка за ученицами, описания насилий над ними и… В общем, личный дневник дьявола какой-то. Но информация оттуда разнится с той, что предоставила Василиса, — Денис сделал глоток чая.        — Ты уже виделся с ее родителями?        — Там прям картина маслом. Папа – алкоголик, мама, видимо, дочкой особо не интересовалась, наверняка только и делала, что с мужем разборки устраивала. Уже навидался таких семей... — Денис Николаевич взглянул на супругу. — Я завтра съезжу с ней на экспертизу, извини.        — А почему ты?        — Я буду вести это дело, Ваня в отпуск укатил, и передал его мне. А завтра, как вернусь, сразу в кино, ладно?        — Конечно, без проблем.        — Ты – золото.        — Полиция – не твое, извини меня, конечно, — жена медленно водила из стороны в сторону головой, разминая шею. — Я понимаю твое желание, чтобы хотя бы в одном отделе был порядок, ты всегда хочешь быть первым на месте преступления, но… Я бы хотела, чтобы ты вернулся обратно.        — Я уйду из полиции, как только доведу дело до конца, — устало произнес Денис Николаевич. — Думаю, на пенсию выйти.        — Да кому ты сказки рассказываешь! — заулыбалась Таня. — Ты без дела ведь и пяти минут не просидишь.        — Я уже принял решение. Слишком мало времени провожу я с вами, даже дома все в своих бумажках ковыряюсь.        — Тут я поддержу, — Таня зевнула.        — Беги спать, милая.        — А ты? — она встала из-за стола.        — В душ и к тебе, — улыбнулся мужчина.