Пепел

Когда Гарри находит его, он сидит на развалинах и просеивает пепел сквозь пальцы. Светлые волосы потемнели от пепла. Руки все в порезах — он искал что-то в руинах, царапины загноились, суставы покраснели и вздулись. Вокруг дым, но руины странно светлые — в конце концов, поместье было белым; другие цвета редки и единственными яркими пятнами выделяются лишь обрывки драпировки и одежды, разодранные в клочья при взрыве. Гарри замечает: несколько таких обрывков небольшой кучкой собрались у ног Малфоя. Малфою двадцать два. Его нос безобразно переломан, и остается таким уже на протяжении последних трех лет, — результат одного из собственных заклятий Гарри, направленных на разрушение и устрашение, но отраженное в последний момент. Нос так и не смогли вылечить, и с тех пор Малфой с трудом дышит, а его рот всегда немного приоткрыт. За последние пять недель они видятся впервые. С тех пор как началось сражение. Малфой отбрасывает волосы — жестом, который до сих пор кажется раздражающим и изящным, — и покрасневшими глазами смотрит на Гарри. — Ну, все получилось, — говорит он. Гарри садится было рядом с Малфоем на каменную кладку, но у него новый плащ — подарок Джинни — и он не хочет испачкать его. — Да, — вместо этого отвечает он. — Это ты заманил меня сюда. — Да. — Ты убил мою семью. — Да. Малфой на миг отводит взгляд — костяшки пальцев белеют, когда он стискивает ими колени, и Гарри слегка удивляется, почему Малфой не вытаскивает палочку. Малфой не говорит «Я никогда не думал, что ты опустишься до такого», потому что, в конце концов, он не имеет права так говорить. И все же Гарри отвечает: — Нам нужно найти способ изолировать тебя. В конце концов, ты лучший у Вольдеморта. Мы два года пытались загнать тебя в угол. Убить, — Гарри чувствует, как его губы кривятся. — Но тебя не так-то просто убить, Малфой. — А еще труднее — найти. — Да. Малфой снова смотрит на Гарри, его лицо бледное, очень бледное, и тянется рукой вниз, чтобы вновь набрать пепла. Может, Нарцисса Малфой где-нибудь здесь, в пригоршне пепла, которую он гладит и пропускает сквозь пальцы. — Что ж, ты меня нашел, — хрипло говорит он, по-прежнему не делая попытки вытащить палочку. — Хочешь убить? Глупый вопрос. В этом-то и весь смысл, так ведь? Но Малфой не вытаскивает палочку, хотя по идее и должен был, и не швыряет в Гарри проклятьями. Он вообще ничего не делает; просто смотрит на бескрайние земли поместья, на которых теперь нет ничего, кроме пыли и пепла. На миг Гарри вспоминает, как сам сидел точно так же, после того как узнал о смерти Рона — о том, как не мог пошевелиться, даже если бы это было необходимо ради спасения его жизни, и о том, как пусто было у него в голове. Поэтому Гарри делает шаг назад и говорит: «Нет. Не сейчас». Малфой поворачивает голову, лицо застывает от потрясения — но то, что он видит в глазах Гарри, успокаивает его. Это не милосердие. И не доброта. Все дело в удовлетворении, и факт, что Гарри не получит его, если убьет такого Малфоя — беспомощный набор мышц и костей, завернутый в грязный плащ и скорчившийся на пепелище, которое было когда-то домом его детства. На том, что когда-то было его родителями. Сегодняшний день не прошел зря, пусть даже Гарри не может избавиться от Малфоя немедленно. Два года Малфою почти со сверхъестественной ловкостью удавалось ускользать от авроров — но больше он не будет прятаться, особенно после того, что произошло, и в следующий раз сам найдет Гарри. Гарри даже ничего не нужно делать. Как только Малфой достаточно придет в себя, приказы Вольдеморта отойдут на второй план. Он найдет Гарри скоро, очень скоро, может быть, даже через несколько дней. И тогда Гарри убьет Малфоя — когда его глаза будут живыми и блестящими, а рот — перекошенным от ненависти, таким же горьким на вид, каким был на вкус. Но сейчас Гарри просто делает несколько шагов назад, на душе спокойно от этой мысли; он поднимает палочку, чтобы аппарировать. Последнее, что Гарри видит, — изгиб плеча Малфоя и его пальцы, через которые он медленно, очень медленно просеивает пепел. А потом ветер уносит его прочь. Конец