Она.

      Когда отцу было 36 лет он повесился. Да, вот так просто, взял и покончил с собой, не смотря на двух детей.       Бабушка говорила, что он сделал это, потому что залез в долги и уже почти три года не мог забыть маму. Когда ее только не стало, он говорил, что когда все встанет на свои места, накопит денег и мы уедем в город, но увы, этого не произошло и я вместе с ним и маленьким ребенком кое как выживал в этой глуши.       В тот день я гулял с моей соседкой по парте, но, когда я пришел домой все веселье закончилось.       Зайдя на кухню, гора спелых и красных, как кровь яблок повалилась из моих рук на пол. Шея отца была сильно утянута достаточно толстой веревкой, а старая табуретка валялась под ним. Что было дальше я не помнил, все те моменты были как сон, с белой пеленой перед глазами. Помню лишь его похороны и то смутно.       После смерти папы нас с сестрой надо было либо вручить родственникам, либо сдать в детский дом. Мою сестру — Сашу забрала бабушка, потому что безумно любила ее, а меня отдали папиной сестре.       Вернее она сама захотела взять меня, ведь говорила, что видит во мне что-то особенное. Так меня и моего единственного родного человека разлучили и на сколько долго я не знал.       Четырнадцатого сентября я уже ехал в Санкт-Петербург. От моего родного села этот город был в тысяче километров. Поездка была очень долгой. Сначала автобус с несколькими пересадками, а после поезд. Ехали мы на стареньком поезде, который постоянно поскрипывал на поворотах, а под его колёсами был ритмичный и немного приятный стук. Я смирно сидел на сиденье и наблюдал за пейзажем. Хотья и менялся он достаточно быстро, я успевал что+то да усматривать, а особенно во время остановок. На дворе и было только начало осени, но листья понемногу желтели. А может это играло мое воображение. Иногда казалось, что с приближением к Питеру все немного мрачнело. Может это от того, что там постоянные дожди и в воздухе витают мрачные мысли людей?       Кстати, ехал я с работником социальной защиты. Это была женщина лет под пятьдесят с очень странным макияжем. Её губы были накрашены темно-красной помадой, а глаза голубыми тенями и небольшими стрелками. Выглядело это странно и на нее косились наши соседи по койкам. Ими были женщина, с морщинками на лбу, которая постоянно ворчала и что-то бубнила, и добрый мужичок, который на все упреки жены отвечал шутками, за что получал подзатыльники.       Ворчунья была одета в ярко — рыжую летнюю блузку и беленькую, достаточно длинную юбку, а мужчина в свою очередь был в серой рубашонке, которую видимо носит достаточно долго и черные брюки, из — под которых выглядывали угольно-черные ботинки с серыми шнурками.       Пока за окном менялись картинки, я размышлял о всем том, что происходит вокруг меня. Различные чувства переполняли мою детскую душу. Внутри было тошно от того, что я остаюсь совсем один. Меня разлучили с сестрой, а отец вовсе предал и бросил нас на самотёк. Это съедало маленького меня изнутри и убивало все больше и больше. Единственное на что я надеялся, это то, что может быть в городе моей мечты что-то да изменится и начнется та самая новая жизнь, о которой говорил мой папа.       Спустя какое — то время стук колес начал убаюкивать меня, и я не заметил, как заснул. Снился мне эпизод моей жизни, когда маму увозили на роды. Наверное, это был самый ужасный сон, потому что, когда я проснулся, на моих румяных щечках были слезинки. Разбудила меня женщина из социльной защиты — Татьяна Аркадьевна, толкая в бок и говоря уродливым голосом: — Вставай уже! Через полчаса приедем!       Её голос безумно раздражал. Он басистый, немного мерзкий и чем-то смахивал на мужской.       Через полчаса мы действительно приехали. Взяв мой багаж, состоящий из темной сумки и синего рюкзачка, мы направились к дому моей тёти. Ехали мы около двадцати минут на стареньком такси. Все это время я видел прекрасные дома, освещаемые фонорями, переулки, каналы. Но и у всего этого была своя темная сторона. Не все дома были такими ухоженными, где-то ходили попрошайки, но в каждом городе не без этого. В моей деревне было куда хуже.       Выйдя из машины, я увидел перед собой серо-жёлтый красивый дом, на котором красовалась табличка «Проспект Чернышевского, 9».       На первом этаже здания разместились различные кафе, магазины, гостиницы. Да вообще много чего, оставалось лишь наблюдать и записывать. Во дворе, возле парадной, нас встретила папина сестра Анна — девушка необычайной красоты. Её темно-русые волосы развивал еле заметный ветер, на лице не было макияжа, но ей он и не нужен был, ведь она была прекрасна. Даже я, своим детским взором замечал это.       Анна поздоровалась с моей провожающей и крепко прижала меня к груди, да так, что мои кости хрустнули. Её голубые глаза были рады меня видеть и это было заметно. Чуть позже она проводила женщину, а меня провела в теперь уже мою комнату. — Располагайся, а я пока заварю нам с тобой чай. — улыбаясь сказала Анна и удалилась на кухню.       В левом углу комнаты стояла железная кровать, рядом с которым находилась прикроватная тумбочка с настольной лампой. Правее, перед окном, стоял простенький письменный стол со стулом и полка с всевозможными книгами. На полу был белый мягкий ковер, а стены обклеены светло-голубыми с оттенком бирюзового обои. Комната мне очень понравилась. Очень уютная и будто бы такая теплая. Но теплая ни от того, что солнце прогревало комнату, нет. В ней была такая атмосфера. Атмосфера доброты и спокойствия.