spirit.

      Хонджуну казалось, что еще секунда ожидания — и он сойдет с ума. Разнесет от нервов в пух и прах свой собственный корабль, задушит каждого матроса, который только осмелится подойти к нему. А еще проклянет самого себя за самое необдуманное решение, которое он только мог принять в своей жизни.       Как ему в голову только пришла мысль впутать в подобное Сонхва? Единственный на корабле человек, который был далек от магии, относился к ней скептически и вообще судно не покидал, но, черт побери, единственный образованный среди всех моряков, тот, кто от скуки изучал рунопись, а потому мог прочитать послание, найденное пиратами в глубине пещеры. Вместо того чтобы обложиться старинными фолиантами и заставить нескольких матросов самостоятельно перевести написанное с принесенного с острова пергамента, Хонджун потащил Сонхва на сушу, уверив того, что никого, кроме их двоих, там не будет.       Пешее путешествие от морского берега в джунгли и поиски той пещеры прошли в приятной беседе, что капитан даже успел забыть об истинной причине схода Сонхва на остров. Вооружившись факелами, они ступили в непроглядную глубину у подножия горы. При виде строк рун, что скрывались за завесой из лиан, картограф сказал, что ему потребуется время. Хонджун только понимающе кивнул и отошел, чтобы не мешать, когда услышал это.       Тихий шорох гравия.       А затем неожиданно раздался громкий всполох выстрела. Пуля попала Сонхва прямо под ребра.       Собираясь раскапывать древние реликвии и сокровища, убедись, что не ведешь за собой хвост. Проверь, нет ли среди твоих людей предателя.       Заверения старого моряка, который учил Хонджуна подвязывать мачту и карабкаться в «воронье гнездо», всплыли в голове слишком поздно. Его руки уже были красными от чужой крови, пока Сонхва болезненно морщился и часто дышал.       Бунт на корабле никогда не был для капитана новостью, скорее неприятной неожиданностью. Предателей поймали сразу, когда те пытались улизнуть в джунгли вместе с фолиантами древних рукописей. Он не горел ни каплей желания разбираться с кучкой неотёсанных мужланов, когда в его каюте истекал кровью его лучший друг. Пуля застряла в ребрах, и удалить её не представлялось возможным, точно не в их пиратских условиях, а Сонхва слабел прямо на глазах. Очень скоро ткани, которыми его перевязали, насквозь пропитались алым. А потом, после смены повязок, бортовой врач объявил, что сукровица чернеет.       Пуля была отравлена.       У Хонджуна раскалывалась голова. Он видел волнения в команде из-за того, что он, капитан, вместо того, чтобы расправиться с мятежниками, просиживает у кровати почти ушедшего на тот свет картографа, но ему было глубоко плевать. Даже если сейчас в каюту ворвутся взбешенные его поведением пираты, он молча приставит им пистолет ко лбу и велит проваливать. Это был его просчет, его ошибка, его решение тащить Сонхва на остров, где он был максимально уязвим. Не способный даже держать оружие в руках, он целиком и полностью доверился Хонджуну, который даже не смог заметить прошмыгнувшую в его команде крысу. Ему было в сто раз безопаснее сидеть в своей каюте, а не тащиться на открытую местность, где жадные до наживы пираты могли легко убрать единственного человека, что приведет их к кладу.       — Ему осталась одна ночь, не больше.       Решение нашло себя само, когда Хонджун в беспамятстве рылся среди склянок и нашел уже покрытый пылью бутылек с черной этикеткой.       Он зарекся обращаться за помощью к этому безумцу, но не сейчас, когда жизнь Сонхва на кону.       Хонджун действительно ради него был готов на все.       Старого Мора это насмешило.       — Не ожидал я, что ты, мальчишка, снова явишься ко мне, чтобы спасти жизнь, которая не твоя.       Его скрипучий голос больно резал капитана по ушам. Сколько лет этому старику? Сто? Двести? Обошедший все семь морей в поисках истины, Старый Мор, этот проклятый ученый, столкнулся со страшным бедствием, которое сжирает его тело по кусочкам. Но тот сумел побороть саму смерть, и никакой Источник молодости ему был не нужен.       — Алхимия, мальчик. Наука куда сильнее магии.       Про Старого Мора знали все моряки. Безумец, что баловался с магией и служил науке. У него глаза и уши были в каждой точке планеты, он видел, слышал и знал все, что происходит в мире. Хонджун только переступил порог его обветшалой хижины, как ему в руки прилетела склянка с противоядием. Развернуться бы и уйти, но капитан знал, что получит её не за просто так. Если с этим безумным ученым не расплатиться, он чуть позже назначит цену, и она будет куда выше и дороже той, что могла быть изначально. Хонджун слышал истории, как самоуверенные пираты не рассчитались со своими долгами Старому Мору и вскоре таинственным образом исчезали. Ничего не может быть хуже непредвиденной смерти, поэтому Хонджун просто в ожидании замер.       — Люблю иметь дело с умными людьми, — проскрежетал старик, и его дряхлое тело, обмотанное в потрепанную мантию, выплыло на тусклый свет масляной лампы. Осунувшееся лицо с впавшими щеками и лупатыми глазами было скрыто за капюшоном, и Хонджун этому мысленно возрадовался.       — Назови свою цену.       Старый Мор недовольно цокнул языком.       — Вечно вы, молодежь, куда-то спешите, — стуча своей тростью, старик отошел к столу и принялся греметь многочисленными склянками. — Как насчет того, чтобы показать мне того красавчика, ради которого ты так стараешься?       У Хонджуна по спине мороз пробежался.       Нет.       Ни за что.       Хонджун скорее рискнет и попытается утопить этого безумца в море, нежели добровольно приведет к нему Сонхва.       Он один может иметь дело с Мором, и никто не должен быть сюда еще как-либо замешан.       — Отказываюсь. Предложи что-нибудь другое.       — Ах, другое.       Старческий смех был подобен гоготанию ворон на кладбище.       — Тогда, как насчет этого? — Мор обернулся и ткнул в лицо Хонджуну своим костлявым пальцем. — Хочу твой глаз.       Капитан нелепо сморгнул.       — Мой… глаз?       — Раз ты не хочешь показывать мне своего красавчика, я сам на него посмотрю.       Хонджун сглотнул. Когда бы он ни приходил, в хижине Старого Мора стояла темнота, а ученый безучастно грохотал своими многочисленными склянками. Одной только морской богине известно, что именно в этих сосудах.       — Какой прок тебе от моего глаза? — пират надеялся, что его голос звучит спокойно, поскольку в душе у него все дрожало от страха. — Зачем тебе мой друг?       — Сказал же, хочу посмотреть, — тоном, словно он общается с ребенком, ответил старик.       — Нет, — зло отчеканил Хонджун. — Не смей втягивать его в это.       — Ах, какой ты жадный. Тебе можно смотреть, а другим нет?       Капитан скрипнул зубами и блеснул молниями из глаз. Старый Мор лишь сдавленно хохотнул.       — Ладно-ладно. Вы, молодые люди, такие строптивые. Тогда я просто заберу твой глаз, как плату и наказание тебе за твое лицемерие. Это тебя устроит?       — Поклянись.       Ученый недовольно цокнул языком, но глухо проскрежетал:       — Клянусь.       Хижину изнутри будто потрясло землетрясение: склянки на всевозможных поверхностях задрожали. Хонджун знал, что брать клятву со Старого Мора опасно, гораздо опаснее, чем не расплатиться с ним за услугу. Но еще он знал, что это единственный гарант, что безумец сдержит свое слово.       Собственный глаз за жизнь Сонхва. Абсолютно малая плата.       — Тогда я согласен.       Дьявольская усмешка, растянувшая обескровленные губы, лишь подстегнула кровь Хонджуна. Он с трудом боролся с дрожью в теле, когда ученый шаг за шагом приближался к нему.       — Не переживай, мальчик. Это будет совсем не больно.       Капитан дерзко хмыкнул.       Он знал, что будет больно. И был к этому готов.