Всё было так

Ваня сидит в красной комнате совсем один. Сидит за рабочим столом устало откинувшись на стул и смотря в открытое от штор окно. На улице ярко красный закат. Русому казалось что этот настолько красный закат выест его глаза, и не оставит ни шанса на зрение. Ему искренне хотелось чтобы это правда случилось. Он устал, очень устал, устал от жизни, устал от ожидания, устал от себя – такого наивного себя, от себя который каждый вечер ждёт звонок от неизвестного номера. Конечно, это только сейчас номер неизвестный, и неизвестный только самому телефону, Ваня же знает его наизусть. Было больно, ужасно больно. Он ждал. Прошел час, два. Пошел уже кажется третий час. Ваню уже клонит в сон, он почти пару часов пялился то в потолок, то в телефон, то в окно. Он живет довольно далеко от центра города, тут мало людей ходит, тихий район. На календаре кажется конец августа, ночью уже прохладно в одной футболке. Но не ему. Он тот кому никогда не холодно. Тот, чей тёмный силуэт Бессмертных узнает из тысячи. Вдруг кажется по спине пошел холодный пот. Куда-то пропал весь воздух, а если и не пропал, то в рот он всё никак не залетает. Секунда, две, три. Уже ушел. Он страшнее всех злых математичек, страшнее всех призраков, он самое страшное, что даже подкроватного монстра напугал бы. По крайне мере Ване так казалось. Встречи с ним он боялся и желал больше всего в этом мире. Он хотел с ним поговорить даже больше чем купить весь существующий «Доктор Пеппер», но он бы испугался его больше, чем если бы посреди своей маленькой комнаты примерно в три часа ночи, появился призрак его бабушки. Он боится призраков до жути, до трясущихся рук, до дрожащего голоса, до мокрых штанов. Конечно потому что газировку на штаны он опрокидывал часто. Ваня взрослый, Ваня вырос, Ваня готов на всё в этой жизни. Ему так казалось. Он ужас как часто вспоминал прошлое. Кажется, будто он и живёт таки прошлым. Воспоминаний много, много воспоминаний о людях, не все люди ему были приятны и он конечно рад этому. У Бессмертных уже огромная дыра в животе. Дыра которую он сам сделал и дальше ее ковыряет. Сам же виноват что всё время его вспоминает. Сам себе нож в печень каждый раз поглубже сует. Слёзы уже давно не текут рекой, максимум капают на белую футболку с подбородка. Сил нету. На столе ужасный бардак, ничего нового. Куча листов порисованых, под десяток банок от газировки, пара тарелок от еды, и ещё куча всякого разного хлама. Сил нету даже на то чтобы элементарно это всё убрать. Да и зачем, собственно. Маме его плевать, вот и ему плевать. Ваня берет один листок из кучи и снова горько вспоминает, но почему-то всё равно улыбается. В голове картинка воспоминания. – Вань, а чё это? Чё это за безумные схемы какие-то? Ты же вроде на программиста учишься а не на архитектора? Ты что мне врешь? – очень саркастично обижается и откидывает листок в сторону на стол. – ну ты дрянь кудрявая, это рисунки мои, мне захотелось первый раз что-то от руки нарисовать, если не понравилось мог бы так просто и сказать. – берёт тот откинутый листок со стола и рассматривает – Как ты блять вообще в этом рисунке увидел какие-то схемы? – ну чего ты – подсовывается ближе и обнимает крепко, так нежно и заботливо что Ваня аж плавится – всё мне понравилось красиво и изящно но всё равно ничего не понятно – улыбается широко и кладёт голову на плече русого, гладит по спине – ты у меня самый лучший Ванюш. На этих горьких, ужасных, неприятных но в тоже время сладких приятных и милых воспоминаниях он и заснул свернувшись в калачик прямо в кресле. – Вань, веди себя нормально – кладёт ему руку на плечо чтобы информация точно была услышана. – отъебись от меня кучерявый, как хочу так и веду себя, – злобно посмотрел тот в ответ резко скидывая руку со своего плеча – хуль ты доебался? – я не доебывался, а просто попросил себя нормально себя вести, я ничего тебе не сделал, – смотрел русому прямо в глаза – если тебя что-то беспокоит или злит то расскажи мне, я выслушаю. – ОТЬЕБИСЬ ОТ МЕНЯ, СУКА – ужасно громко прокричал тот что аж сам своего такого громкого голоса испугался. – со своими парнями ты себя так не вёл – грустно и тихо сказал кучерявый и немного отсунулся от него подальше. – у меня есть причины чтобы себя так вести. – очень грубо снова сказал Ваня – ты и так всё знаешь, почему ты снова поднимаешь эту тему. – извини пожалуйста – виновато и без улыбки говорил Серёжа придвигаясь снова ближе к тому и нежно льет к его груди, да так что Бессмертных не брыкается и не грубит в ответ на это, потому что начинает от такого плавится. И Серёжа это знает, может они и не совсем давно наладили контакт, но Пешков его ещё давно хорошо выучил, нужно было просто вспомнить.