Моё личное солнце.

Арсений хочет нормальных отношений, а не фиктивных — хочет нежности и ласки, хочет быть любимым, а не просто предметом для удовлетворения чьих-то сексуальных потребностей. Он уже устал так жить, но продолжает быть с Антоном и любить его, закрывая глаза на все выходки. Сердце твердит, что надежда умирает последней. Надежда на то, что однажды всё будет по-другому, что всё будет лучше и в квартире будет царить любовь. Вероятно, каменная корка на сердце Шастуна треснет и всё изменится. Во всяком случае, вера в это даёт голубоглазому стимул жить дальше в этом аду, а не бежать как можно дальше. Арс сегодня в хорошем расположении духа. Антон рано ушёл на работу и придёт, наверняка, поздно. Одна мысль омрачает день: он придёт злой. Арс старается не думать о животном сексе, которым Шастун обыкновенно снимает стресс, выжимая из него каждый день все соки. Попов включает любимые песни, поёт в полный голос. Когда Антон дома, он не может себе этого позволить: Шастуна раздражают посторонние звуки. А этот факт ранит в самое сердце (Серёжа Лазарев, твой выход). Даже больше, чем агрессивное, даже жестокое, отношение к себе. Сейчас он готовит вкусный ужин: жарит мясо, замаринованное ранее во французской горчице, параллельно варит итальянские спагетти. Недавно приготовленный салат он выставляет на стол, но выкладывает себе пару ложек на перекус. Звук поворачивающегося ключа — гром среди ясного неба. Арсений быстро отключает колонки и мгновенно мрачнеет, но надежда на то, что сегодня всё будет хорошо, и Шастун придёт не злой, ещё теплится где-то в сердце. Шастун заходит, громко хлопая дверью. Он злой, ужасно злой; он желает как можно скорее уложить под себя Арсения и насытиться этим великолепием сполна. Шастун вдыхает носом запах спагетти и любимой свинины. Он мгновенно добреет. Кажется, ледяная корка на его сердце и впрямь тает. Он спокойно снимает чёрную оверсайз куртку, даже вешает на крючок, хотя обычно она валяется где-то в шкафу. Потом скидывает свои чёрно-красные джорданы и проходит в коридор. Шастун думает, что именно сейчас, после тяжёлого рабочего дня, было бы замечательно оказаться в объятиях Арсения. Шастун думает, что его поведение неправильное. Он влюбился в Арса, который до сих пор терпит его ежедневные выходки, терпит унижения, терпит, терпит… Терпит его ужасный характер. У Антона на глазах слёзы: он хочет влететь на кухню и обнять любимого человека сзади, сцепив окольцованые пальцы в замок на рельефном торсе, а потом, стоя на коленях, просить прощения за пережитое… Он хочет этого. Но, увидев своё отражение в зеркале, сердце мгновенно застывает, тёплые мысли улетучиваются. Перед зеркалом стоит тот самый тиран, тот самый Антон Андреевич Шастун — известный бизнесмен. Шасту самому от себя противно: хочется выйти из образа бездушной сволочи и бессердечной мрази. Хочется. Но он боится снова быть обманутым и преданным. Он боится довериться людям. В голове всплывает образ человека, который его предал. Антон помнит, что полюбил его, помнит их тёплые посиделки на крыше, помнит горячие поцелуи и уютные дни вместе… В память врезаются жилистые руки, которые жадно душат его, грубые поцелуи и больные укусы. Шастун скатывается вниз по стене, закрывая лицо руками. Потом начинает быстро-быстро мотать головой из стороны в сторону до такой степени, что всё вокруг кружится и темнеет. После хватает длинными пальцами пшеничные кудри, тянет за них, шипит от боли. Через несколько минут успокаивается; заходит в ванную, моет руки. Затем заходит на кухню. Запах любимого блюда приятно учуять. Ледяное сердце оттаивает вновь. Антон видит Арсения, который моет посуду. Он хочет просто сказать, как сильно его любит и решается, но выходит нечто другое: — Ты. В комнату. Быстро. Арс перестаёт дышать. Он не верит своим ушам: неужели, его мольбы вновь отвергнуты? Он закрывает кран, вытирает руки и медленно плетётся в спальню. Шастун идёт сзади, не понимая абсолютно ничего. Как только они заходят в комнату, Антон прижимает Арсения к стене и впивается в желанные губы. Он кусает, облизывает их. Проникая языком в рот брюнета, касается ровного ряда верхних зубов. Правой рукой он поднимается от рельефного пресса к шее и начинает сжимать её длинными пальцами. Через несколько секунд воздух перестаёт попадать в лёгкие Арсения. Он жадно хватает ртом кислород, но не может ничего сделать. Антон продолжает душить, но в момент ощущает резкую боль на запястье и отпускает руку. Арс падает на пол, часто дышит. Антон не понимает, зачем он это делает. Он ведь любит его! Тогда почему каждый день делает ему больно? Неужели, одна пренеприятная ситуация, произошедшая с человеком, может так сильно его изменить? — Ну вот задушишь ты меня. Что дальше?! Кого ты вместо меня трахать будешь?! — кричит надломленным голосом Арс. У Шастуна немеют пальцы. Он не может ничего сказать. Но теперь он понимает, насколько проебался. Он скатывается по серой стене и закрывает лицо руками. Тело неистово дрожит, а из глаз одна за другой капают слёзы. Пальцами он хватает русые локоны и тянет за них, что есть мóчи. Зеленоглазый забивается в угол и весь скуёживается, будто не желает, чтобы его видели таким. — Арс… — сквозь всхлипы произносит Антон, — Прости… — Шастун поднимает голову и смотрит на Арсения большими грустными очами цвета зелёного луга. Из глаз безостановочно льются слёзы, сам он не перестаёт дрожать. Арс садится рядом с Антоном и прижимает его к себе. Младший переползает на бёдра брюнета, длинными ногами обвивает крепкий стан, руками-шею, а голову кладёт на плечо, продолжая плакать. Плечо мгновенно мокнет, а узкие солоноватые дорожки стекают вниз по груди. — Арс… Я так виноват… — говорит Антон на ухо, чуть успокоившись. — Тош… — Попов гладит парня по спине, пересчитывая позвонки. Антон слышит голос брюнета и начинает вновь неистово рыдать. Как он мог причинить столько боли человеку, которого любит?! Почему он решил, что будучи бездушной мразью, можно справиться со своими внутренними переживаниями?! — Чш-ш-ш… Тош… — Арсений зарывается пальцами в кудрявые волосы, приятно копошится в них, перебирает пряди. — Солнце, всё хорошо. — Нет, ничего не хорошо. Я веду себя хуже животного! Почему ты просто не убежишь от меня? Почему ты просто не можешь оставить меня одного?.. — спрашивает Шастун, всё ещё тихо всхлипывая. — Всё просто: я тебя люблю. — Меня невозможно полюбить. — отвечает русоволосый, но ещё сильнее вжимается в Арса, словно боится его потерять. — Я же как-то полюбил. — смеётся тихонько Арсений. — Моему поведению нет оправданий, Арс. Я так виноват перед тобой… — Антон немного успокоился, но всё ещё дрожит. — Нет… Это ужасно! Я больной! — кричит Шастун и начинает кусать руки, оставляя на нежной коже синевато-фиолетовые следы от зубов. — Тош… Тоша! — перебивает его Арс. — Арс, прости меня… Если сможешь… Я пойму, если ты уйдёшь… Но… Я не смогу жить без тебя… — Шастун смотрит прямо в душу. Арс читает в его взгляде самое правдивое покаяние и кладёт правую руку на щёку младшего. — Я давно тебя простил… — лишь шепчет Попов. Брюнет касается сладких губ почти невесомо, со всей трепетностью. Нежно целует, сплетая языки. Чуть кусает нижнюю, после проходится по ней языком. Антон расслабляется и чувствует себя в безопасности рядом с любимым, а ледяная корка на сердце его исчезает навсегда. Прямо как в сказке. — Арс, я люблю тебя… — с улыбкой на лице говорит Шаст и чешет щёки, на которых засохли слёзы, а брюнет впервые в жизни видит улыбку на лице бизнесмена. И он несказанно счастлив. — И я тебя, малыш… — говорит Арс, искренне улыбаясь. Сердце Шастуна выполняет сложнейшее акробатическое движение, название которого «счастье». Остаток дня эти двое проводят вместе: ужинают, смотрят фильмы, нежатся в кровати, обнимаются и целуются. — А-а-арс! Давай спать! — конючит Шастун. — Ладно! — Арс отключает телик, кладёт голову на оголённую грудь Антона, а указательным пальцем начинает выводить какие-то узоры. Раньше Шаст запрещал трогать своё тело… Сейчас же он хочет, чтобы его обнимали, хочет, чтобы его касались. Тактильный человечек. Зеленоглазый прикрывает глаза от удовольствия: он до одури любит касания Арсения. Антон (как бы ему не хотелось вот так лежать в обнимку с любимым вечность) перехватывает кисть Попова, целует по очереди каждый пальчик и встаёт (но не весь. Ладно, не в этом фанфике.), направляясь к рабочему столу. — Эй, ты что? Вдруг взялся за работу? — возмущается Арс. — Как по барам вечером ходить — это мы мастера! А вот поработать нужно прямо сейчас! — Ты не Арсюша, а какой-то возмущака! — говорит по-детски Антон, заставляя брюнета рассмеяться. — Вообще-то… — Шастун наклоняется к выдвижным ящикам и что-то активно ищет: когда находит нужное, лыбится, словно кот. — Нашёл! Закрой свои прекрасные, невероятные, самые потрясающие ледяные очи, любимый. Арсений конечно же закрывает глаза, но всё пытается подглядеть, что там такого интересного прячет Шастун. Предположений нет. Совсем рядом приземляется русоволосый и шепчет в самое ушко, опаляя его горячим дыханием: — Можешь открывать. — Что это? — спрашивает Арс, перехватывая руками красивую голубую коробочку. — Открой и посмотри. Арс открывает подарок: внутри на красивой бархатной подложке лежит серебряная цепь-браслет с шармом в виде полусердца, на коем изображено солнце. Брюнет робко берёт украшение, рассматривая более детально. На обратной стороне подвески он замечает надпись: «Арс — моё личное солнце». На душе становится невероятно тепло и уютно. Арсений улыбается во все тридцать два и притягивает Антона, обнимая. — Дорогой, спасибо! — отвечает он, пытаясь надеть изделие. Руки путаются, ничего не получается. Попов пыхтит изо всех сил, стараясь всё же застегнуть браслет. А Антон заливается. Что поделать? — Арс… Знаешь… Бесконечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь, и как ты пытаешься застегнуть эту застёжку! — прыскает Шаст, за что получает по затылку. — Эй! Ну правда же, ну! — Ой, иди нахуй, Шастун. — злится Арсений. — С радостью. Это можно считать за приглашение? — томным голосом спрашивает младший. — Алё, с застежкой помоги! — наконец просит брюнет, а Антон отказать ему не может. Больше ни в чём не откажет. Никогда. Попов любуется подарком и чмокает любимого. Антон улыбается, словно кот. Арсу, если честно, очень приятно, что именно он смог осчастливить такого замечательного человечка. Ему нравится, видеть его улыбку, его глупость и детскость. А ещё он рад, что этот человек его любит и не отпустит теперь ни на секунду. Шаст опять встаёт, идёт к столу и из-под кипы бумаг достаёт точно такой же браслет, только на половине сердца нарисована луна. — У тебя такой же? — Ага. Только там сзади ничего не написано. — отвечает Шастун. — Отлично, отдашь его завтра мне, я там кое-что накалякаю. — хитро улыбается Попов. — Надеюсь, что там не будет написано: «Шаст писька» или «Мой Антон Шампунь». Хотя, второй вариант не плохой. — смеётся зеленоглазый. «Кажется, кого-то надо переименовать в контактах» — мелькает в мыслях Арсения, и он надеется, что не забудет про «Шаст писька».